Такая корова нужна самому

Поклонник завёлся у Саши совершенно случайно — как это обычно и бывает, когда ты ничего не ждёшь, никого не ищешь, а просто однажды вечером листаешь ленту в приложении, которое давно превратилось в кладбище несбывшихся надежд и одноразовых встреч. Анкета была обычная: мужчина, тридцать четыре года, рост сто восемьдесят, вес семьдесят пять, интересы — кино, путешествия, «люблю готовить и долгие разговоры по душам». Фотографии — приличные, без голого торса и рыбы в руках. Звали его Стас. Станислав, если полностью. Работал менеджером в какой-то логистической компании, жил в соседнем районе, разведён, детей нет. В общем, стандартный набор нормального человека, от которого не ждёшь подвоха. Они списались в середине недели. Стас написал первым — короткое «Привет, как дела?», без пошлостей и дешёвых комплиментов. Саша ответил. Слово за слово, переписка затянулась на час, потом на два, потом они созвонились. Голос у Стаса оказался приятный, с лёгкой хрипотцой, смеялся он заразительно и не перебивал. Саша, привыкший к тому, что в интернете люди либо сразу лезут с непристойностями, либо исчезают после третьего сообщения, почувствовал что-то похожее на надежду. Глупую, осторожную, но всё-таки надежду. Стас названивал каждый вечер. Иногда по нескольку раз. Они болтали о книгах — Стас, оказывается, читал Пелевина и мог поддержать разговор о Сорокине, не скатываясь в «это же порнография, зачем такое читать». Обсуждали фильмы, жаловались на работу, смеялись над какими-то общими шутками. Саша ловил себя на том, что ждёт этих звонков, и это было приятно. Как будто в его тихой, размеренной жизни появилось что-то новое, лёгкое, обещающее. Серёга этого Стаса невзлюбил сразу. С первого же вечера, когда Саша, сидя на кухне с телефоном, рассмеялся над какой-то его шуткой, а Серёга, чистивший картошку к ужину (Саша его заставил, сказал, что хочет посмотреть, как человек с руками из плеч справляется с корнеплодами), вдруг замер с ножом в руке и уставился на Сашу. — Кто это? — спросил он, когда Саша положил трубку. — Стас. Познакомились в приложении. — Давно? — Пару дней. А что? Серёга вернулся к картошке, но нож теперь двигался резче, чем нужно, и кожура летела в раковину с излишней силой. — Ничего. Просто голос у него противный. — У него нормальный голос. — Нормальный для кого? Для радио «Шансон»? — Серёг, ты его даже не знаешь. — И не хочу. Саша тогда только плечами пожал. Подумал, что Серёга просто ревнует — не к нему лично, а к тому, что у Саши появляется кто-то ещё, кто занимает его время и внимание. Это было по-своему даже мило, хотя и раздражало. Саша привык, что Серёга ведёт себя как большой пёс, который считает хозяина своей собственностью и рычит на любого, кто подходит слишком близко. Он не придал этому значения. Но чем дальше, тем хуже. Каждый раз, когда Саша разговаривал со Стасом по телефону и смеялся, Серёга находил повод пройти мимо, громко хлопнуть дверцей шкафа, включить воду в ванной на полную мощность или просто встать в дверях кухни и смотреть на Сашу тяжёлым, недовольным взглядом. Саша пару раз пытался с ним поговорить, но Серёга отмахивался: «Нормально всё». И продолжал бесить. — Ты как жена, честное слово, — сказал Саша однажды, не выдержав. — Что тебе Стас сделал? — Ничего. — Тогда какого хрена ты на него взъелся? Серёга помолчал. Потом сказал, глядя в стол: — Не нравится он мне. На каком-то интуитивном уровне. Не знаю, как объяснить. — Интуитивном? — Да. Вот смотрю я на тебя, когда ты с ним говоришь, и чувствую — что-то не так. — Ты его даже не видел. — И не хочу видеть. Саша закатил глаза и ушёл в свою комнату. Ему надоело оправдываться за человека, который ему даже не парень. Просто приятное общение, возможность почувствовать себя кому-то интересным, нужным. Разве это преступление? Встретиться они со Стасом никак не могли уже вторую неделю. То у Стаса срочная работа, то Саша задерживался в книжном, то планы менялись в последний момент. Саша уже начал подозревать, что Стас его динамит, но тот каждый раз искренне извинялся, предлагал новые даты, и переписка продолжалась. Наконец договорились на пятницу, на семь вечера, в баре «Пена» на Ленинском — местечко средней руки, не слишком пафосное, но и не подвальная рыгаловка. Саша собирался тщательно. Погладил рубашку, побрился, намазался тем самым кремом с запахом огурца, который Серёга называл «салатным». Серёга в это время сидел на кухне и смотрел в телефон, но Саша чувствовал спиной его взгляд — тяжёлый, молчаливый, осуждающий. — Я