Тьма и еще темнее

Когда Драко вошел в полупустое купе, одновременно таща за руку Гончарова, его глазам открылась идиллическая картина. Ну, зотя это с какой стороны посмотреть. Может кто-то не считает двух подростков, где один лежит на груди у другого, которой в свою очередь уставился в потолок закатившимися глазами? Судя по короткому испуганному писку Малфоя —нет. Достоевский осторожно пошевелил затекшими конечностями, стараясь не разбудить Гоголя. Гончаров просто стоял на пороге, видимо еще не оправился от шока. — Господи помилуй... —Тихий шёпот разорвал давящую тишину, Гончаров наконец-то пошевелился. — Не поминай имя Господа всуе, —по привычке огрызнулся Достоевский. —Ты и так в него не веришь. Иван еще немного постоял столбом, попытался рухнуть на колени под уничтожающим взглядом Фёдора и шокированным Драко. —Хозяин жив... Гоголь весь извелся, пока вас не было. Поручения будут? Достоевский лишь вздохнул, осторожно проводя рукой по мягким волосам спящего Николая. В этом весь Гончаров, принимает всё как должное, верит в Фёдора похлеще, чем Фёдор в Бога, которого при этом Иван отрицает. —Будут. Всего два. Найди Дазая и узнай сколько наших тут. На этом все. Гончаров привычно согнулся в полупоклоне, но прямо перед уходом обернулся: — Чай принести? Достоевский лишь закатил глаза, на что Иван быстро испарился. Несносный он конечно, но подчиненный отличный. Сразу после негромкого щелчка закрывшейся двери Драко повернулся к Федору с огромной кучей невысказанных вопросов в глазах. К счастью отвечать не пришлось. — Драко, твой протеже опять пытается повесится на собственной мантии, это уже ни в какие ворота не лезет! —Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в внутри была спрятана миниатюрная бомба. Стоявшая на пороге слизеринка смотрела на Фёдора с максимальным презрением, на Драко же с гремучей смесью раздражения и жалости. — Ты что, себе ещё одного завел? Да еще и психа приютил, надо же. Не узнаю тебя. А какже "с грязнокровками не общаемся", "к другим факультетам не лезем", а, Драко? Фёдор небрежным жестом швырнул в нее обрывок силы, черпаемой из пентаграммы на стене, уже успевшей оставить выжженный след, так, что голос к этой самонапыщенной девице вернется еще не скоро. Часа через три минимум, а то и подольше. Драко в ужасе взглянул на онемевшую однокурсницу, бросил один взгляд на бесчувственные глаза Федора и бросился к ней. — Потом. Вытащи сначала Осаму из петли. А то сколько я тут уже провел, интересного собеседника мне найти явно не светит. А тут хоть какой-то шанс развеять эту смертную скуку... Драко даже не стал спрашивать как Фёдор понял, кто именно пытается умереть. Просто вылетел за дверь. Потом, потом... После появления Федора это слово стало почти как смысл жизни для Малфоя. Не лезть не в свое дело, не задавать вопросы, не пытаться даже дотронуться до ушанки... Новые запреты, новые страхи, жа еще и этот самонапыщенный мудак, который "избранный". А пытающийся сдохнуть Дазай в школе стал уже обыденностью. —Дазай, мать твою! А ну слезь сейчас же! —Драко резко дернул Дазая за ногу, до того как тот успел сунуть голову в петлю из разорванной мантии. Осаму полетел на пол, но отделался парой синяков. Раздался возмущенный вопль, потом в Драко полетела какая-то из валяющихся рядом книг. Но либо Фёдор успел все рассчитать, либо это была инициатива Гоголя, но прямо перед ударом книжонку поймала вылезшая из портала рука. И сразу же утянула свою добычу на ту сторону. —Гоголь, какого хрена! Верни книжку! Это неспортивно! —Дазай рвал и метал, пока взгляд не упал на замершего столбом ржущего Драко. —Так ты знаешь где он? Веди! Ну мне нужна эта книга, ну вот откуда я должен был знать, что этом клоуну захочется поиграться! Да еще и так невовремя... Драко устало вздохнул. Ну вот. Теперь им все будут командовать, видимо до конца его жизни. Пока они шли к купе, Драко успел помолится, чтобы Гоголь уже ушел, Дазая лучше не злить. Достоевский еще немного подправил память