Try Me / Попробуй меня (Чай/Вин)

— Мой племянник милый, правда? — Да, Вин очень милый. — Хе-хе, никто не может устоять перед ним. — Я тоже так думаю. — Но, к сожалению, семья не очень любит мою работу. Хотя Вин вырос на деньги, заработанные этим бизнесом. Это воспоминание уже стёрлось настолько, что невозможно было вспомнить выражение лица собеседника. Но сам разговор глубоко засел в сердце Панчая, никогда не исчезая, напоминая о его месте и о том, как далеко находился тот, кого он считал недосягаемым. — Ладно, мой собственный сын ненавидит работу своего отца. Неудивительно, что мой племянник тоже не любит её. И ещё он пообещал, что не будет приносить проблемы в семью, и он не хочет, чтобы их разлучили. Эх, иметь детей — это всегда проблемы. Почему тогда его босс говорил об этом? Панчай попытался вспомнить. — Вин, возможно, не думает так же, как его мать, которая любит меня и любит Пакина. Но этот мальчик не живёт в том же мире, что и мы, Чай. — Да, я понимаю. Именно тогда Чай понял. Его босс, обычно весёлый, смотрел на него с серьёзным выражением лица. В его глазах не было и намёка на шутку. Он смотрел прямо на Панчая, взглядом, который читал его как открытую книгу. Жестокая улыбка говорила о том, что это не предупреждение, а абсолютный приказ. Приказ, который навсегда запечатлелся в его сердце. — Не трогай моего племянника. — Вин ещё молод, и я никогда не посмею сделать что-то подобное, — ответил Чай, но получил резкий отпор. — Твой взгляд говорит больше, чем ты думаешь, Чай! В тот день Пачай понял, как он смотрит на Вина... и как его благодетель смотрит на него. *** - Уфф! Панчай резко сел на большой кровати, его лицо покрылось холодным потом а тело напряглось, как у лягушки, столкнувшейся со змеёй. Его глаза были широко раскрыты, полные паники, а рука инстинктивно потянулась к оружию, но нашла только тёплую кожу, которая обожгла, как холодная вода. Это заставило его прийти в себя. Панчай глубоко вздохнул и почти схватил сигареты, чтобы закурить и снять стресс, но вспомнил, что недавно выбросил их. Его спина расслабилась, опираясь на изголовье кровати, он двигался как можно тише, чтобы не разбудить того, кто лежал рядом. Когда его взгляд упал на обладателя этой тёплой кожи, он наконец успокоился. Вин всё ещё крепко спал. Его босс лежал рядом, уткнувшись лицом в мягкую подушку, показывая лишь часть своего лица. Но этого было достаточно, чтобы понять, насколько он прекрасен. Его закрытые веки, длинные ресницы, милый нос, губы, которые когда-то произносили резкие слова — всё это было красиво. И владелец этой красоты положил руку на талию Панчая. Этот близкий контакт успокоил его. Чай протянул руку, чтобы нежно прикоснуться к мягким волосам, провёл пальцами по шее до плеч, желая поцеловать их, но вместо этого продолжил движение по руке, пока не добрался до тонких пальцев. Он взял их в свои и поцеловал с нежностью каждый сустав. Ему только что приснилось прошлое. Прошлое, которое заняло более десяти лет, чтобы преодолеть его. Он нарушил приказ своего начальника. Пакин, возможно, не будет вмешиваться в его отношения с Вином, но он не знал, что подумает Понг, когда узнает, что его доверенный человек, которому он поручил заботу о своём старшем сыне, осмелился сорвать этот недосягаемый цветок. Чай не знал, что делать с будущим, которое ждало его. Понг сказал, что скоро вернётся в Таиланд, но его привычка делать всё по-своему не отличалась от привычек его сына. Чай не знал, когда это произойдёт. Может, через месяц, через неделю, завтра или, возможно, он уже в самолёте. Он работал с этим человеком много лет, но никогда не мог понять его. Пакин всё ещё не умел контролировать свои эмоции так же хорошо, как его отец. Панчай мог угадывать мысли сына, но никогда не мог угадать мысли отца. Он даже не знал причины, по которой тот протянул ему руку помощи в детстве. Поверьте, он был не единственным, кто остался без отца, работая на Понга. Было много детей, которые потеряли родителей, ступив в мир, из которого нельзя было вернуться. Но Понг помог именно ему, и Чай не хотел искать причин, кроме того, что этот человек был его благодетелем. Панчай крепче сжал руку Фавина и закрыл на мгновение глаза. Он принял решение. С того момента, как