Кудрявая судьба

      Удивительно, как мало раз Шейн бывал на работе у своего лучшего друга. Кажется, последний раз он был здесь несколько лет назад. И сейчас Шейн понимает, что всё выглядит иначе, разглядывая пространство. Он вспоминает все те разы, когда Хейден рассказывал об изменениях.       Сквозь шторы из бусин исходит мягкий, тёплый свет, и он идёт на него, словно мотылёк. Сразу же он натыкается на очень красивую девушку за стойкой, активно печатающую что-то в телефоне. Копна медных кудрей отливает золотом под светом кованых светильников-фонарей. Администратор, думает он. — Шейн, Джей-Джей, познакомьтесь, это Светлана, — Хейден вяло махнул рукой в её сторону. — Душа этого пространства.       Девушка поднимает на них свои серо-зелёные глаза и проходится глубоким, оценивающим взглядом, смотрит с прищуром. От такого у Шейна бежит холодок по спине, даже сквозь алкогольную стену. — Ну, а Марли вы знаете. Побудьте пока что с ним, я отойду ненадолго.       Звук шагов стихает в коридоре. Шейн поворачивает голову вправо и понимает, что за запах преследовал его с момента нахождения в «Мастерской»: Клифф Марло, их давний друг, развалился на диванчике и выпускал облако дыма в воздух. Он курил косяк! — Клифф, какого чёрта?! Ты накурился? — даже в состоянии алкогольного опьянения, Холландер переживал о таких вещах.       Он множество раз наблюдал, как его товарищи по команде курили травку, а потом вели себя как умалишённые. А впрочем, может быть, трава вообще была ни при чем. — О, чуваки, как же давно я вас не видел! — Марли вскидывает руки и поднимается, зажав косяк во рту. — Какими судьбами к нам? Хотите девочек приворожить, да?       Боже. Шейн уже сомневается в правильности своего решения. Возможно, им не стоило ехать сюда и искать приключений на свои задницы. А возможно, ему нужно снова выпить, чтобы не колебаться.       Клифф тянется для рукопожатия, но Джей-Джей быстрее и хватает его в пьяные объятия. — Мы здесь, чтобы наказать двух кретинов! — деловито и громче нужного сообщает Джей-Джей. — Нам нужна порча, ты ведь сможешь это сделать, Марли? — Что? Порча? — Клифф оглядывается на только что вернувшегося Хейдена с вопросом в глазах. Тот лишь пожимает плечами, мол, даже не спрашивай. — Это ведь не моё направление. Я медиум, общаюсь с мёртвыми.       Шейн растерянно моргнул. И что же им делать? Зачем Хейден привёз их сюда, если ничего нельзя сделать? — Может… — Шейн задумался на несколько секунд. — Ты можешь связаться с моей бабушкой и попросить, чтобы она пришла к моим сокомандникам и напугала их?       Холландер в надежде смотрел своими оленьими глазами. Клифф застыл на секунду, сложился пополам и рассмеялся, будто это была самая смешная вещь в мире. — Попросить… бабушку, — Марли пытался успокоиться, но попытки не увенчались успехом. — Напугать их! — Что? Что я не так сказал?       Шейн повернулся к Хейдену, пока тот прикрывал рот рукой в попытке сдержать смех. Даже Светлана за стойкой не сдерживала себя. Кажется, все вокруг опять понимали то, что Шейн понять не мог. — Мы не будем обращаться к Клиффу за порчей, Шейн. Для этого у нас есть таролог. Он работает у нас около года, ты с ним ещё не знаком, — объяснил Хейден, спасибо ему за это. — Светлана, узнай, пожалуйста, у Ильи, свободен ли он.       Девушка прошла до коридора, но остановилась у арки и смерила их взглядом: — Попейте пока воды, что ли… Вы совсем никакие для такого сеанса.       Все четверо сели на диванчики в клиентской зоне. Шейн огляделся и понял, что здесь довольно уютно. Хотя, он не совсем понимал, как должно выглядеть место, где проводят магические сеансы.       На стене, соединяющей стойку и зону для клиентов, висели картины разных размеров. Рядом стоял большой книжный шкаф, заполненный книгами. На смежной стороне располагался целый вертикальный сад с множеством растений, названия которых Шейн и не предполагал. Пол из ламината накрывал персидский ковёр с бахромой. На нём же стоял деревянный кофейный столик, выполненный из тёмного дерева, на котором был кувшин с водой и несколько чистых стаканов. Все безукоризненно воспользовались этой опцией. — Свете палец в рот не клади — оттяпает, — пробормотал Клифф.       В коридоре послышался стук каблуков. Все, как один, поднялись в ожидании. Светлана появилась вновь и посмотрела на них со смешинкой в глазах. — Он готов принять, но только одного из вас. Все вы туда не пойдёте. — Что?! — Но как? — Почему?!       Голоса перебивали друг друга вопросами. Удивительно, как сами работники данной сферы забыли про обычные правила.       