и психику Николая, чтобы не свести его с ума сильным вмешательством. Тот, после того как проснулся, решил, что лежать не одном месте это скучно и начал носится по всему купе, в какой-то момент, по просьбе самого Достоевского, сунул руку под Шинель и вытянул книгу. "Самоубийство для чайников", а Дазай видимо не теряет надежды когда-нибудь умереть. Бывает. —Николай! Верни книгу, пидорасина! Если не отдашь я за себя не отвечаю! —Дазай как обычно ввалился с ноги, попутно вопя что-то неприличное, и, разумеется, замер на пороге. Хотя надо отдать ему должное, оправился от шока он секунды за две, даже на первый взгляд и не скажешь, что был в шоке. —Ооооо, так наш разрушитель миров тоже здесь? Расскажи, как ты это сделал? Насколько мне казалось, план должен был сработать. Фёдор легонько улыбнулся и пожал плечами. — Понятия не имею. Но план действительно был хорош. Единственная проблема - я сам не до конца понимаю свою способность. Так что если попробуешь еще раз, сможешь уничтожить и этот мир. Как тебе идейка? — Превосходная, всегда хотел посмотреть на конец света! Хоть какое-то разнообразие в моей невообразимо скучной жизни... Подожди ка, если я тебя сейчас прибью, то ты переродишься в моем теле и я смогу спокойно умереть? Дазай смотрел как обычно, с восторгом, как только заходила речь о самоубийстве, тот сразу начинал придумывать все больше способов подохнуть. Фёдор демонстративно закатил глаза. — Идиот. Если меня убьешь лично ты, то скорее всего все начнется сначала, снова конец всего живого, а потом ты против меня. Так что нет смысла меня убивать, если не хочешь прибить заодно и Чую. Ты ведь скучал по нему, так? Но его нигде не было. А почему? Потому что разброс не только в пространстве, разброс во времени. Сигма, как я понял, появился тут в прошлом году, ты скорее всего раньше. Кстати, не поможешь эту дичь закрыть, у меня что-то не выходит. — Достоевский невежливо ткнул пальцем в пентаграмму, отозвавшуюся всплеском силы. Дазай расхохотался, легонько прикасаясь к пентаграмме, чувствуя гигантский выброс энергии и ничего, кроме любопытства. — Я тебе помог, теперь помоги мне. Скажи, куда сбежал Гоголь, он у меня учебник украл. Достоевский в ответ лишь прищурил глаза. —Это явно был не учебник. Или по какому предмету тебе нужно самоубийство для чайников? Ну явно не для защиты от темных искусств, так ведь? —Фёдор поднял с колен раскрытую книгу, поворачивая так, чтобы Дазай увидел название. Тот лишь неопределенно пожал плечами, принял книгу из рук злейшего врага, попытался сцапать шапку-ушанку, получил по рукам, мило помахал на прощание и куда-то сбежал. Достоевский откинулся назад на сиденье. До прибытия оставалось меньше получаса, надо было переодеться в мантию. Запечатав дверь простеньким заклятием Фёдор напялил мантию, немного подумал, надел шапку и сел читать книгу по тёмной магии, выпрошенную у Люциуса в одной из лавочек Лютного переулка. До конца поездки Малфой на глаза не показывался. — Первокурсники! Все сюда! Первокурсники все ко мне! — Громкий голос разносился над платформой, какой-то очень высокий человек собирал вокруг испуганную мелкотню. Достоевский просто следовал за Малфоем, уверенно шедшим к каретам, запряженных какими-то черными крылатыми конями. "Фестралы" - услужливо подсказала память. Их могут видеть только те, кто видел смерть... Ну в принципе логично. Шибусава, один из руководителе Мафии, его подчиненные... — Опять пустые кареты. Всё как обычно. Пошли сядем, пока не заняли. — Драко настойчиво дернул Достоевского за рукав, однако тот остановился прямо перед фестралами. — Погоди. Черная кожа под рукой была прохладной, сухой и очень мягкой. Фестрал под ладонью дернулся и замурчал, легонько вибрируя. Драко удивленно смотрел. — Федя! Ты тоже из видишь! Ура! Скажи они красивые? — Гоголь как обычно появился практически из неоткуда, сразу же повисая на шее Достоевского. Драко вопросительно поднял бровь. —Да вы о чем вообще?! Тут же ничего нету, Фёдор, ты зачем