в «Пену», — сказал Саша, натягивая куртку. — Вернусь, наверное, поздно. — Ага, — ответил Серёга, не поднимая глаз. Саша вышел, хлопнула дверь. В подъезде пахло кошками, лампочка на площадке мигала. Он вызвал такси и поехал, чувствуя в груди приятное волнение — как в школьные годы перед первым свиданием, только теперь без прыщей и с пониманием, что ничего особенного, скорее всего, не случится. Серёга выждал ровно пять минут после того, как за Сашей закрылась дверь. Потом встал, надел куртку, проверил, на месте ли телефон, и вышел. Он не планировал ничего плохого. Просто хотел посмотреть. Просто убедиться, что с Сашей всё в порядке. Просто потому что интуиция, мать её, орала так громко, что он не мог её игнорировать. В «Пену» он зашёл через пятнадцать минут после Саши. Тот уже сидел за столиком у окна, напротив него — мужчина в светлом свитере, с аккуратной стрижкой, ухоженный, симпатичный. Обычный мужик, ничего особенного. Серёга скользнул по нему взглядом, отмечая детали: чистые руки, дорогие часы, расслабленная поза. Слишком расслабленная. Как у человека, который точно знает, что делает, и не нервничает. Серёга сел за стойку, заказал пиво и сделал вид, что смотрит телевизор над баром. Саша его не заметил — сидел спиной, смеялся над чем-то, что говорил Стас, и выглядел довольным. Серёга смотрел на его затылок, на то, как он откидывает голову, когда смеётся, и чувствовал, как внутри закипает глухое, тёмное раздражение. Не ревность — он не ревновал, с чего бы. Просто бесило. Бесило, что этот тип заставляет Сашу смеяться. Бесило, что Саша так открыто, так доверчиво смотрит на него. Бесило всё. Прошло около часа. Саша и Стас пили пиво, болтали, смеялись. Серёга пил своё, медленно, растягивая одну кружку на целую вечность. В какой-то момент Саша встал и направился в сторону туалета. Серёга проводил его взглядом и уже хотел отвернуться, но что-то заставило его посмотреть на Стаса. Стас оглянулся по сторонам — быстро, профессионально, как человек, который привык делать такие вещи. Потом достал из кармана что-то маленькое, зажатое в пальцах, и одним движением высыпал содержимое в Сашину кружку. Порошок растворился почти мгновенно, не оставив следов. Стас убрал руку, взял свою кружку, отпил и снова стал обычным расслабленным мужиком, ждущим друга из туалета. У Серёги внутри что-то оборвалось и одновременно сжалось в тугой узел. Он встал, оставил на стойке смятую купюру и пошёл через зал — быстро, но не бегом, чтобы не привлекать внимания. Он подошёл к столику как раз в тот момент, когда Саша вернулся, сел и, улыбаясь чему-то, потянулся к своей кружке, сделал большой глоток. — Саш, не пей, — сказал Серёга. Саша замер с кружкой у губ, посмотрел на него с недоумением. — Серёг? Ты откуда? — Не пей, говорю. — Да что случилось-то? — Саша всё ещё не понимал, и в его голосе уже прорезалось раздражение. — Ты чего здесь? Но Серёга уже не слушал. Он смотрел на Стаса, который побледнел и начал привставать, и в этом взгляде было всё, что Стасу нужно было знать о своём ближайшем будущем. Стас дёрнулся, попытался вскочить, но Серёга перехватил его за шкирку — как котёнка, мать его, как тряпичную куклу — и с размаху приложил мордой об стол. Кружки подпрыгнули, пиво расплескалось, Саша вскрикнул. — Ты что творишь?! — заорал Саша, вскакивая. — Серёга, охренел?! Но Серёга уже прижимал несостоявшегося ухажера к столешнице, одной рукой держа его за шиворот, второй — забрав Сашину кружку и отставив её подальше. — Официант! — рявкнул он через плечо, не оборачиваясь. — Полицию вызывай. Быстро. Стас дёргался, пытался вырваться, но Серёга держал крепко. Саша стоял рядом, всё ещё не понимая, что происходит, и только хватал ртом воздух. А потом вдруг замолчал на полуслове, покачнулся и начал оседать на стул — медленно, как будто у него разом кончились все силы. — Серёг... — пробормотал он, хватаясь за край стола. — Мне чё-то плохо... Серёга выматерился сквозь зубы. Длинно, грязно, от души. Оглянулся на Сашу — тот уже сполз на сиденье, лицо бледное, глаза мутные, дыхание поверхностное. — Сука, — сказал Серёга, глядя на Стаса. — Что ты ему сыпанул, падла? Стас молчал, только мычал что-то нечленораздельное, потому что говорить с прижатой к столу щекой было сложно. Подбежал официант, за ним — администратор, кто-то из посетителей уже достал телефон. Серёга коротко объяснил ситуацию: вот этот вонючий урод что-то подсыпал в пиво, вот кружка, вызывайте полицию, у меня друг отъезжает. Полиция приехала минут через