Эффект наблюдателя

** Шепард ** — О, Шепард, вы наконец очнулись. Слава богу, — произнес женский голос, очень знакомый для Шепарда, болезненно знакомый. — Доктор Чаквас, — вздохнул мужчина и, сев на койке, помассировал виски — голова нещадно трещала. — Доложите обстановку. Что со мной, где я, каков статус задания? — Слишком много вопросов, а последний и вовсе не по адресу, вам так не кажется? — усмехнулась женщина и протянула Шепарду бутылку воды. — Что последнее вы помните? — Плодожорка сказала, что на станции нас ждёт маяк и четыре ядерных фугаса, а дальше — как в тумане. — Плодожорка? Хм… Насколько я знаю, вам удалось вывезти атомные заряды на следующую станцию, где «Нормандия» попыталась расстрелять их из бортовых масс-ускорителей. Это предотвратило полноценную детонацию, и критическая инфраструктура колонии не пострадала, но жахнуло от души, и довольно большую территорию накрыло радиацией. Сейчас там пытаются провести дезактивацию, но ситуация скверная. — А маяк? Маяк цел? — с надеждой в голосе вопросил Шепард. — К счастью, я знаю ответ на ваш вопрос. К сожалению, он вам не понравится, — вздохнула доктор. — Как объяснила мне малышка Ра, приземная волна переотразилась от изгиба ландшафта, и вас буквально бросило на маяк. Уильямс и Аленко попытались вас оттащить, но он всё равно поднял вас в воздух, как-то воздействовал на ваш разум и затем взорвался сам. — Признаться, я ничего не понял. — Признаться, я тоже, — женщина-врач развела руками. — Я знаю эту информацию исключительно из слухов. Лучше вам уточнить у тех, кто был с вами. — Вы правы, доктор, так и сделаю. Просто с головой что-то не так. — Ну да, с головой у вас в самом деле «что-то не так», — кивнула Чаквас. — Я фиксировала аномальные ритмы вашего мозга все 15 часов, пока вы были без сознания. Да и сейчас глаза подрагивают. — 15? Так много? — Невелика расплата за то, что вы вообще живы остались, — усмехнулась женщина. — К счастью, Ра нашла для нас научную статью по теме. Как оказалось, видения — это известные последствия от влияния протеанских маяков. Как она и сказала: хорошо, если отделаетесь одними лишь кошмарными видениями. — О да, кошмаров я насмотрелся с избытком, — передёрнув плечами, усмехнулся командир. — Ра… вы говорите об этой Плодожорке, которую я мобилизовал? — По этому поводу, к слову, с вами хотел пообщаться капитан Андерсон. К вашему счастью, этот ребёнок сам изъявил желание вам помочь. Иначе у вас были бы проблемы. Даже с учётом того, что она — гражданка Альянса Систем, с точки зрения физиологии своего вида — это всего лишь ребёнок. — Извините, доктор, я вас не до конца понимаю. Считайте, что у меня контузия. И объясните попроще, очень вас прошу. — Чисто технически у вас и в самом деле контузия, Шепард. А ещё, судя по всему, вы прогуливали занятия по особенностям физиологии и психологии видов пространства Цитадели, — вздохнула Чаквас. — Если говорить максимально просто, то эти синенькие, как вы их называете, живут в среднем около тысячи лет. А малышка Ра, как вы сами от неё слышали, — гражданка Альянса Систем по праву рождения. Если быть точным, её отец — землянин. Это буквально первая азари, рождённая от человека. Ей всего 25 лет. — Вы хотите сказать… — начал было командир. — Они взрослеют куда медленнее нас, но опыт у них не сильно уступает опыту людей в те же годы. Тем более она училась в людской школе и не только. — Этот так называемый ребёнок валил синтетиков налево и направо, как какой-то коммандос, — фыркнул мужчина и покачал головой. Впрочем, он быстро осознал, что сделал это зря — головная боль усилилась. — Как я вам и сказала, Ра привыкла жить в темпе землян. Но с точки зрения любой азари она в лучшем случае очень юная дева, а для чистокровных азари — вообще ребёнок. Поэтому я бы назвала её подростком, чтобы вы примерно осознавали её образ мысли. Это подросток, который, закончив школу, помотался по миру с винтовкой наперевес. — Забавная смесь, — улыбнулся Шепард и вскинулся: — Материалы, она должна была раскодировать материалы. — Ах, вот почему её взяли на борт, — нахмурилась Чаквас и махнула рукой себе за спину. — Мистер Морро, видимо, прогуливал те же занятия, что и вы, коммандер, — он додумался дать ребёнку азарийскую конфету, которая завалялась у него после посещения какого-то бара. — Наркотики? — нахмурился мужчина. — Или… — Скорее «или», — вздохнула врач. — Но беда не в этом, а в том, что у Ра на компоненты этого стимулятора острая аллергическая реакция. Так что она сейчас в изоляторе в бессознательном