Светлана раздражённо вздохнула. Хотя они не находились здесь и пятнадцати минут, уже успели привнести хаос в эту спокойную обитель. — Сеанс требует уединения, придурки. Вы начнёте перебивать друг друга через секунду, и ничего не выйдет. — Да, хорошо, мы поняли, — пристыженно произнёс Джей-Джей. — Тогда пусть идёт Шейн. — Что? Но я же ничего в этом не понимаю! — запаниковал Холландер. — Как мне себя вести? Что мне делать?! — Успокойся, красавчик, тебе всё объяснят на месте, — подмигнула ему Светлана, открыто забавляясь такому поведению. — Иди по коридору и налево. Тебя уже заждались.       Идя по коридору, Шейн попытался перевести дыхание и сбросить наваждение. Он не понимал, что именно его нервировало: место с сильной энергетикой, которая чувствуется где-то в затылке? Сама ситуация, где он будет мстить товарищам по команде, которых считал важной частью своей жизни?       Повернув налево, он увидел приоткрытую дверь, из которой лился приглушенный, мерцающий свет. Пару раз приложился костяшками о дерево. — Проходи, — раздался голос изнутри.       Напротив двери было широкое окно из двух створок, прикрытое тяжёлой шторой. Одна из стен была полностью покрыта светлыми деревянными рейками от пола до потолка. На другой стене были отдельные полки, он замечает на них минеральные камни разных форм и размеров. Конечно, он не сможет назвать их все, но точно видит розовый кварц и аметист. Рядом Шейн наблюдает небрежную стопку книг, сложенных друг на друга, отчего не видно ни корешков, ни названий. В углу стоит небольшой столик, на котором виднеются различные связки трав и, подождите… бутылка водки? Шейн не может различить язык, указанный на бутылке. Ладно. Допустим, она понадобится.       А за столом сидел он.       Шейн застрял в дверях. В голове выключилось всё: зачем пришёл, что хотел сказать, как его зовут. Потому что человек напротив был… красивым.       Волосы русые, кудрявые, чуть ниже ушей — упругие завитки, в которые хочется запустить пальцы. В свете свечей они отливали то золотом, то мёдом. Скулы острые, губы приоткрыты в лёгкой улыбке, будто он уже знает абсолютно всё.       Свечи горели вокруг. Пламя двигалось, тени ползали по его лицу — и он менялся: то становился почти опасным, то задумчивым, то вдруг слишком красивым, чтобы смотреть прямо.       Глаза Шейн заметил, только когда Илья поднял голову. И всё, дальше он не видел ничего.       Голубые. Не просто светлые — прозрачные почти, с льдинкой внутри (чем-то похоже на Байкал, о котором Шейн читал ещё в школе, когда словил гиперфикс на рекордах Гиннеса). От свечей в них плескалось серебро. И смотрели они прямо — не в лицо даже, а сквозь. — Ты будешь стоять в дверях или всё-таки сядешь? — спросил Илья, и голос оказался низким, чуть хрипловатым. Если бы Шейн не был таким сильным хоккеистом, то под гнётом всех факторов он бы уже упал от переизбытка разнообразных эмоций, полученных за эти две минуты.       Присев на мягкое кресло, он видит на столе два небольших серебряных подноса с множеством свечей. — Ты Шейн, — говорит Илья. — Хейден сказал, ты споткнулся и упал на льду. В решающий момент. Теперь некоторые думают, что специально. — Откуда ты… — Я таролог. Я вижу не картами иногда. Просто смотрю.       Шейн сглатывает. — Я не специально. — Я знаю. — Откуда?       Илья пожимает плечом. Кудри падают на глаза. — Ты бы не пришёл сюда, если бы был виноват. Виноватые не ищут помощи. Они прячутся.       Шейн не знает, что на это сказать. Сидит, мнёт край свитера. — Хейден сказал, ты можешь помочь. — Могу. Но не сегодня. — Почему? — Потому что сегодня ты просто выдохнешь. Посидишь. Никакой магии. Никаких карт, если не хочешь. Просто чай. Нужно вывести из организма всё то, что ты выпил до этого.       Илья встаёт, идёт к плите. Шейн смотрит ему в спину — кудри ниже плеч, светятся в полумраке. — Я не пью чай. — Будешь.       Илья ставит перед ним кружку. Темно-зелёную, с трещиной на ручке. На дне плавает веточка мяты.       Шейн берёт. Греет ладони. Не пьёт. Просто держит. — Почему ты согласился мне помочь? — Шейн наконец поднимает глаза. — Ты меня не знаешь.       Илья смотрит на него. Долго. Потом улыбается краешком губ. — Потому что ты милый. Хейден говорил как-то, что у него есть милый друг Шейн. Не предупредил, что ты ещё и смотришь так, будто боишься, что тебя прогонят. — А ты не прогонишь? — Нет.       Шейн отпивает чай. Мятный. Тёплый. Почему-то легче. — Я зайду завтра? — Я буду здесь.       Шейн уходит. В компанию ему только запах мяты на губах и ощущение, что этот странный человек с голубыми глазами сказал правду.       Он не знает, поможет ли магия. Но почему-то хочется вернуться.

