Любимая пациентка

Дождь лил с самого утра — холодный, мелкий, въедливый. Асфальт блестел под фарами машин, превращая дорогу в сплошное зеркало, где любой неверный поворот мог стоить слишком дорого. Мария Третьякова нервно стучала длинными пальцами по рулю, стоя в плотном потоке машин. Светлые волосы спадали ниже плеч почти до талии, слегка путаясь от резких движений. Карие глаза метались между дорогой, навигатором и экраном телефона, где бесконечно всплывали уведомления от коллег. — Да поняла я, поняла… — раздражённо пробормотала она, сбрасывая очередной звонок. Работа в IT давно приучила её к дедлайнам, бессонным ночам и внезапным катастрофам. Но сегодняшний день будто решил добить окончательно. Сначала сервер, потом клиент, теперь ещё и срочная встреча. Она выдохнула, сильнее сжала руль и нажала на газ, как только поток начал двигаться быстрее. Ошибка была в том, что дождь усилился, колёса резко повело на скользкой дороге. — Чёрт! Машину занесло, время словно растянулось. Сигнал чужой машины, визг шин, удар. Белый автомобиль врезался в ограждение боком, с глухим металлическим треском. Подушка безопасности сработала мгновенно, ударив Марию в грудь и лицо. Мир на несколько секунд погрузился в звонкую пустоту, а потом пришла боль. Резкая, тянущая, разливающаяся по плечу и виску. Девушка попыталась вдохнуть глубже, но тут же болезненно зажмурилась. Снаружи доносились приглушённые голоса, треск рации, шум дождя по искорёженному металлу — Девушка! Вы меня слышите? Голос был уверенный, чёткий и дико спокойный. Мария с трудом приоткрыла глаза. Сквозь дождливую пелену, боль и мутную пульсацию перед глазами она увидела лицо. Сначала — глаза: яркие, голубые, сосредоточенные. Потом короткие каштановые волосы, влажные от дождя, строгие черты лица. И удивительное самообладание, будто вокруг не было искорёженной машины, крови и риска. Просто красивая женщина, которая точно знала, что делает. У Маши мелькнула почти абсурдная мысль: Какая она красивая...Очень Собранность в каждом движении. — Не двигайтесь. Возможно сотрясение. Мария моргнула, пытаясь сосредоточиться. — Я… жива? — хрипло выдохнула она. На мгновение в глазах незнакомки мелькнуло что-то похожее на лёгкую усталую усмешку. — К сожалению или к счастью — да. Даже голос у неё был красивый: низкий, ровный и уверенный. — Тогда день всё-таки не самый худший. Блондинка попыталась улыбнуться, но боль тут же отозвалась в скуле. — Спорное заявление. Женщина наклонилась ближе, осторожно фиксируя шею, проверяя зрачки и реакцию. Её движения были быстрыми, точными, выверенными до автоматизма. Лаура Альбертовна Лукина не должна была лично выезжать на обычные ДТП. Она занимала должность одного из ведущих специалистов экстренной медицины в городской системе скорой помощи — врач высшей категории, травматолог-реаниматолог, человек, которого обычно вызывали в особенно тяжёлых случаях, массовых авариях или критических операциях, но смена выдалась катастрофической. Сразу несколько серьёзных вызовов, нехватка бригад, перегруженность и когда поступило сообщение о крупной аварии с возможной тяжёлой травмой, ближайшей свободной оказалась именно её машина. Поэтому сейчас важный врач с безупречной репутацией, вместо операционного блока, стояла под проливным дождём возле разбитого автомобиля и почему-то впервые за долгий день поймала себя на мысли, что её пациентка слишком красива для такой катастрофы. Длинные светлые волосы спутались, на щеке проступала кровь, дыхание было сбивчивым, но даже сейчас карие глаза казались удивительно живыми. Красивая. Очень. Лаура мысленно одёрнула себя, не время. — Лаура Альбертовна Лукина. Парамедик. Сейчас мы вас аккуратно достанем. — Мария… Владимировна Третьякова… — выдохнула девушка, будто это было принципиально важным. Даже в полубессознательном состоянии представилась официально. Лаура едва заметно качнула головой. — Очень приятно, Мария Владимировна, но лучше поберегите силы. Голос её звучал спокойно, мягче обычного. Профессионально, без лишних эмоций. Хотя внутри уже привычно работал холодный врачебный расчёт: Вероятный вывих плеча, возможен перелом ключицы, сотрясение. Проверить внутренние повреждения. Срочно в травмункт. Машу осторожно освободили из машины, каждое движение отзывалось болью. Мария зашипела сквозь зубы, когда её уложили на носилки, укрывая термоодеялом, холод от дождя постепенно сменялся дрожью. — У вас вывих плеча, ушибы, возможно лёгкое сотрясение. Повезло. Третьякова слабо повернула голову в сторону разбитой машины: искорёженный металл, треснувшее стекло, смятый капот. Её любимая машина выглядела так, будто восстановлению не подлежала. — Повезло?.. — тихо переспросила она. Лаура коротко взглянула туда же. За годы работы она видела слишком многое: тела, которые не удавалось спасти; ошибки на мокрой дороге, заканчивавшиеся смертью; разбитые жизни. Поэтому её ответ прозвучал без преувеличения: — Поверьте моему опыту — очень. Блондинка снова посмотрела на неё, вблизи Лаура казалась ещё красивее. Не мягкой красотой. Нет, скорее той, что внушает доверие — строгой, сильной, взрослой. Из тех людей, рядом с которыми даже в критический момент становится чуть спокойнее. Странно, очень странно, но именно это сейчас удерживало Марию от паники сильнее любых препаратов. Лаура заметила её взгляд и на секунду между ними повисло молчание. Всего мгновение. Пострадавшая пациентка, врач на вызове. Ничего больше, просто две женщины, случайно пересёкшиеся в крайне неудачный день. И всё же каждая успела подумать об одном и том же. Какая красивая. А потом двери скорой захлопнулись и Лаура снова стала врачом, эолодно сосредоточенной, собранной. Потому что впереди Машу ждала операция на повреждённом плече, а у Лукиной не было права отвлекаться