пятнадцать — на удивление быстро. Всё это время Серёга держал Стаса, не ослабляя хватки, и краем глаза следил за Сашей, который сидел на стуле, откинув голову, и дышал так, будто каждое дыхание давалось ему с трудом. Серёга чувствовал, как внутри всё сжимается от бессильной ярости — и на Стаса, и на себя, что не успел, что позволил Саше вообще сделать этот глоток. Полицейские — двое, молодой и постарше — быстро оценили обстановку. Стаса подняли, заломили руки за спину. Кружку с остатками пива аккуратно упаковали в пакет для вещдоков. Серёгу попросили написать заявление, но он сказал, что сначала отвезёт друга в больницу, а потом приедет в отделение. — Там же клофелин, наверное, или что-то такое, — сказал он, глядя на Сашу, которого уже начало потряхивать. — Ему хуже становится. Скорая нужна или я сам довезу? Полицейский постарше глянул на Сашу, на Серёгу, что-то прикинул и махнул рукой: — Вези сам, быстрее будет. Скорую ждать — полчаса минимум. Адрес больницы знаешь? — Найду. Серёга подхватил Сашу под мышки, поднял. Тот почти не держался на ногах, обвис, голова упала на плечо Серёге. От Саши пахло тем самым огуречным кремом и пивом, и Серёга, матерясь про себя, поволок его к выходу. Такси поймали быстро. В машине Саша сидел, привалившись к Серёге, и что-то неразборчиво бормотал. Глаза у него то закрывались, то открывались, зрачки плавали. Серёга придерживал его за плечи, чувствуя, как колотится Сашино сердце — быстро, неровно, как пойманная птица. В приёмном покое их встретила уставшая медсестра, которая, увидев состояние Саши, сразу позвала врача. Сашу уложили на каталку, повезли в смотровую. Серёга остался в коридоре — сидел на жёстком пластиковом стуле, смотрел на белые стены, на лампы дневного света, на закрытую дверь, и пытался унять дрожь в руках. Через час вышел врач — молодой парень в очках. — Ну что, накачали вашего друга какой-то дрянью. Похоже на клофелин или его производные. Давление упало сильно, пульс слабый. Хорошо, что вовремя привезли. Мы ему капельницу поставили, сейчас состояние стабилизируется. — Он выживет? — спросил Серёга, и голос у него сел. — Выживет, конечно. Но если бы он выпил всю кружку — мог бы и в реанимацию загреметь. А там как повезёт. Серёга выдохнул. Закрыл глаза, потёр лицо ладонями. Врач похлопал его по плечу и ушёл. Сашу перевели в палату через пару часов. Серёга сидел рядом на стуле, смотрел, как капельница мерно капает, как Саша спит — бледный, с синяками под глазами, но уже дышит ровнее. В палате пахло лекарствами и хлоркой, за окном шумел город, и Серёга думал только об одном. Он жалел, что не сломал этому уроду челюсть. Мордой об стол — это хорошо, но недостаточно. Надо было бить. Бить так, чтобы запомнил на всю оставшуюся жизнь. Чтобы боялся даже думать о том, чтобы подойти к кому-то с порошком в кармане. Саша проснулся под утро. Открыл глаза, поморгал, пытаясь сфокусироваться на Серёге, который сидел всё на том же стуле, только теперь с одноразовым стаканчиком кофе из автомата. — Серёг... — голос у Саши был слабый, хриплый. — Что случилось-то? — Тебя накачали какой-то дрянью, — сказал Серёга. — Твой Стас. Пока ты в туалет ходил, он тебе в пиво порошок сыпанул. Я видел. Саша закрыл глаза. Помолчал. Потом сказал: — Блядь. — Именно. — А ты как там оказался? Серёга отхлебнул кофе, поморщился — автоматный, горький, но горячий. — Пришёл. Интуиция, Сань. Я ж говорил, что не нравится он мне. Саша снова замолчал. Потом поднял руку — ту, что без капельницы, — и медленно, неуверенно положил её на серёгино плечо. Серёга замер. — Спасибо, — сказал Саша. — Да ладно. — Нет, правда. Ты меня спас. Серёга не ответил. Просто сидел и смотрел на Сашину руку на своём плече — тонкую, бледную, с проступающими венами. И чувствовал, как внутри что-то медленно отпускает — тот тугой узел, который завязался в баре, когда он увидел, как Стас сыпет порошок в кружку. — В следующий раз, — сказал он наконец, — я ему челюсть сломаю. — Не надо в следующий раз. — Надо, Сань. Надо. А еще заявление напишешь. Эта сука тебя чуть на тот свет не отправила. Саша слабо улыбнулся и снова закрыл глаза. Руку с плеча не убрал. Серёга сидел, допивал кофе и думал о том, что теперь точно никуда Сашу одного не отпустит. Ни в бар, ни на свидание, ни даже в магазин за хлебом. Потому что если с ним что-то случится — Серёга себе этого не простит. А ещё он думал о том, что жалеет только об одном: что не успел врезать Стасу как следует. Но это, наверное, ещё можно будет исправить. Когда-нибудь. Если повезёт.