***

      Он приходит снова. Илья сидит на том же месте, карты разложены веером. Поднимает голову. — Опять? — Хуже, — Шейн не садится. Стоит, сжимает кулаки. — Драпо сегодня сказал перед всей командой: «Холландер специально упал. Слил игру». И никто, кроме Джей-Джея, не заступился.       Илья откладывает карты. — Садись.       Шейн без промедления подчиняется. — Я хочу, чтобы они больше не вышли на лёд. Не больно. Просто не могут. Каждый раз, когда надевают коньки — падают. Чтобы знали, каково это — не можешь, а все смотрят. — Это порча. Не шутка. — Я знаю.       Илья смотрит на него. Долго. Встаёт, достаёт из ящика маленькую стеклянную банку. Пустую. Холодную. Ставит на стол. — Ты уверен? — Да.       Илья берёт его руку, кладёт ладонь на стекло. Пальцы холодные. Кольца оставляют отпечатки. — Закрой глаза. Представь, как они выходят на лёд. Надевают коньки. Делают шаг.       Шейн жмурится. — И падают. — Не падают. Не могут поехать. Ноги вязнут. Лёд как песок. — Лёд как песок, — повторяет Шейн.       Под ладонью стекло теплеет. — Они пробуют снова. И снова. Каждый раз — страх. Не боль. А просто — нет. Их собственное тело говорит «нет». — Пусть говорят, — шепчет Шейн.       Он открывает глаза. Банка больше не пустая. На дне — прозрачная пыль, как иней. — Это всё? — смотрит на свою ладонь. — Это всё. Завтра перед тренировкой насыплешь по щепотке в шлемы. И не думай о них. Вообще. Забудь. — Как это — забудь? — Если будешь думать — порча перекидывается на тебя. Упадёшь сам.       Шейн прячет банку в карман. Пальцы дрожат. — Зайду завтра — расскажу. — Я буду ждать.

***

      Шейн сыплет пыль в шлемы Драпо и Комо. Пыль растворяется, не оставляя следа.       Через час Драпо выходит на лёд. Делает шаг. Второй. Третий — и падает. Встаёт. Снова падает.       Комо не смеётся. Надевает коньки. Выходит. Падает через три шага.       Тренер орёт. Никто не понимает.       Шейн стоит у борта. Не улыбается. Не злорадствует. Просто смотрит.       Драпо снимает шлем, смотрит на Шейна. Открывает рот — и закрывает.       Комо сидит на льду, смотрит на свои коньки.       Шейн выходит на лёд. Делает круг. Нормально. Второй.       Лёд не подводит.

***

— Сработало? — Илья не спрашивает, он знает. — Да. — Как ты? — Не знаю, — Шейн садится на пол, прислоняется к стене. — Думал, будет легче. — Потому что ты не злой человек. — А кто я? — Ты — тот, кто упал на ровном месте и устал оправдываться. Шейн отводит взгляд. Краснеет. — Я завтра зайду? — А нужно? — Нужно. — Тогда заходи.