Мидгард на горизонте

Локи

      ♬ QsensX — QsensX, Pt. 184 ♬       Женщины. Безмерно предсказуемые существа. Их желания, мотивы почти всегда просты и вращаются вокруг силы, безопасности или удовольствия. Они инстинктивно тянутся к власти, как мотыльки к свету, но потом визжат, обжигаясь об огонь.       Любая женщина в конечном итоге хочет быть с «Альфа-самцом». Если женщина говорит о «любви», она на самом деле имеет в виду финансовую безопасность, хороший секс или защиту.       Я ценю в них две вещи: красоту, способную скрасить ночь, и полезные таланты. Всё остальное благородство для меня — ложь.       Однако что-то подсказывает, что с этой рыжей француженкой всё на редкость сложнее. Она обладает невероятной дерзостью, и я совру, сказав, что это не подкупило меня. Дерзость, смелость… Редкое качество и талант. Но любая дерзость, как я знаю, имеет свою цену или предел прочности.       Моя рука невесомо проходит по её волосам, пока она крепко спит, и я могу вдоволь рассмотреть сию деву поближе.       Как же она сюрреалистично выглядит, словно ожившая картина в стиле «нуар».       Огненные волосы рассыпались цветными полосами на изумрудных подушках. Она даже уснула в своей кожаной куртке — вечная готовность, черта, которую я презираю и боготворю одновременно.       У девы редкая красота, которой, мне кажется, завидовала бы сама Фрейя… Высокие скулы мягко выступают, подчёркивая тонкую линию челюсти. Длинные ресницы, тёмные и густые, отбрасывают лёгкие тени на кожу, скрывая её серые глаза, которые совсем недавно горели холодной ненавистью и чем-то ещё… Какой-то её эмоцией, с которой я не знаком.       Губы… Мой кулак сжался, готовый врезаться в горло, но завис над её лицом. У Монро искусственные губы, это разочаровало меня. Видеть такое для меня — всё равно что отдавать приказ, который тут же нарушат. Думаю, они были прекрасны и в естественном виде. Припухшие и алые, как бутон ночной розы, слегка приоткрывались в безмолвном вдохе, добавляя хрупкости её властному лицу.       Ни единой морщинки, ни тени беспокойства — действительно хороша.       Дюваль… До чего знакомая фамилия. Но воспоминания, связанные с этим, утопают где-то внутри меня и не дают себя достать.       Что она там говорила? Пытки? В таких желаниях я никогда не отказываю.       Быть Богом в мире смертных донельзя приятно. Вместо того, чтобы перетаскивать её и наблюдать гнев, истерику и вопли, я просто щёлкаю пальцем, прошептав заклинание, и рыженькая уже не в кровати, а на стуле передо мной со связанными ногами и руками.       Сейчас начнётся моя самая любимая часть представления. Я опустился на кровать, довольно опёршись руками назад, и постукивал пяткой в ожидании.       Проходит несколько секунд, и Монро сонно мычит, поднимает голову, часто моргая.       — Что за херня?.. — её взгляд пробегается по своему телу, затем останавливается на мне, и кошечка приходит в ярость. — Выродок! Развяжи немедленно! Я покажу тебе, что значит переходить мне дорогу!       Это фраза просто вынуждает меня ухмыльнулся, ну до чего забавная леди.       — Ты мерзкая сволочь, которую я хочу порвать на куски! Если ты правда думаешь, что я тебе всё расскажу, то ты, придурок, ошибаешься! — шипит она, дёрнув плечами, будто проверяя, насколько крепки путы.       — Мне кажется у тебя есть вопросы ко мне, мон трезо́р…       Она кривится, сплёвывает на пол, хмурит свои тёмные бровки.       — Не смей называть меня своим сокровищем, урод!       Я бархатно смеюсь, запрокидывая голову. Люди испокон веков были такими?       — Откуда вы, твари, вообще взялись?! Вы боссы Скандинавии?       — Пусть будет так…       Она хмурится, красотку не устраивают мои неточные ответы, как же сладко это наблюдать.       — А те двое? Они работают на тебя?       — Они мои кровные братья.       Дева прикусывает губу, что-то прикидывая у себя в голове.       