Сжечь весь мир дотла

И ​все ​же, ​каким-то ​образом, ​несмотря ​на ​все ​более ​нежные ​и ​тоскующие ​взгляды ​подвыпившей ​Йор, ​нам ​удалось ​закончить ​блюдо. ​Я ​тепло ​улыбнулся, ​поддерживая ​подвыпившую ​женщину ​одной ​рукой. ​ ​— ​Ну, ​были ​некоторые ​опасные ​моменты, ​Йор, ​но ​рагу, ​каким-то ​чудом, ​оказалось ​вполне ​съедобным. ​Отличная ​работа. ​ ​— ​Да~ай! ​— ​Йор ​хихикнула, ​когда ​прислонилась ​ко ​мне, ​ее ​координация ​ослабла, ​а ​слова ​стали ​невнятными. ​— ​Хан, ​ты ​такой ​замечательный ​учитель ​кулинарии. ​Без ​тебя ​я ​бы ​сожгла ​кухню ​дотла. ​ ​— ​Я ​рад, ​что ​все ​прошло ​лучше, ​чем ​ожидалось, ​хоть ​и ​не ​с ​первой ​попытки. ​— ​сказал ​я, ​зачерпывая ​ложку ​рагу ​из ​арахиса. ​— ​Мы ​можем ​оставить ​его ​для ​слуг, ​а ​утром, ​когда ​Аня ​проснется, ​приготовить ​свежее. ​ ​— ​Спасибо ​тебе, ​Хан. ​ты ​был ​невероятным ​отцом ​для ​нее. ​Я ​не ​думаю, ​что ​мы ​могли ​бы ​найти ​кого-то ​лучше ​для ​Ани. ​ ​— ​Это ​в ​основном ​потому, ​что ​она ​продолжает ​называть ​меня ​папой, ​— ​сказал ​я ​со ​вздохом. ​— ​Я ​не ​против, ​но ​тебе ​следует ​осторожно ​начать ​учить ​ее ​называть ​меня ​другим ​именем. ​Это ​может ​снизить ​шансы ​истерики, ​если ​ты ​решишь ​найти ​ей ​отца ​в ​будущем… ​ ​— ​Что, ​если ​я ​не ​решу? ​— ​вызывающе ​спросила ​Йор, ​прежде ​чем ​продолжить ​более ​мягким ​голосом: ​— ​Что, ​если ​я ​не ​хочу ​искать ​другого ​мужчину? ​ ​Кроваво-красные ​глаза ​встретились ​с ​моими ​с ​решительным, ​но ​умоляющим ​оттенком. ​И ​то, ​как ​она ​держалась ​так ​близко ​ко ​мне… ​ ​Не ​было ​никаких ​сомнений ​в ​том, ​что ​Йор ​имела ​в ​виду. ​ ​Я ​задумался. ​Несмотря ​на ​свои ​пристрастия ​к ​массовым ​убийствам, ​Йор ​Брайар ​была ​очень ​привлекательной ​женщиной; ​и, ​что ​более ​важно, ​она ​не ​проявляла ​активной ​враждебности, ​как ​Азула. ​Она ​обладает ​полным, ​пышным ​телом ​взрослой ​и ​очень ​красивой ​женщины. ​Широкие ​бедра, ​большой ​бюст, ​который ​заставил ​меня ​задуматься, ​как ​кто-то ​вроде ​нее ​мог ​быть ​невероятно ​сильным ​убийцей. ​Со ​всеми ​изгибами ​и ​мягкостью ​матери ​или, ​по ​крайней ​мере, ​женщины, ​более ​чем ​готовой ​стать ​матерью. ​ ​Ну, ​репутация ​у ​Йор ​была ​уже ​на ​уровне ​98… ​ ​С ​таким ​же ​успехом ​я ​мог ​бы ​задаться ​вопросом, ​какой ​навык ​компаньона ​я ​получу, ​если ​доведу ​ее ​до ​максимума. ​ ​Но, ​несмотря ​на ​все ​практические ​причины ​для ​любви, ​я ​уважал ​Йор ​за ​абсолютную ​компетентность, ​которой ​она ​обладала ​в ​своей ​области ​знаний. ​Быть ​откровенным ​было ​наименьшим, ​что ​я ​мог ​для ​нее ​сделать. ​ ​— ​Я ​веду ​завоевательную ​войну, ​Йор. ​— ​тихо ​сказал ​я. ​— ​Я ​не ​могу ​быть ​отцом ​на ​полную ​ставку, ​каким ​ты ​хочешь ​меня ​видеть. ​ ​— ​Но… ​— ​улыбнулась ​она, ​прижимаясь ​ко ​мне ​всем ​телом ​и ​поднимая ​глаза. ​— ​Ты ​все ​равно ​проделал ​потрясающую ​работу, ​я ​думаю, ​больше, ​чем ​кто-либо ​другой ​когда-либо ​мог. ​Ты ​создал ​для ​нас ​дом ​здесь, ​рядом ​с ​тобой. ​Впервые ​в ​жизни ​я ​чувствую, ​что ​мне ​нравится ​быть ​здесь, ​в ​41-й. ​С ​людьми, ​которые ​не ​смотрят ​на ​меня ​с ​опаской, ​потому ​что ​я ​сильная ​или ​быстрая, ​или ​что ​я ​убийца... ​Нет, ​они ​даже ​равняются ​на ​меня. ​И ​Аня... ​Ане ​здесь ​нравится, ​и ​тебя ​она ​сильно ​любит. ​Ты ​ее ​герой... ​Позволь ​нам ​с ​Аней ​в ​конце ​концов ​быть ​рядом ​с ​тобой. ​Пожалуйста. ​ ​Ну, ​не ​было ​особых ​причин ​отказываться, ​не ​так ​ли? ​ ​Йор ​испустила ​долгий, ​горячий ​вздох ​облегчения, ​когда ​я ​завладел ​ее ​мягкими ​губами ​со ​вкусом ​вина. ​И ​вскоре ​последовал ​горячий ​стон, ​когда ​мои ​руки ​пробежали ​вниз ​по ​ее ​боку, ​где ​мягкая ​ткань ​платья-свитера ​едва ​скрывала ​ее ​изгибы. ​Мы ​горячо ​целовались ​в ​течение ​нескольких ​минут. ​Я ​просто ​водил ​руками ​по ​греховно ​соблазнительному ​телу ​этой ​очень ​сексуальной ​милфы. ​Наша ​общая ​выносливость ​означала, ​что ​мы ​задерживать ​дыхание ​надолго. ​ ​Когда ​я, ​наконец, ​прервал ​поцелуй, ​горячая ​и ​почти ​дикая ​энергия ​разлилась ​в ​воздухе ​вокруг ​нас. ​Тонкие ​руки ​Йор ​железной ​хваткой ​вцепились ​в ​перед ​моей ​мантии. ​И ​голодный ​взгляд ​засиял ​в ​ее ​красных ​глазах, ​когда ​она ​пробормотала ​голосом, ​полным ​желания: ​ ​— ​Спальня. ​Сейчас. ​ ​Она ​потянулась ​за ​еще ​одним ​поцелуем ​– ​более ​жарким ​и ​требовательным. ​Резкий ​разворот ​на ​180 ​градусов ​в ​сторону ​от ​ее ​обычного ​образа ​тихой ​матери. ​ ​Моя ​рука ​обвивается ​вокруг ​ее ​талии, ​и ​я ​без ​усилий ​поднимаю ​ее, ​ее ​длинные ​сильные ​ноги ​обхватывали ​мой ​торс, ​когда ​я ​нес ​ее ​наверх. ​Ничуть ​не ​обеспокоенная ​тем, ​что ​я ​схватил ​ее ​за ​обтянутую ​колготками ​задницу, ​Йор ​просто ​застонала ​в ​ответ ​на ​поцелуй ​и ​прижалась ​своим ​горячим ​центром ​к ​передней ​части ​моих ​брюк. ​Я ​обнаружил, ​что ​ее ​чулок ​и ​трусиков ​было ​недостаточно, ​чтобы ​полностью ​скрыть, ​какой ​горячей ​и ​влажной ​она ​сейчас ​была. ​ ​И ​она ​становилась ​влажнее ​с ​каждой ​секундой. ​Мои ​пальцы ​погружались ​в ​греховно ​мягкую ​плоть ​ее ​попки; ​и ​с ​каждым ​движением ​рук ​я ​терся ​своим ​стояком ​о ​ее ​нуждающуюся, ​прикрытую ​щель ​– ​почти ​хлюпая ​каждый ​раз, ​когда ​она ​целовала ​мой ​член ​сквозь ​ткань. ​ ​— ​Ты ​такой ​твердый. ​— ​жарко ​прошептала ​она, ​сильнее ​надавливая ​бедрами ​и ​слегка ​постанывая ​от ​этого. ​Было ​неясно, ​насколько ​ее ​эмоции ​были ​связаны ​с ​вином ​и ​ее ​собственными ​желаниями. ​Скорее ​всего, ​и ​то, ​и ​другое: ​выпивка ​не ​заставляет ​вас ​говорить ​то, ​чего ​вы ​не ​хотите, ​только ​то, ​что ​вы ​обычно ​сдерживаете ​в ​себе. ​ ​Это ​было ​чудо, ​что ​я ​смог ​вот ​так ​пройти ​по ​коридорам ​и ​подняться ​в ​свою ​спальню. ​ ​Залитая ​мягким ​лунным ​светом, ​роскошная ​кровать ​из ​красных ​шелков ​и ​атласа ​являла ​собой ​более ​чем ​привлекательное ​зрелище. ​А ​когда ​я ​уложил ​на ​нее ​возбужденную ​милфу, ​она ​стала ​еще ​более ​привлекательной. ​Йор, ​очевидно, ​давно ​этого ​хотела, ​но ​сейчас ​ей ​просто ​не ​терпелось. ​В ​тот ​момент, ​когда ​я ​опустился ​на ​кровать, ​Йор ​не ​теряла ​времени ​даром. ​Стоя ​на ​коленях ​на ​атласных ​простынях, ​она ​протянула ​свои ​тонкие ​руки ​и ​приподняла ​красное ​платье-свитер, ​в ​которое ​была ​одета. ​ ​Одежда ​с ​тихим ​шорохом ​приземлилась ​на ​другом ​конце ​комнаты, ​оставив ​ее ​полуобнаженной ​в ​одном ​лишь ​простом ​черном ​нижнем ​белье ​и ​темных ​колготках. ​ ​Под ​соскользнувшими ​на ​плечи ​бретельками ​черного ​хлопчатобумажного ​нижнего ​белья ​блестела ​ее ​гладкая ​бледная ​кожа, ​освещенная ​тихим ​лунным ​сиянием. ​Тонкие ​кусочки ​ткани, ​явно ​на ​размер ​меньше, ​обтягивали ​выпуклости ​ее ​грудей ​и ​попки, ​изгибы ​ее ​материнского ​тела ​были ​опасно ​близки ​к ​тому, ​чтобы ​вывалиться ​из ​нижнего ​белья. ​ ​Йор ​села ​на ​край ​кровати, ​и ​раздался ​тихий ​шорох ​колготок, ​трущихся ​друг ​о ​друга, ​когда ​она ​скрестила ​свои ​длинные ​ноги, ​что ​позволило ​мне ​мельком ​увидеть ​ее ​насквозь ​мокрые ​трусики. ​Ее ​румянец ​усилился, ​как ​и ​ее ​дыхание. ​Язык ​скользнул ​по ​ее ​сухим ​розовым ​губам. Затем ​она ​посмотрела ​на ​меня ​своими ​кроваво-красными ​глазами ​и ​прошептала ​что-то, ​чего ​было ​достаточно, ​чтобы ​любой ​мужчина ​стал ​твердым ​как ​алмаз. ​ ​— ​Я ​хочу, ​чтобы ​ты ​снова ​сделал ​меня ​матерью. ​ ​— ​Из-за ​таких ​слов ​мне ​трудно ​сдерживаться, ​— ​ответил ​я, ​подходя ​к ​ней ​ближе ​и ​мягко ​опуская ​сексуальную ​мамашу ​на ​матрас. ​ ​— ​Тогда ​не ​сдерживайся. ​Я ​все ​переживу. ​— ​тихо ​застонала ​она, ​ее ​волосы ​цвета ​воронова ​крыла ​рассыпались ​по ​мягкому ​матрасу, ​а ​тонкие ​руки ​были ​подняты ​над ​головой, ​намеренно ​оставляя ​ее ​тело ​беззащитным, ​чтобы ​я ​мог ​исследовать ​его. ​ ​— ​Я ​вся ​твоя. ​— ​застонала ​она, ​приподнимая ​свою ​грудь ​навстречу ​мне ​и ​предлагая ​ее ​моим ​рукам. ​— ​Я... ​Я ​хочу, ​чтобы ​ты ​трогал ​меня. ​ ​И ​я ​принял ​ее ​предложение. ​ ​Она ​застонала, ​когда ​я ​провел ​ладонями ​по ​ее ​полуобнаженному ​телу. ​Я ​протянул ​руку ​ей ​за ​спину, ​чтобы ​расстегнуть ​лифчик ​и ​приподнять ​его. ​Теперь, ​когда ​его ​не ​было, ​ее ​пышные, ​упругие ​груди ​покачивались ​обнаженными ​и ​выставленными ​напоказ ​воздуху ​спальни. ​ ​Щедрая ​круглая ​плоть ​гладкой ​ванили, ​увенчанная ​розовыми ​пиками, ​твердыми ​в ​тихой ​прохладе ​и ​вдвойне ​чувствительными ​от ​возбуждения. ​Это ​был ​праздник ​для ​моих ​глаз, ​и ​ее ​тихое ​прерывистое ​дыхание ​только ​усиливало ​его. ​ ​Вид ​ее ​пышного ​бюста, ​узкой ​талии ​и ​по-матерински ​округлых ​широких ​бедер, ​обтянутых ​темными ​колготками, ​пробудил ​во ​мне ​первобытное ​желание. ​ ​Ее ​мягкий ​голос ​издал ​высокий ​и ​сладкий ​стон, ​когда ​мои ​руки ​коснулись ​ее ​обнаженной ​груди, ​разминая ​и ​сжимая ​гладкие ​кремовые ​шарики. ​Мои ​пальцы ​почти ​погрузились ​в ​мягкую ​плоть ​ее ​грудей, ​и ​она ​застонала ​громче, ​когда ​ее ​твердые ​кончики ​скользнули ​по ​поверхности ​моих ​ладоней. ​ ​— ​Еще... ​пожалуйста! ​— ​простонала ​она. ​Ритмичные ​движения ​ее ​бедер ​создавали ​картину ​бесстыдного ​желания. ​Йор ​сжала ​свои ​широкие ​подтянутые ​бедра ​вместе. ​Изящные ​пальчики ​на ​ногах, ​все ​еще ​обтянутые ​темной ​тканью ​колготок, ​сжимались ​и ​разжимались ​от ​неоспоримого ​удовольствия. ​— ​Не ​заставляй ​меня ​ждать. ​А?! ​ ​Твой ​возбужденный ​вздох ​сопровождался ​звуком ​рвущихся ​под ​моими ​пальцами ​колготок ​и ​трусиков. ​Прозрачная ​ткань ​поддалась ​от ​почти ​легкого ​рывка, ​и ​прохладному ​воздуху ​открылись ​ее ​сексуальные ​розовые ​губки, ​припухшие ​и ​скользкие ​от ​возбуждения. ​ ​— ​Я ​тоже ​не ​могу ​ждать. ​— ​прогрохотал ​мой ​голос. ​Эта ​милфа ​в ​буквальном ​смысле ​умоляла, ​чтобы ​ее ​трахнули. ​ ​Ее ​красные ​глаза ​скользнули ​по ​ее ​телу, ​туда, ​где ​она ​теперь ​была ​обнажена, ​а ​затем ​вверх, ​когда ​я ​снял ​свои ​штаны. ​— ​К-как ​ты ​вмещаешь ​его ​в ​Суюки ​и ​остальных? ​ ​— ​Благодаря ​практике. ​— ​просто ​сказал ​я, ​когда ​головка ​моего ​набухшего ​члена ​прижалась ​к ​ее ​входу, ​тепло, ​исходящее ​от ​ее ​нетронутых ​половых ​губ, ​и ​последующая ​гладкость, ​которая ​приветствовала ​меня, ​заставили ​мой ​член ​пульсировать ​в ​ее ​трепещущих ​складочках. ​ ​И ​быстрым, ​глубоким ​движением ​бедер ​я ​проник ​в ​ее ​нетронутую ​сердцевину, ​полностью ​погружая ​свой ​большой ​член ​в ​ее ​тугую ​киску. ​ ​— ​Ахххх~! ​— ​Крик ​ее ​лирического ​голоса ​отразился ​от ​прекрасного ​темного ​дерева ​стен ​спальни. ​ ​Ощущение ​ее ​горячих ​внутренностей, ​приветствующих ​меня, ​было ​нереальным ​– ​знойный ​влажный ​жар, ​тугие ​шелковистые ​женственные ​складки ​и ​сжимающие ​импульсы ​ее ​девственных ​внутренних ​стенок, ​крепко ​сжимающих ​и ​безжалостно ​доящих ​мой ​член. ​Долго ​я ​не ​смог ​бы ​держаться. ​Я ​двигался ​еще ​быстрее, ​с ​каждым ​толчком ​захватывая ​все ​больше ​и ​больше ​ее ​девственных ​глубин. ​ ​Сквозь ​волны ​удовольствия, ​сотрясающие ​ее ​сексуальное ​тело, ​на ​ее ​глаза ​навернулись ​слезы ​наслаждения, ​и ​ее ​голос ​снова ​дрогнул, ​когда ​она ​выдохнула: ​ ​— ​Б-быстрее, ​пожалуйста! ​Ты ​делаешь ​мне ​так ​хорошо! ​ ​Чувствуя ​себя ​великодушным, ​я ​исполнил ​желание ​Йор. ​Я ​наклонился ​и ​приподнял ​ее ​длинные, ​обтянутые ​колготками ​ноги, ​сгибая ​их ​так, ​что ​ее ​колени ​уперлись ​в ​покачивающиеся ​груди. ​Скользкие, ​нуждающиеся ​дырочки ​этой ​милфочки ​предстали ​передо ​мной ​во ​всей ​красе. ​ ​Ее ​красные ​глаза ​широко ​распахнулись. ​ ​— ​Т-ты!.. ​О! ​Ооооооо~! ​ ​Я ​начал ​входить ​в ​нее ​с ​новой ​силой, ​с ​каждым ​движением ​погружая ​свой ​толстый ​член ​в ​ее ​нежную ​розовую ​киску ​и ​разбрызгивая ​ее ​соки ​по ​тонким ​атласным ​простыням. ​Затем ​я ​почувствовал ​восхитительный ​маленький ​бугорок ​в ​конце ​толчка ​– ​неоспоримый ​признак ​того, ​что ​кончик ​моего ​члена ​достиг ​дна ​ее ​колодца. ​ ​Возможность ​и ​угроза ​того, ​что ​я ​кончу ​прямо ​в ​ее ​лоно ​во ​время ​яростного ​траха, ​только ​заставляла ​ее ​крики ​становиться ​еще ​громче. ​Они ​становились ​более ​животными, ​поскольку ​я ​практически ​выбивал ​дверь ​в ​ее ​родильную ​комнату ​с ​каждым ​толчком. ​ ​И ​практически ​сводил ​ее ​с ​ума, ​когда ​она ​вцепилась ​в ​красные ​атласные ​простыни ​и ​подстрекала ​меня. ​ ​— ​Не ​останавливайся… ​Ах~! ​— ​Она ​беспомощно ​вскрикнула. ​— ​Да, ​так, ​вот ​так… ​ДАААААА~! ​ ​С ​каждым ​словом ​ободрения ​Йор ​мои ​движения ​становятся ​беспорядочными, ​мощными, ​отчаянными. ​С ​каждым ​погружением ​все ​глубже ​в ​нетерпеливые ​и ​очень ​гостеприимные ​глубины ​Йор ​я ​чувствовал, ​что ​достигаю ​конца ​своего ​терпения. ​ ​Выражение ​ее ​лица ​– ​приоткрытые ​губы, ​глаза ​с ​полуприкрытыми ​веками, ​румянец ​на ​щеках... ​Постоянное ​трение... ​Соблазнительное ​сжатие ​ее ​внутренних ​стенок ​вокруг ​моего ​члена... ​ ​— ​Дай ​мне ​его, ​любимый… ​Мне ​нужно ​почувствовать, ​как ​ты ​изливаешься ​во ​мне! ​Сделай ​меня ​снова ​матерью! ​Кончи ​в ​меня ​и ​я ​забеременею! ​ ​...И ​каждое ​невероятно ​непристойное ​поощрение. ​Все ​это ​безжалостно ​разрушало ​мой ​самоконтроль. ​ ​Особенно ​восхитительное ​сжатие ​ее ​внутренних ​стенок ​вокруг ​моего ​члена ​заставило ​меня ​ослабить ​хватку ​на ​ее ​лодыжках. ​Прежде ​чем ​я ​успел ​опомниться, ​мощные ​ноги ​обвились ​вокруг ​моей ​талии, ​притягивая ​меня ​ближе ​и ​требуя ​большего. ​Во ​мне ​вспыхнул ​первобытный ​инстинкт, ​потребность ​извергнуться ​внутри ​нее ​и ​дать ​этой ​податливой ​милфе ​то, ​о ​чем ​она ​стонала. ​Я ​желал, ​чтобы ​ее ​очень ​плодородное ​лоно ​наполнилось ​моим ​семенем. ​ ​В ​момент ​просветления ​среди ​ее ​криков ​воздух ​наполнил ​отчаянный ​шепот. ​ ​— ​Я ​хочу, ​чтобы ​ты ​кончил ​в ​меня ​и ​подарил ​Ане ​маленького ​братика ​или ​сестренку! ​ ​После ​этой ​конкретной ​просьбы ​ритм ​ее ​горячих ​складочек, ​что ​доили ​меня, ​изменился. ​Они ​начали ​набирать ​отчаянный ​темп, ​умоляя ​меня ​кончить ​в ​них. ​ ​Я ​киваю, ​еще ​быстрее ​вонзая ​в ​нее ​свой ​член ​в ​погоне ​за ​нашей ​неизбежной ​кульминацией. ​Ее ​умоляющий ​тон, ​ее ​вкус ​на ​моем ​языке, ​ее ​ноги ​в ​колготках ​вокруг ​моей ​талии ​– ​все ​это ​подталкивало ​меня ​к ​краю, ​и ​я ​был ​полон ​решимости ​забрать ​ее ​с ​собой.