схватил Вина и потащил его в комнату, он знал, что пути назад нет. И сейчас, глядя на красавца рядом с собой, даже если бы ему приставили пистолет к голове, он бы не выбрал другой путь. Чай знал, что путь вперёд не будет лёгким, но он продолжит идти. Несколько дней, проведённых с Вином, показали ему, как много времени он потратил впустую. В конце концов... он так и не смог отпустить его. Любящим взглядом он долго смотрел на Фавина... — Эх, — он тяжело вздохнул, снова поцеловал руку Вина и положил её обратно на кровать. Шлёп… Бум! — Кто разрешил тебе вставать с кровати? Прежде чем Панчай успел подняться, той же рукой Фавин потянул его обратно. И, не успев опомниться, Чай был сбит с ног, а затем на него легли, прижавшись к голому телу. Тонкими пальцами Фавин легонько ткнул его в грудь и спросил с весёлой, почти игривой улыбкой. — Я хотел заказать завтрак, — сдался Чай, позволяя ему лежать на себе. — Я ещё не голоден. Вин слегка нахмурился, но не спешил слезать. Напротив, он прижался всем телом, оставляя между ними лишь узкий зазор. На лице Вина не было и намёка на только что проснувшегося человека. Кто бы мог уснуть, когда тёплые руки ласкают всё тело? — Не делай такое лицо, — сказал Чай, проводя тыльной стороной руки по щеке. — Какое? — Вот это, надутое, — Чай улыбнулся, отбрасывая свои тревоги, что только заставило Фавина ещё больше надуться. — Если я некрасивый, тебе не нравится, да? — Нет, просто ты слишком милый. Вин замолчал на мгновение, а его щёки покраснели. Смущённо он стукнул Чая по плечу. Панчай не стал возражать, просто обнял его, позволив тишине окутать их обоих. Он с удовольствием смотрел на розовые щёки, наслаждаясь тёплой кожей, которая прижималась к нему, и милыми движениями того, кто опустил голову на его плечо. Эти моменты были настолько ценны, что он не променял бы их ни на что. — Почему ты так рано проснулся? В конце концов, Фавин заговорил первым, взглянув на часы у изголовья кровати, которые показывали всего восемь утра. Для Панчая это, возможно, было поздно, но слишком рано для выезда из отеля. Острый взгляд Фавина устремился на того, кто служил ему подушкой. — Я тоже не хотел просыпаться, но само получилось. — Знаешь, Граф как-то спросил меня, не робот ли ты, — Вин рассмеялся, заставив "робота" нахмуриться. — Ты ведь не садишься за стол с Графом. Ребёнок думает, что ты питаешься машинным маслом вместо еды. Да и работаешь допоздна, возвращаешься в три, в пять утра. Кто угодно подумает, когда ты вообще спишь? Я сам начал сомневаться, не робот ли ты. Но за последние несколько дней понял, что ты всё-таки человек... по крайней мере, я видел, как ты крепко спишь. Вин рассмеялся, а Панчай не смог сдержать улыбки. — Видимо, мне стоит принять приглашение Графа пообедать вместе. — М-м, если Кин не будет против. Телохранитель рассмеялся ещё громче. Дело не в том, что Пакин запрещал ему обедать с начальством. Это просто вошло в привычку. Но если Чай пойдёт на обед с Графом вдвоём, у него, вероятно, больше не будет шанса сесть за стол с кем-то ещё. Он крепче обнял Вина и их взгляды встретились. — Ты, Вин, тоже сядешь за стол, да? — Сам сказал. — Да. Кто бы мог подумать, что высокомерный Вин способен на такую сладкую улыбку, было трудно поверить, что это тот самый "король". Красавец продолжал нежиться на Панчае, положив руку на его грудь, наслаждаясь бессмысленным разговором и не желая слезать. Чай тоже не возражал, словно оба хотели продлить этот момент ещё немного. — После этого тебе нужно вернуться в Корею, да? — М-м, на две или, может, три недели... Мне нужно закрыть контракт, освободить комнату, отправить вещи в Таиланд и попрощаться там с друзьями. Через несколько дней ему предстояло улететь, но впервые Вин чувствовал такое нежелание уезжать. Раньше это было больно, но на этот раз всё было ещё сильнее. Раньше на него смотрели, словно подталкивая уехать, но на этот раз всё было иначе. Взгляд Панчая говорил, что он не хочет, чтобы Вин уезжал. — Может, поедешь со мной? — спросил Вин, хотя уже знал ответ. — Мне нужно вернуться и помочь Пакину с работой. Дело было не только в двух-трёх неделях. После поездки Вина в Чиангмай и сюда, в Кхаояй, Панчай оставил много работы на своего начальника. Некоторые