Её недооценили

Сакура? Я стала ею? Какого чёрта?! И тут Диана вспомнила загадочный голос и его вопрос: «Ты смогла бы прожить лучше, чем она?» Неужели это из-за того голоса? Я теперь Сакура? Нет… Я не хочу! Я не хочу быть куноичи, убивать людей и воевать. Нет, это не для меня. Я хочу быть обычным человеком… Она заплакала от отчаяния — громко, навзрыд. Как ни пыталась остановиться, не могла. Вдалеке послышалось, как кто-то быстро бежит к ней. — Сакура, солнышко, ну ты чего? Я ведь только недавно тебя покормила, — встревоженно сказала Мебуки, беря маленькую Сакуру на руки и gently укачивая её. — Ну-ну, Сакурёночек мой, не плач… Она продолжала качать дочь и тихо пела колыбельную: Спи, маленькая, засыпай, Ночь тихонько к нам пришла. Месяц светит у окна, И на небе не одна звезда. Баю-бай, баю-бай, Глазки нежно закрывай. Ветер песенку поёт, Сон к тебе уже плывёт. Мама рядом, не бойся, Тихо-тихо улыбнись. Светлый сон тебя найдёт, В сказку нежно уведёт… — Ну-ну, маленькая… Может, у тебя что-то болит? Если бы ты только могла мне сказать… — обеспокоенно прошептала мать своему маленькому цветочку. Но как бы она ни успокаивала её, Сакура не переставала плакать. Если бы Мебуки знала, какие страхи терзают её дочь, даже она ничем не смогла бы помочь. На долгий плач дочери прибежал и Кизаши. — Что случилось, любимая? Почему Сакура так долго плачет? — Не знаю, уже долго плачет, никак не могу успокоить. — Может, пойдём в госпиталь? Вдруг у неё что-то болит… может, с чакрой что-то не так? — Какая чакра? Она только родилась! — Ну мало ли… Я в медицине не разбираюсь. — Всё, идём в госпиталь. До госпиталя они добрались быстро, по крышам. На ресепшене сидела милая куноичи-чунин. Она быстро приняла их и направила к ирьёнину — старому джонину на пенсии. — Так-так, сейчас посмотрим, что тревожит вашу дочь. Он начал сканировать её чакрой — от головы до пальчиков ног. Всё это время обеспокоенные родители стояли рядом и наблюдали. Закончив осмотр, старик повернулся к ним и сказал: — С ней всё хорошо. Просто из-за плача она устала и, кажется, уснула. Вот и всё. — Всё хорошо? Тогда почему она так плакала, будто ей больно? — спросила Мебуки. — Да говорю же, с вашей дочерью всё в порядке. Почему плакала? Может, пелёнка мокрая или голодная была. Это вы, суетливые родители, подняли панику из-за пустяка. Берите юную пациентку и идите домой, не отвлекайте меня от работы. Мебуки взяла кроху на руки, потянула возмущённого мужа за рукав и неторопливо пошла со спящей дочерью домой. — Нет, ты это слышала? Это не ирьёнин, а какой-то шарлатан! Наш цветочек так горько плакал, а он говорит, что всё в порядке! — Тише ты, не разбуди Сакуру. Она только уснула. — Прости, прости, любимая… Дальше они шли молча. Был вечер. Людей на улицах почти не осталось. Слышался только спокойный ветер и шелест старой вывески. Вскоре они дошли до дома. Мебуки поднялась на второй этаж, занесла дочь в детскую и тихо прошептала: — Спи, мой цветочек. Пусть тебе снятся хорошие сны.