Узник Форменоса

Мелькор стоял посреди глубокой сокровищницы, и свет Сильмариллов, разрывающий полумрак, отражался в его расширенных зрачках. Он даже не шевельнулся, когда звенья Ангайнора, ведомые волей Феанаро и расчетами гостя, змеями скользнули из теней и сомкнулись на его запястьях и лодыжках. Вала лишь слегка повел плечами, пробуя вес металла, и на его губах заиграла странная, почти детская улыбка того, кто встретил достойного противника там, где ожидал увидеть лишь жертву. Он медленно повернул голову к Феанаро, игнорируя то, как цепь мгновенно натянулась, впиваясь в его призрачную плоть и лишая возможности сменить облик или раствориться в воздухе. В его взгляде не было страха, лишь холодное искреннее восхищение, смешанное с ядовитым любопытством. — Вот это да! — голос Мелькора прозвучал гулко под сводами подземелья, лишенный всякого притворного смирения. — Мастер, признаю, мне есть чему у тебя поучиться. Ты превзошел мои ожидания. Я шел сюда, чтобы увидеть гнев и услышать проклятия, которые я превратил бы в раздор. Но это... Как ты додумался до такого? И главное — зачем? Он посмотрел на свои руки, окованные тускло мерцающим металлом, и его усмешка стала шире, обнажая зубы. — Это же цепь Ауле. Я узнаю его почерк, хотя в ней появилось нечто... чуждое. Что-то, чего нет в этом мире. Значит, ты ее украл? Величайший из эльдаров стал вором, чтобы похитить и пленить меня? Какое изысканное коварство! Ты перешагнул через свою гордость и законы своих покровителей ради этого момента. Мелькор сделал полшага вперед, насколько позволяла сталь, и его глаза вспыхнули алым в ответ на сияние кристаллов. — Ты поймал волка в его же шкуре, Куруфинвэ. Но скажи мне, что ты собираешься делать дальше? Валар скоро заметят мое отсутствие. Твой отец придет за тобой. Твои сыновья спросят, что за шум доносится из глубин твоих подвалов. Ты думаешь удержать меня здесь вечно, став моим тюремщиком и рабом этой тайны? Каков твой следующий ход в этой игре, которую ты так дерзко начал? Феанаро стоял перед ним, скрестив руки на груди, и его лицо оставалось неподвижной маской. Он чувствовал, как за его спиной гость из будущего следит за каждым движением пленного Валы. Тишина подземелий Форменоса стала настолько тяжелой, что казалось, сами камни горы содрогаются от осознания совершенного святотатства. Мелькор ждал ответа, и в его ожидании было больше торжества, чем в самом факте его пленения. Пришелец шагнул из густой тени, и свет Сильмариллов на мгновение осветил его лицо, которое оставалось пугающе спокойным, лишенным и ярости, и торжества. Он смотрел на прикованного Валу как на опасный, но предсказуемый механизм, который наконец удалось остановить. — Ошибаешься, Мелькор, — голос гостя прозвучал сухо и четко, отражаясь от гладких стен подземелья. — Твой расчет строился на том, что Феанаро — лишь инструмент в твоих руках, пленник собственного нрава. Но ты не учел, что правила игры изменились прежде, чем ты сделал первый ход. Он обвел рукой помещение, стены которого были покрыты едва заметной сеткой рун, вплетенных в саму структуру камня. — Это помещение звукоизолировано так, как не снилось ни одному из майар. Кричи не кричи — твой голос не выйдет за пределы этих плит. Дверь замаскирована, и ни один луч света не укажет путь к этому входу. Ты искал тьму, чтобы поглотить мир? Теперь ты сам станешь частью этой тьмы. Мелькор попытался дернуться, но Ангайнор, подчиняясь невидимым законам, лишь плотнее сжала его запястья, вытягивая силу из его духа. Гость подошел ближе, заглядывая в глаза Врагу. — Камни мы сейчас заберем, — продолжал он без тени эмоций. — Они были только приманкой, блестящей безделушкой, на которую ты кинулся, как голодный зверь. Их место — в главной сокровищнице, под присмотром, которого они заслуживают. А это место... оно создано специально для тебя. И ты не выйдешь отсюда до самого конца Арды. На губах пришельца промелькнула холодная, едва заметная тень улыбки. — Валар же беспечны и доверчивы, Мелькор. Мы оба это знаем. Они решат, что ты сбежал в Эндорре, испугавшись собственного разоблачения. Манвэ огорчится, посесет о твоем неисправимом духе, но не особо. Он не станет тебя искать в корнях гор, которые сам же отдал нолдор. Для всего мира ты станешь мифом, тенью за морем, которой на самом деле здесь нет. Пока гость говорил, Феанаро, хранивший ледяное молчание, подошел к постаменту. Его движения были скупыми и точными. Он не взглянул на Мелькора, не удостоил его ни словом, ни жестом презрения. Мастер бережно взял Сильмариллы, и их свет на мгновение озарил его сосредоточенное лицо, прежде чем он скрыл их в глубоких складках своего плаща. Мелькор дернулся, его лицо исказилось от внезапного осознания того, что его величайшее сокровище уходит прямо сейчас, и он ничего не может с этим поделать. Но Феанаро даже не обернулся на звон цепей. Он просто развернулся и направился к выходу, унося с собой свет Древ.