задачи мог выполнить только он. Если бы ему пришлось улететь за границу, было бы ещё хуже. Не то что неделю — он думал, что Пакин не отпустит его даже на день. Но тот, кто думал, что своенравный Вин разозлится, ошибался. — Тогда увидимся через месяц. Вин понимал, что такое долг и ответственность. Хотя Панчай отказался без колебаний, он понимал. Уже то, что Чай открыто признал свои чувства, было огромным достижением. Кроме того, они были в разлуке столько лет, а теперь через месяц он вернётся в Таиланд навсегда. Вин не стал упрямиться и требовать невозможного. — Я провожу тебя. — Попробуй не проводить! — тут же воскликнул Вин. Затем он снова прижался лицом к тёплой груди, в задумчивости проводя пальцами по мышцам, позволяя времени идти своим ходом, и Панчай понимал почему. — Нам нужно собрать вещи и вернуться в Бангкок. — М-м, я знаю, — Вин согласился, но всё ещё не хотел вставать. То, как Панчай хотел угодить, Вин боялся, и это не так уж отличалось от него самого. Здесь были только они вдвоем, но когда они вернутся к нормальной жизни, это перестанет быть только их историей. Даже самое сильное сердце боялось перемен и им хотелось бы остаться здесь, игнорируя внешний мир. Но они не могли так поступить. Чмок. — Я сделаю так, чтобы наша история стала реальностью. Панчай снова заговорил, крепко поцеловав руку Вина, притягивая его взгляд. Фавин посмотрел на него дрожащими глазами, а затем закрыл их. Когда он снова открыл глаза, перед ним был тот же самый Панчай — сильный, непоколебимый, не боящийся ничего. И в глазах Фавина была уверенность, которая заставила мужчину, старше его почти на десять лет, сдаться. Именно эта решимость сделала их отношения такими, какие они есть. Если бы Вин отступил при первых же жестоких словах, их пути никогда бы не пересеклись. — Тогда вернёмся в мир реальности. Вин сказал это, и Панчай взял его за затылок, притянув к себе для крепкого поцелуя. — Да, вернёмся вместе. Лоб ко лбу, нос к носу, глаза в глаза, и их обещания переплелись. *** Возвращение в реальность. — Ты не поедешь к Пакину? — М-м, отвези меня к моему дому. Хочу немного повидаться с мамой. В роскошной машине, которая мчалась обратно в столицу Таиланда, Панчай удивился, когда тот, кто обычно оставался в доме своего кузена, сказал, что вернётся к себе домой. Это заставило Вина улыбнуться, он лукаво посмотрел на водителя. — Даже если ты поедешь домой, у тебя не будет времени для меня... Сегодня ты вообще поспишь? — Видимо, придётся пить машинное масло, как говорил Граф. Чай с невозмутимым видом принял это, заставив Фавина с улыбкой покачать головой. Серьёзный мужчина и чёрный юмор — это действительно не сочетается. Вин подумал так, потому что знал: как только они вернутся домой, Панчаю придётся сразу заняться работой и у него не будет времени на разговоры. Он сам не хотел мешать, понимая, что у него тоже есть дела. Вину нужно было заглянуть домой, чтобы родители увидели его и обсудили его решение вернуться в Таиланд насовсем. И, возможно, немного намекнуть о мужчине рядом с собой. Его мама знала, что он гей, но была одна проблема... Этот мужчина не должен был быть связан с бизнесом Панупонга. Вин слышал, что его мама чуть не погибла из-за конфликтов в бизнесе его деда, поэтому она была категорически против. Но это не значило, что такое случается со всеми. Он был уверен, что сможет выжить, даже если что-то случится. По крайней мере, он сможет избежать проблем. Кроме того, раз уж он родился внуком Понупонга, значит, сбежать от этого было невозможно с самого начала, не так ли? — Может, завтра вечером или послезавтра я переночую там. Нужно успокоить ребёнка. —покачал Вин головой, вспоминая, сказал ли он Графу о поездке в Корею. После этого разговор перешёл на другие темы: работу, которую Панчай оставил незавершённой, жизнь Вина за границей. Когда роскошная машина остановилась у большого дома, Вин отстегнул ремень безопасности и повернулся к своему спутнику, улыбаясь, когда увидел озабоченное выражение на его лице. — Ты не войдёшь в мой дом, да? — В прошлый раз, когда я ворвался сюда, мне звонила твоя мама и ругала меня. Когда Чай узнал, что Вин вернулся домой, то потерял голову и ворвался сюда однажды. Если он войдёт сейчас, когда мама Фавина