состоянии, а мистера Морро отправили в карцер. — Не думаю, что Джокер хотел такого исхода, просто раздолбайство. — Так его в карцер отправили не столько за это, а чтобы его не покалечили. Вы вообще в курсе, чей это ребёнок? — Видимо, плод горячей любви какого-то политика, — предположил Шепард, но поразился недоброму взгляду доктора. — Что-то не так? — Всё не так, — войдя в неожиданно открывшуюся дверь, ведущую в лазарет, произнёс Андерсон. Он окинул Шепарда внимательным взглядом и покачал головой. — Её отец — Марк Матиас Цербер, герой человечества и один из немногих известных бойцов спецподразделения под командованием Зеро. — Цербер? Прям как название тех ребят, что… — Террористическая группировка «Цербер» использовала эту фамилию как своё название, это подтверждённая информация. Но это мелочь, а вот что мелочью не является, так это то, что Ра — официальный маскот движения техно-анархистов человечества. — Выясняется… у основателя банды этих фанатиков дочь — ксенос. — Марк Цербер не является основателем этой организации, и это тоже подтверждённая информация, — покачал головой капитан. — Но проблема не в этом, а в так называемых техно-анархистах. Как вы думаете, коммандер, сколько процентов колонистов симпатизируют этому движению? И второй вопрос — какой процент вооружённых сил Альянса составляют выходцы из колоний? — Точных цифр я не знаю, но, судя по всему, обе они отличны от нуля, — пошутил Шепард, но гнетущую обстановку это не развеяло. — Вот поэтому Джокер и сидит в месте, которое может открыть только три человека на этом борту, и всем троим я доверяю как самому себе, — кивнул капитан и обратился к доктору: — Доктор, порадуйте меня хоть чем-то. — Вероятность осложнений почти нулевая, сама она очнётся, в лучшем случае на подлёте к Цитадели. Так что часов через восемь-десять проблема исчерпает себя. — Мы идём полным ходом, не экономическим, а с Иден Прайм уходили на форсаже, — покачал головой Андерсон. — Так что нет у нас этих часов. И материалов, которые, как я понял, должны быть у этой девочки, у нас тоже нет. — Разве мы не можем декодировать файлы сами? Не думаю, что данные камер так уж сильно защищены, — удивился коммандер. — Да и у меня на инструментроне должны были быть копии. Она сбрасывала их мне, я точно помню. — Ваши речи, Шепард, да богу бы в уши, — погрустнел капитан. — Беда в том, что все материалы девочка хранит в зашифрованных томах. Как мне объяснили наши технари — уровень сопоставим со стандартами штаба флота. Так что подгадил нам Джокер, очень не вовремя он дурь эту совершил. Очень. — А… — А ваш инструментрон взломан гетами, кое-какая другая техника тоже пострадала. Так что вся надежда только на криптографию этого ребёнка. Не думаю, что письменные рапорты будут достаточны в этом случае. ** Марк ** Дошедшая до нас взрывная волна швырнула Шепарда к маяку, и тот его схватил, поднял в воздух и взорвался нафиг. Признаться, если бы не эта безумная случайность, мне бы пришлось самолично сподвигать этого парня на контакт с маяком. Так-то, как ни крути, важный элемент сюжета. Без некоторой толики одержимости Шепарда своими видениями, боюсь, ситуация заглохла бы куда быстрее, чем в каноне. И нет, то, что в реальности бомбы оказалось невозможно обезвредить, просто потыкав в пробел, — это даже плюс. Использование ядерного оружия — это залёт, и эту тему будут копать и копать со всем тщанием, но моя-то цель сложнее: мне надо показать факт угрозы, что мы тут не в клуб любителей теорий заговоров играем, что у нас тут серьёзная проблема. Концептуальная даже. Вот это всё я и осознал, когда фотографировался на фоне кривого грибовидного облака, которое образовалось из-за детонации частично разрушенных ядерных боеприпасов. Пользуясь эффектом перспективы, я изобразил кое-что из фолыча, не говоря уже о снимках в стиле «юная азари пытается откусить кусочек от подозрительного грибочка». Ну а когда шлейф разросся до такой степени, что даже эффект перспективы не помогал, я нашёл повреждённую платформу гета и, посадив его на сидение оператора грузовой платформы, нацепил на платформу свежераспечатанную атрибутику Санта-Клауса (бороду там, колпак, накидку) и, усевшись платформе на коленки, вооружился чупа-чупсом и, изобразив на мордахе растерянность, сделал несколько удачных снимков. Собственно, один из них я и загрузил в сеть с подписью: — Дяденька, а вы точно Санта-Клаус? А то подарки у вас какие-то… как бы это сказать политкорректно… *уёвые. Осознавал ли я, что занимаюсь чернухой? Ну конечно же осознавал. В