Вот бы залезть в её мозги, напрямую выяснить всё и избавиться от этой нервной крошки…       — Если ты знаешь, кто я, то тогда должен понимать, что мой отец сделает с тобой…       Моя душа загорается изнутри предвкушением, я резко придвигаю её стул вплотную между своих ног. Монро напрягается.       — Вот он-то мне и нужен, дорогая. Расскажи мне о нём, и обещаю, он почти не пострадает.       Наклоняюсь ближе к ней, чтобы прочесть в глазах больше эмоций, и замечаю, как она отчаянно дёргается, ещё и отводит взгляд. Подаюсь ближе, шумно вдыхая аромат рыжих волос. Сталь, розы и шоколад…       Её щёки начинают пылать.       Конечно, я так и знал…       — Ну надо же… — задеваю носом шею, и она моментально покрывается мурашками. — Что же я тут чувствую… — Ярёмная вена девушки начинает скакать, а я, как зверь, вдыхаю этот знакомый запах, что постоянно и всегда позволял мне управлять женщинами.       Пальцем возвращаю её взгляд на себя, и в серых глазах проносится тысяча эмоций. От растерянности и интереса прямиком до лёгкого страха и отвращения.       — Похоть… Я чувствую её в тебе, француженка. Как же так?..       — Да пошёл ты! — Она заносит голову, чтобы ударить меня черепом по лицу, но я быстро отстраняюсь. — Ублюдок! Засунь себе её знаешь куда?!       Вот что я видел за эмоции у неё в глазах при первой встрече. Рыженькая стерва возжелала меня. Но, кажется, она будет отрицать это до конца.       Как давно я не ощущал такого в полной мере. Эту энергию… требующую заполнить пустоту. Эту пустую пропасть, молящую быть наполненной. И её… её внутренний зов… он категорически иного толка, чем у тех, что бывают в моей постели. Это слаще, гораздо слаще…       — Чё ты улыбаешься?! Смешно тебе, блядь?! Развяжи меня и тебе станет нестерпимо больно! В моих правилах за каждого верного человека платят втройне. Думаю, ваш трон в этом зале стоит не так уж дорого, чтобы покрыть этот счёт, Локи… — произносит ядовито она.       Я ведь с лёгкостью могу воспользоваться этим. Монро — моя ключевая фигура. Её желание — это слабое место, через которое можно легче получить доступ к информации.       Стоит ли поведать, что я наткнулся на неё чудовищно просто? Наркоман, купивший дозу в её клубе, рассказал всё до мелочи о ней и её клане. За пару белых дорог он выложил все лазейки и слабые места. Стоит ли ей знать, что она никудышный босс?       Нет, пускай чувствует своё преимущество, так ломать будет гораздо приятнее.       — Фи́т на́йт-ви́лья мю́кла брей́тир, франк-ко́на. Тар фюрир, вир мю́нум ле́йка а́ннарс…       — Что ты несёшь? Разговаривай либо по-английски, либо по-французски, я эти ваши племенные языки не знаю!       Плавно отодвигаю стул и затем выхожу из комнаты. Щёлкнув пальцем ещё раз, оставлю её свободной в своей комнате. Пускай попробует подумать и догадаться о том, к кому попала.

Монро

      Стоило козлу уйти за дверь, верёвки опали с моих рук и ног.       Чертовщина!       Я смотрю по сторонам, пытаясь найти логическое объяснение. Они просто упали? Этого не может быть. Он не трогал их, не развязывал меня, они просто, сука, упали.       Встаю со стула, провожу руками по лицу, что вспотели буквально за секунду. Смотрю на свои дрожащие руки, смотрю на верёвки и совершенно не могу понять, что вообще это было… Едва уловимый воздух коснулся рук, когда они просто развязались. Сами по себе! Из горла вырывается рык.       Я ничего не понимаю, вообще…       Поднимаю взгляд и вижу рядом с кроватью ещё одну дверь, бегло распахиваю её. Небольшая комнатка, в которой есть душ, туалет. Этой двери, кажется, тоже не было, но после махинации с верёвками я уже ничему не удивлюсь. Я будто Алиса — попала в Страну Чудес.       Руки непроизвольно зачесались от вида душевой кабины, я принюхалась к себе. Намёк понят, стоит принять водные процедуры.