дома, он не знал, встретит ли неодобрительный взгляд. — Ты напугал всех моих работников. Вин покачал головой, но через мгновение его лицо озарила улыбка. Он наклонился, обнял за шею Панчая и притянул его ближе. Вин не поцеловал его в губы, а лишь легонько коснулся щеки. — Я могу войти и поздороваться с твоими родителями? Этого было достаточно, чтобы мужчина сказал твёрдым голосом, но Вин остановил его. — Оставь это на потом. По крайней мере, не сегодня, когда их единственный сын не возвращался домой так долго. Фавин остановил его, а затем решительно вышел из машины. Панчай помог ему вытащить сумки из багажника. Но прежде чем он вернулся в машину, его пронзительный взгляд встретился с глазами Вина. — Увидимся позже. — Панчай протянул руку, чтобы коснуться пальцев Вина, и тот улыбнулся. — Конечно. Это же моя машина. Ты что, заберёшь её? Фавин пошутил, но не собирался забирать ключи, потому что это означало, что если он захочет куда-то поехать, у него будет водитель. Поэтому оставить ключи у Чая было лучше. Затем он сделал шаг назад, не потому что боялся, что кто-то увидит, как они держатся за руки, а потому, что чем дольше он задержится, тем больше работы Панчаю придётся делать ночью. Телохранитель вздохнул и вернулся в машину. Вин стоял и смотрел с улыбкой на лице как роскошная машина уезжает. Странно, но я счастлив. Такие были мысли человека, который обернулся и замер. — Кто это тебя привёз, Вин? — Чай, мама. Мать, стоявшая у входа в дом, не сводила глаз с машины, словно хотела что-то сказать, но сдержалась. Наверное, ей надоело говорить, когда же он наконец перестанет зависать в том доме. Кроме того, в последний раз, когда Вин чуть не потерял сумку, именно люди его кузена помогли ему. — Почему ты не брал трубку? Я звонила несколько дней. Или ты только что вернулся с какой-то съёмки? Фавин взял телефон и обнаружил, что он был выключен с тех пор, как его выключил кое-кто. Он пожал плечами и убрал его в сумку. — Я не знал, что батарея села. Он не стал добавлять, что вернулся из Чиангмая уже неделю назад, передавая сумки работникам. — Ладно, главное, что ты вернулся. Я просто хотела сказать, что завтра тебе нужно пойти на мероприятие Сирапопа. Он прислал приглашение. Странно, что он сам тебе не сказал. Вин на мгновение замер, но затем согласился. Он не удивился, что его позвали на такое мероприятие, но то, что ему не сказали лично, вероятно, было связано с их последней встречей. Вин никогда не говорил Сину, почему он согласился на их отношения, и тому, вероятно, было всё равно, пока он получал то, что хотел. Мужчина с репутацией распутника был умнее, чем думали другие, и Син, конечно, знал, что заставило Фавина вести себя так. Не исключено, что он знал, что Панчай сделал с ним после того, как они вернулись домой. Ведь он явно хотел разозлить Чая. Вин пожал плечами. В другой части города Панчай с улыбкой въехал на парковку Пакина в машине своего красивого начальника. Его обычная вежливая улыбка сменилась широкой, которая не скрывала, что у него хорошие новости. Он вытащил сумку из машины и поздоровался с большой собакой, которая подбежала посмотреть, кто приехал. — Как дела, Хот? Чай опустился на одно колено, поглаживая голову грозной собаки. В этом доме было мало людей, которым Хот позволял трогать свою голову, но даже он ответил сдержанно. — М-м, вернулся работать. — Панчай сказал это больше себе, понимая, что пора заняться незавершёнными делами. Но сначала нужно было показаться Пакину и сообщить, что он вернулся, а также доложить, что он отвёз Вина домой. Но прежде чем он полностью поднялся... — Я уже думал, что ты забыл, что у тебя есть работа. Дзинь…. Панчай замер, резко повернувшись на знакомый голос, и увидел... пожилого мужчину, чьи глаза никогда не теряли своей суровости. — Кхун Понг. — Да, это я. — Панупонг ответил с улыбкой, похожей на добродушную, протянув руку вперёд. Хот подбежал и встал рядом, покорно позволяя гладить свою голову. Пока Панчай стоял неподвижно, крупные капли пота стекали по его спине, особенно когда настоящий босс сказал приятным, но не оставляющим места для возражений голосом: — Давай поговорим, Чай. * (П/П:* чувствую, стекло подъехало…) Что он мог сделать, кроме как... — Да, Кхун Понг.