конце концов, вытеснение мышления из эмоциональной сферы приглушает страх, а не лишает мозгов. А социальные нормы — это в том числе и страх тоже. Так что занимался я этим всем не просто так, хотя признаю, немного увлёкся. К счастью, Аленко и Уильямс были заняты Шепардом и попытками докричаться до «Нормандии», так что на мои художества они не обратили никакого внимания. Не до того им было. Но, когда к нам подоспела помощь, эта самая помощь, конечно, словила «синий экран», обнаружив этого одиноко сидящего гета с мешком подарков под мышкой. В роли подарков были гетские же винтовки и гранаты. Но шутки шутками, а одна проблема всё-таки оставалась. У меня не было цели сдать Сарена, ведь если бы у людей сразу были доказательства, что этот перец виноват во всех смертных грехах, то по его душу могли бы и флот отправить, и даже десантные части привлечь. А это никак не решало мою задачу. А ещё наличие доказательной базы исключало из рядов «Нормандии» многих и многих персонажей, просто потому что они становились не нужны. Например, Гаррус не встретился бы нам по той причине, что с Сарена уже бы сняли статус Спектра. С кроганом Рексом мы бы не встретились по той причине, что Фист был бы нам не нужен от слова «совсем». А кварианку Тали, секс-символ первой части, без шума и пыли убили бы на задворках рынка. Ведь если бы Шепард не подоспел на выручку, дыр бы в ней наделали преизрядно. Разве что Лиара всё-таки попала бы на борт «Нормандии». Всё же она скорее проходила по статье «свидетели» или даже «соучастники». Это уже потом она доказала свою непричастность и даже полезность. Как-никак это был специалист по протеанам, и про Жнецов она слышала как минимум от меня. А как максимум — у неё была научная работа на эту тему. Пускай её и захейтили более старшие коллеги по цеху. В общем, мне нужна была причина и способ, благодаря которым я бы смог временно выпасть из сюжета, но не с борта «Нормандии». И с одной стороны это оказалось до неприличия сложно, а с другой стороны — безумно просто. Моей невольной жертвой стал распиздяй Джокер. Можно много говорить про то, что невзирая на свой физический порок, он являлся гениальным пилотом. Но при всем моем уважении, этот же порок помешал инструкторам Альянса Систем вбить в этого чудака чуть больше здравого смысла, чем в нем было по-умолчанию. Ну честное слово, я чуть не расплакался от умиления, когда этот придурок предложил мне ту самую конфетку. Это была натуральная виагра для азари, просто оформленная не как лекарственное средство. Не удивлюсь, если он сам не знал, что именно у него в запасниках хранилось. Впрочем, если знал… Если знал и скормил, то у парня есть все шансы умереть не самой приятной смертью после завершения миссии. К счастью, у клона моей дочери на некоторые компоненты этой дряни была аллергия. Достаточно слабая аллергия, прямо скажем, но так как я мог управлять телом на куда более принципиальном уровне, было не очень сложно симптомы усилить, что я, собственно говоря, и сделал. И пока мое официальное тело пребывало в беспамятстве, я через электронные системы подсматривал за происходящим на борту. И мне грустно об этом говорить, но системы защиты «Нормандии» меня не вдохновили от слова совсем. Не знаю, может быть, я зажрался или просто сказывается большой опыт и особые возможности, но информационная система была уязвима. Пускай и не все её подсистемы были решетом. Кое-что было и в самом деле защищено хорошо или даже работало автономно. Так что я вынужденно бездействовал, лишь наблюдая за происходящим. И признаться, сильно охренел, когда выяснилось, что первая, кто кинулась ломать Джокеру конечности, — это была Эшли Уильямс. Образно говоря, я выпал в осадок. Вот от кого я не ожидал заступничества, так это от неё. В первый момент я подумал, что дело в том, что она проявляет, скажем так, женскую солидарность. Но нет, ни хрена. Оказывается, она симпатизировала некоторым идеям, которые я распространял под именем своей дочери. А ещё она воспринимала Марка Цербера как образец человеческого достоинства и даже мужества. Это сбивало с толку. Я ведь не просто так шутил по поводу, скажем так, интеграции ствола от винтовки в её задний проход. Она меня реально доконала, а тут такое. К счастью, ситуация прояснилась благодаря следователю. Так как за избиение Джокера Эшли тоже посадили в карцер, то неудивительно, что сделано это было не от балды, а после допроса. Вот во время допроса и выяснилось всё это. А ещё выяснилась причина, по которой она на меня чуть ли не с кулаками