***

      Когда покинула комнату в замотанном полотенце, на кровати лежало шёлковое элегантное чёрное платье. Длиной оно бы достигало в пол, с высоким асимметричным разрезом на бедре. Если бы я его надела… Один рукав длинный, второй полностью отсутствует. Рядом лежит записка: «От Бюлейста».       Чувствую всепоглощающий гнев. Так часто я ещё никогда не злилась, даже в клане.       Я не собираюсь таскать это.       Облачившись в свою прежнюю одежду, я услышала щелчок замка и тишину. Кажется, они готовы на переговоры, ну наконец-то.       Хватаю чёрное платье и вылетаю из комнаты.       Коридор со множеством дверей, меня непроизвольно тянет направо. К удивлению, я вышла сразу же в тот главный зал с троном. Только теперь посреди зала стоял огромный стол, наполовину заполненный ароматной едой.       Во главе стола сидел Локи, справа от него Бюлейст и Хельблинди. Они орудуют столовыми приборами в полном молчании.       — Куколка! Ну наконец-то, мы-то уж подумали, ты собралась устраивать голодовку. Проходи, садись, стейки и суп просто бомбические! — говорит Бюлейст, указывая рукой на место слева от Локи.       Я медленно подплываю к указанному месту, рыжий не поднимает голову, занимая себя толстым рибаем, точно так же и Хельблинди. Бюлейст, замечая платье в моей руке, наигранно хватается за сердце.       — Ты не оценила моего выбора? Я так старался…       Хватаю нож со стола, принимаясь разрывать чёрную ткань на куски, и бросаю каждую через стол в лицо Бюлейста.       — Твои тряпки пялить на тело не вздумаю, особенно когда я в заключении!       — Отныне обещаю быть внимательнее, куколка…       Недовольно сажусь за стол, строя в голове план, как действовать дальше. Перед моим лицом глубокая тарелка наполненная ароматным супом. Сглатываю, я так давно не ела…       Пересилив себя, всё-таки беру ложку и начинаю пробовать пищу, предложенную этими наглецами. Не думаю, что они собрались травить меня. Всё-таки я нужна им, если верить словам Локи. На моём языке раскрывается удивительно чудесный вкус, когда я осторожно глотаю пищу. Мужланы тем временем заводят какой-то разговор, но я их не слушаю и слушать не хочу.       Локи сказал, что ему нужен мой отец, меня это пугает. Мой отец — довольно опасный человек. Бросить вызов ему значит бросить вызов смерти. Рыжий либо глуп, либо туп, либо… Понимает, что может дать ему отпор. Нет, нет, нет…       Папа́ не дурак, он вытащит меня и при этом сумеет сохранить свою репутацию и силу. Сможет же, да, Бог?       Верёвки… он их не развязывал. Они просто… исчезли. Значит, это не фокус, это, чёрт возьми, магия. Хотя с ней я никогда в жизни не сталкивалась, или мне просто показалось? Нужно удостовериться, не уверена сейчас ни в чём.       Головная боль достигает пика от жужжащих, как рой, мыслей.       Господи, куда же я вляпалась!       Из размышлений меня вытягивает громкий смех и грохот. Бюлейст ржёт, стуча кулаком по столу, глядя на Локи.       — А ты помнишь, как мы подкинули те проклятые камни в поселение на берегу, ещё до того, как они начали называть себя «викингами»? Мы сказали им, что это… что это зубы их богов!       Локи кивает, улыбается, медленно пробует вино, наслаждаясь воспоминанием. И только один Хельблинди молчит, поедая мясо, лишь слегка улыбается, когда смотрит на своих братьев.       Эта Белоснежка вообще умеет разговаривать?       — И они начали им поклоняться. Ты здорово напугал их до мокрых штанов, Бюлейст, это было восхитительно, — отвечает Локи, оставляя бокал. — А Хельблинди, помнишь, как он раскрасил лицо вождя углём, пока тот спал, чтобы они поверили, что их навестили духи мести?!       — Ха! Это был ты! Он не смог говорить неделю, потому что думал, что его рот осквернён и общался жестами… — Бюлейст изображает нелепые движения руками. — И всё племя принимало его знаки как священные указания!       Хельблинди попёрхивается, улыбаясь набитым ртом с хлебом.       Локи ржёт как вепрь.       — А как же тот йотун, который воровал у нашего отца? Помнишь его? Мы не стали убивать его сразу, это было бы скучно…       Бюлейст визжит со смеху, утирая слёзы салфеткой.       — О, ты напомнил мне про Фенрира, мы заставили его думать, что его собственная жена превратилась в любимую козу, а потом… ну, ты знаешь. Это был самый долгий и самый смешной завтрак в истории Йотунхейма!       Йотунхейм? Фенрир? Вожди? Эти придурки однозначно сбежали с психушки, начитавшись мифологий.       То, что они рассказывают, это похоже на какие-то клоунские рассказы или стендап-выступление в цирке.       — Хватит! — кричу я. — Вы такие отвратительные идиоты, что у меня пропал весь аппетит! — поворачиваю взгляд к Локи, угрожая ему пальцем. — Зачем ты убил моих людей, зачем ты лезешь в наши дела во Франции?! Отвечай!       — Ну, во-первых, я всего лишь отдал просьбу Хельблинди, и он всё сделал в одиночку. — Он совершенно не реагирует на мой грозный тон, утирает губы салфеткой нарочито медленно. — Наш мальчик обожает это дело, а во-вторых, я хочу навести тут свой ха… Порядок, я хочу навести тут свой порядок.       Отвечает Локи, улыбаясь ослепительно белыми зубами. А у меня встают волосы на затылке. Я смотрю на Хельблинди. Он до сих пор не проронил ни слова с того момента, как я здесь…       То есть, как это он один… Да не может такого быть.       — Какой к чёрту порядок? — я резко встаю из-за стола. — Это наша страна, ты не имеешь никакого права наводить тут свои порядки!       — Проверим, мон трезо́р? — отвечает он низким баритоном, и моё тело снова начало впадать в ту странную дрожь.       — С меня хватит! Я вызываю тебя на поединок! Ты, ублюдок, должен ответить за всех моих людей!       Бюлейст посвистывает, но смехом на этот раз заливается Хельблинди.       — Вам смешно?       — Попробуй, куколка, раз тебе так хочется… — улыбается брюнет.       Локи ухмыляется, это меня бесит, мне хочется воткнуть кулак или нож в его наглую рожу прямо сейчас и чтобы нам никто не мешал.       — Хорошо, я принимаю твой вызов.       ♬ Alpine Universe — Muddy Start ♬       Он резко встаёт из-за стола, хватая меня за руку, отходя в другой конец зала. Я даже опешила от такой стремительности.       — Погодите! У меня есть кое-что. — Бюлейст резво убегает в другую комнату и возвращается с сигнальными конусами оранжевого цвета, что обычно можно встретить на дорогах во время аварии. — Я припас их именно для такого момента.       Он расставляет четыре штуки в форме квадрата вокруг нас.       — Вот. Это будет ваш имитированный ринг. Ну а теперь… — он поднимает руки и резко опускает их. — Поехали!       Позорище… я в цирке, что ли?       Локи отстраняется от меня на несколько шагов, лениво, с физиономией, будто его вообще ничего не тревожит в этом мире. Будто я прямо сейчас не сломаю ему нос или не отобью рёбра. А может, сверну ему голову сразу?       Размяв шею, встаю в боевую стойку и начинаю быстро наступать.       Я всегда была лучшей… Знала, куда бить, чтобы амбал весом в центнер рухнул от удара в солнечное сплетение. Но Локи…       Он ускользает от моего первого удара.       Ускользает от второго удара.       Ускользает от хука и третьего удара.       Я действую максимально быстро, а этот урод был ещё быстрее.       Ускользнул от кросса, джеба.       Да твою же мать!       Стоит мне подойти ближе и за миллисекунды занести кулак, локоть или ногу — рыжий уже в другой стороне.       Из меня вырывается гневный крик, когда я снова и снова наступаю, бью, наступаю, бью и каждый раз промахиваюсь.       Невозможно.       И затерявшись в этой какофонии пустых ударов, я не замечаю оставленную им подножку и валюсь на спину.       Рыжий хищник тут же опрокидывается на меня своим телом, сцепив мои руки над головой, нагло раздвигает мне ноги и давит меня к полу. Боковым зрением замечаю, что зрителей у нас уже нет, а значит, никто мне не поможет от пристального внимания этого пи…       — Вот и всё, кончилась твоя спесь? — шепчет он, опаляя меня горячим воздухом.       Моя душа уходит в пятки, а чёртово желание поднимается, когда я ощущаю, как он возбуждён…       От него не ускользают мои большие глаза, и он нарочно начинает тереться своим бёдрами меж моих ног.       Извращённый мудак.       Только вот почему мне не хочется сопротивляться? Почему эта распирающая нега такая… другая?       — Ты знаешь… — продолжает он, опуская взгляд на мою быстро вздымающуюся грудь, — что-то в твоём естестве, я чувствую, необычно… — Одна его рука отпускает захват и описывает узор на моей ключице, и по мне проносится волна жара. — Мне дико интересно узнать, что… — Он всматривается своими горящими глазами в каждую черту лица, а я плавно отпускаю одну кисть к своему бедру, мои ноги вопят от желания толкнуться ему навстречу. — Ты удивляешься желанию своего тела, будто… — Я почти еле слышно охаю, как его член буквально дёргается, а моя киска предательница начинает сходить с ума. — Будто с тобой это никогда не происходило…       Только не хватало, чтобы он догадался о моей ориентации… Хотя я уже сомневаюсь в ней. Но почему именно он? Почему со мной это не произошло в другой момент и с другим мужчиной?       Всевышний, ты несправедлив ко мне…       Как бы не был сладок соблазн, не собираюсь подчиняться дурману рыжего нахала.       — И я могу… — продолжает он, но внезапно останавливается, потому что чувствует, как я воткнула ему тот самый нож, которым резала платье, в бок, туда где сердце. Надеюсь, я попала…       Всё воодушевление слетает с лица Локи, и он принимает на лицо ярость. С ножа к моей руке потихоньку капает кровь, она горячая, как кипяток, и пришлось быстро убрать ладонь.       Он схватил моё горло, сжимая, как никогда, сильно, я брыкаюсь, но Локи вмиг стал весить как слон или камаз.       — Знаешь, Монро, моему добродушию и гостеприимству бывает предел. Я хотел с тобой сначала по-хорошему, ну, раз тебе такое не по душе, тогда начну по-плохому, потом не скули, что тебе больно, француженка, я предупреждал…       Пока он произносит эти слова, сжимая руку всё сильнее и сильнее, в моих глазах начинает темнеть, и на последнем слове весь мой мир и сознание отключается. Жалкие попытки отбиться становились крохой в этом сопротивлении.       Я метила в его сердце, чтобы убить, и, по всей видимости, промахнулась.       Молодец, Монро, ничего не скажешь…

***

      Очнувшись, я будто не очнулась вовсе. Темно и ничего не видно. Ничего не слышно. По ощущениям, я снова сижу прикованной к стулу. Кисти давит плетённая веревка, ноги сжимает, кажется, такая же.       Что ж, какие бы ни были пытки, я обязана их вынести, иначе какая из меня Дюваль?       Не знаю, где я, глаза не могут разглядеть абсолютно ничего в полной темноте. Запах душный и затхлый, с оттенками слежавшейся пыли. Это всё-таки подвал? Повела ногами, и шарканье обуви по звуку ощущается бетон. Хотя могу и ошибаться.       Если верить ужастикам, сейчас должен резко включиться свет, и зайти кто-то из них с инструментами…       Ну, по крайней мере, так делала я, когда выпытывала информацию. Весёлое время, это было одним из любимых занятий для меня как босса — выбивать из людей правду.       Но ничего не происходит. Никто не приходит. Никто не говорит. Тьма. Шум в ушах.       Если это пытка тишиной и темнотой, то её пройти — раз плюнуть.       Выпрямляю голову, настраиваясь на медитацию. Такое испытание можно пройти исключительно внутри себя, через свою душу. Ибо снаружи ты ждёшь кого-то, чего-то, всё что угодно, что даст тебе чувство, что ты не один. И когда никто не приходит и ничего не происходит, то мозг начинает паниковать, оттуда люди и сходят с ума от одиночества.       Но я всю жизнь была одна, сама по себе, и медитация меня спасала во многом.       Глубоко вздыхаю, выравниваю дыхание, закрываю глаза, хотя с открытыми то же самое, но в этом случае духовная практика не выйдет.       Отсчитываю до ста, постепенно уводя своё сознание в себя. Погружаюсь глубже и глубже, отстраняясь от мира, и нахожу привычное чувство дзена. Я чувствую, как моя душа и тело издают вибрации. Моё подсознание рисует всевозможные узоры, издаёт гул, который я называю космическим. Он не пугает, он успокаивает. Этот гул издаёт душа…       Проходят, наверное, часы, а может, и сутки.       В конечном итоге я засыпаю.       А когда просыпаюсь, снова темнота, и я начинаю заново.       Медитация.       Сон.       Пробуждение.       Медитация. Сон. Пробуждение. Медитация. Сон. Пробуждение. И так очень очень много раз, пока…       Пока резко не включается свет, и появляется какой-то громкий звук наподобие мерзкого сигнала корабля.       