воздух гладишь? —Драко наконец не выдержал и начал вопить. — То что ты их не видишь, не значит, что их нет. Ты же должен был читать про фестралов, разве нет? Из видят только те, кто видел смерть сородича. Хотя ты вряд ли видел смерть. — Фёдор решил прочитать лекцию, не обращая внимания на висящего на нем Гоголя., который тут же среагировал. — Могу показать! — Откуда Гоголь взял ствол видимо навсегда останется главной загадкой вселенной. Драко в ужасе взвизгнул, Достоевский же остался спокоен, хотя, по идее, человек, которому к виску приставил огнестрел лучший друг, всего пять часов назад вернувшийся из мертвых, должен хоть как-то паниковать. — Коля ты забыл его зарядить. Гоголь сразу же отдернул пистолет и начал копаться внутрях. Фёдор еще пару раз провел рукой по мягкому носу фестрала, а потом залез в карету, подхватив Гоголя под локоть. —Ничего я не забыл, видишь, все патроны на месте. —В голосе Николая слышалась смертельная обида. Достоевский легким движением отобрал у него магазин с пулями, проигнорировав возмущенный вой и испуганно забившегося в дальний угол Малфоя. Патроны вспыхнули и через мгновение рассыпались кучкой пепла. Гоголь сморщил обиженное лицо и съежился в комочек. — Сигма да пошли уже! Никто тебя не убьет, тебя всего один единственный раз ножом пырнули, и то, за дело. — Гончаров тащил Сигму за шиворот, тот сопротивлялся. — Кареты трогаются через пять минут, пошли уже, не тормози. В карету одним прыжком влетел Осаму, чуть не снеся с ног поднявшегося посмотреть что происходит Драко. —Помогите! Он меня щас убьёт! —Мразь! Ебучая мумия, поймаю, пальцы повыдираю! Голос Чуи послышался откуда-то сзади и почему-то сверху. Достоевский вздохнул и схватился за голову с видом великого мученика. Гончаров как раз за ногу втащил Сигму в карету, чудом увернувшись от навернувшегося с деревьев Чуи. —Докладываю, Дазай тут, наших шестеро в школе. Если остальные и есть про них ничего не известно. Еще что нибудь? —Видимо смутить Ивана может разве что ядерный взрыв. И то он после него соберется из пепла и пойдет искать Достоевского, чтобы доложить обо всем. До школы ехали около часа. За это время карета раз двадцать могла перевернуться, потому что Чуя пытался убить Дазая, Дазай пытался к Чуе подкатить, Сигма пытался спрятаться от пронизывающего взгляда Фёдора, Достоевский удерживал Колю от поспешных действий, Гончаров пил сделанный из непонятно чего чай, в Драко просто пытался выжить. Периодически из кареты, ехавшей позади слышались вопли "Чуя ты предатель!" —Избранный кипишует. Бывает. Чуечка, чем ты ему так насолил? —После очередного выкрика Дазай, уклонившись от очередного взмаха Чуиной ноги и падающего на очередном повороте Гоголя, зачем-то решил прояснить ситуацию. — А тебе то что, маньяк-суицидник? И вообще, пошел в жопу. —Чуя оказался не готов к разговору по душам, поэтому опять попытался пнуть Дазая. Фёдор, закатив глаза, стал дёргать Гоголя за рукав, чтобы тот сел и перестал падать, а потом ответил вместо Накахары. —Так он же теперь у Уизли живет, так что логично, что они его предателем считают. Дааа, не повезло тебе, Чуя, с приемной семьей... —Ррррррр! Убил бы! —Чуя был непоколебим в своих принципах. Достоевский пожал плечами с видом "убивай, кто тебе мешает то?" и начал объяснять Гоголю, за что пришлось отобрать Шинель. —Федя, Феденька, ну верни, ну пожалуйста, ну я тебя умоляю, она мне очень нужна, — Гоголь изо всех сил вымаливал Шинель обратно. Достоевский сидел с каменным лицом и читал какую-то книгу. Через минуты две Николаю это надоело и он просто тихонечко стащил у Достоевского шапку. Дазай замер, на всякий случай цепляя Чую за руку, Сигма попытался выпрыгнуть из кареты, Драко, судя по всему, полностью разделял его желание, а Гончаров удерживал их обоих. —Хороший аргумент. — Все. Обошлось без убийств, скандалов и всякой дребедени. Фёдор остался при ушанке а Гоголь при Шинели. И только остальные остались при потраченных нервах и отсчете секунд до апокалипсиса.