лезла. Их отряд в самом начале нападения гетов обстрелял снайпер-ксенос, убив не то двух, не то сразу четырёх бойцов. Надеюсь, тут у нас реальный мир и выбирать между Аленко и Уильямс не придётся. Так-то и биотик, вроде бы, адекватен, и Эшли с задней полусферы очень даже ничего… кхм… Вот что значит с женой поругался, уже на людей засматриваться начал. Вот вам и женатый чело… кхм… азари. Стыд и срам. Вот как после такого морального падения ребёнка в строгости воспитывать? Стыдно, очень стыдно. Убедившись, что взмыленный Шепард носится по Цитадели и буквально на глазах СБЦ устраивает бессудные расправы из автоматического, армейского вооружения в жилых, мать его, локациях, я понял: парень подставился. Подставился так, что я начал понимать, почему Удина с такой перекошенной физиономией ходит. Как тут не ходить перекошенным, если за один день человеческие военные умудрились нарушить как минимум половину местных законов. — Шепард, долбаный же ты беспризорник, — буркнул я, срочно приходя в сознание и готовя информацию. Пускай Шепард и достал материалы для того, чтобы Сарена «попросили» добровольно приехать на Цитадель для дачи показаний, но, боюсь, Удина бы просто не вытянул разборки, связанные с нарушением законности самим коммандером. А ещё этот юморист, мать его, и батю тоже, припёрся на встречу с советниками в компании… тяжёлый вздох… с кроганом и кварианкой. На встречу с политической верхушкой пространства Цитадели. Для советников даже состав группы является «сигналом». И какой же сигнал подаёт этот, недоспектр? Я тоскливо вздохнул, радуясь тому, что Чаквас занята ужином и пока ещё не знает, что я «пришёл в себя». Так что у меня было время и материалы перебросить, и за происходящим понаблюдать, благо Шепард всё так и шлялся с инструментроном, который хакнули геты во время боёв на Иден Прайм. И нет, геты его в самом деле хакнули, чего уж там — я просто прошёлся по их проторённому пути, сейчас, так как система не была восстановлена из безопасной копии, а просто перезапущена. Так что я перебросил материалы… Удине. У этого парня есть опыт быстрой ориентации в изменяющейся обстановке, да и сейчас с советниками говорит Шепард, и у посла есть несколько десятков секунд для ознакомления с материалами. И… — Уважаемые советники, только что поступили материалы от дублирующей группы специалистов, которые вели следствие по этому же делу с более щедрыми лимитами времени и с опорой на материалы группы коммандера, — разливаясь соловьём, зачастил Удина. — К сожалению, как вы уже поняли, Шепард был вынужден действовать максимально быстро и… с обсуждаемым уровнем нарушений законности, чтобы получить ответы… скажем так… максимально быстро… — Мы уже поняли, что данные свежие и не заявлены заранее, — вздохнул саларианец. — Перешлите их в систему, так уж и быть, взглянем на них без предварительного ознакомления. Материалы — как-то фотографии, данные радиоперехвата и видеоролики — проигрывались один за другим. В целом это была хорошая подборка, которая дополняла и расширяла материалы Шепарда, но… — Ии-ха-а! Искусство — это взрыв!!! — слышится восторженный вопль на фоне белого экрана. Но вот экран начинает темнеть, и видно, что до этого камера показывала вспышку очень мощного взрыва, а сейчас он затухает, и наконец-то видно, что он очень далеко, так далеко, что кажется, будто взрывная волна от него идёт медленно и неохотно. Засветка экрана полностью проходит, и видно, что сказавшая эти слова отбрасывает дымящийся щит, которым прикрывала незащищённую шлемом голову. Неизвестная оборачивается, и оказывается, что это очень молодая азари. Она снимает откровенно горящую сумку со своей брони, которая тоже вполне явственно дымится. — Вот как выглядит настоящая война на поверхности планеты, а не эти ваши жалкие пиу-пиу и херь типа биотики, — восторженным тоном заявляет ребёнок и вдруг её лицо вытягивается. — Ты что, снимаешь? Вырубай немедленно, не дай богиня мама запись увидит. Я же ей наврала, что ничем непотребным не занимаюсь, что вступила в приличную банду, и мы банально пиратствуем. Ролик закончился, но в помещении зала собраний стояла гробовая тишина, которая была прервана выпавшим из рук Тевос планшетом. Собственно, и не удивительно: из-за не лучшего качества записи и просмотра изображения на большом экране, предназначенном для презентаций, было не совсем очевидно, что ребёнок на видео — не её, Тевос, дочь. Интонации голоса были очень похожи, цвет кожных покровов и макияж — тоже. Девы лет до 40–50 вообще друг на друга похожи.