Я начинаю орать, потому что он ослепляет меня слишком быстро и неожиданно. А звук теперь кажется сверхгромким, и мои барабанные перепонки жутко напрягаются до такой степени, что сразу же начинает давить виски.       Морщусь, пытаясь привыкнуть к шумам и свету, которого меня лишили на неизвестное количество времени. Глаза нестерпимо начинают болеть от такой быстрой перемены. Мочевой пузырь завопил от постоянного игнорирования.       Как я и думала, это подвал. Стены, покрытые грязными сальными разводами, одно чёрное окно, за которым ничего не видно, по полу разбросан какой-то мусор. Справа от меня железная, ржавая дверь. Прожектор, который светит мне прямо в лицо. Откуда доносится звук — неизвестно.       Всё затихает, и вокруг начинает звучать голос Локи:       — Я говорил, мон трезо́р, мне нужна информация, я хочу знать всё о вас, о ваших кланах, делах, абсолютно всё и каждую мелочь. Вижу, ты ещё не готова дать мне ответ, но предупреждаю, дальше будет хуже. Кстати, ты отлично провела эти два дня, поздравляю…       — Ва те фер футр! — кричу я в ответ.       Он противно смеётся.       Раздражает…       Через несколько секунд на мою голову начинает капать вода. Подняв взор, замечаю там торчащий шланг. Он прикреплён к потолку надо мной и уходит куда-то в другую сторону.       Пару минут назад его тут не было. Они точно демоны…       Кап. Кап. Кап. Ну конечно, классика. Я и сама прибегала к такой пытке. Хах, какая забава. Совсем недавно была той, кто пытает, а теперь стала жертвой.       Казалось бы, эта пытка слишком простая, но это не так. Когда на протяжении долгого времени на твоё темечко падает вода, в мозге начинается паника. Он принимает эти капли за какую-то угрозу извне и выбрасывает в кровь кучу адреналина для выживания. И человек постепенно начинает нервничать, эти капли не прекращаются, они сводят его с ума. Довольно отвратительное чувство…       Но я хитрее этих тварей. Склоняю голову вправо, и вода капает мне на шею. Она стекает по моей ключице и потом на грудь, щекотно, неприятно, но я потерплю.       Через примерно полчаса я была почти вся мокрой, шея затекла, и я меняла положение то влево, то вперёд, то назад и снова вправо.       Время шло непозволительно долго, шея болела, не говоря уже о теле… Ему осточертело находиться в таком положении, а ещё мне жутко хотелось в уборную.       — Эй! Я хочу в туалет! Мне позволен перерыв?!       Через несколько минут ржавая дверь отворяется, и передо мной появляется девушка. Блондинка. Она в откровенном костюме уборщицы. Кажется, это и есть шлюха Локи. В её руках переносной унитаз и туалетная бумага.       — Господин сказал, у тебя пять минут, — она ставит его передо мной, развязывает меня и удаляется обратно за дверь.       Господин? Тьфу, он дешевле грязи под моей подошвой…       Пиздец… Просто пиздец… У меня нет других слов, чтобы описать это унижение! Они мерзопакостные уроды. Но пойти против своего организма может быть для меня смертельно. Что ж, твари, поиграемся.       После того как я закрыла крышку чёртового унитаза, пока девушка не появилась, разминала тело как могла. Мои кости хрустели, как у девяностолетней бабки.       Блондинка возвращается, совершенно с каменным лицом забирает унитаз, громко хлопнув дверью, она исчезает.       И что… Никто не привяжет меня снова?..       Как только я подумала об этом, за моим затылком появляется ровное дыхание, и моя прядь пошатывается. Я резко отскакиваю.       Хельблинди.       Появляется как из ниоткуда.       За дверью я наблюдала и не могла пропустить его.       Ну они точно демоны! Или какие-то маги, господи! Дьявол спустился на землю?!       Его ледяные глаза излучают что-то страшное. Я невольно пячусь, на бледном лице можно было заметить лишь намёк на какой-то ужасный замысел.       — Дерзай, Хельблинди, только оставь её мне живой, ладно? — слышится голос рыжего.       Моя спина врезается в стену.       Твою мать…       В голове невольно всплывают мысли, как он прикончил всех моих людей в одиночку. Это ведь, по сути, нереально, но, глядя в его холодные глаза один на один в подвале, мне уже не кажется такое невозможным…       У него не было в руках и поблизости абсолютно ничего, никаких орудий пыток, это пугало вдвое сильнее. Ведь бой с Локи я так не смогла выиграть…