Виги́лия (Приквел)

      Коридоры погружаются в тишину. Сумерки за окнами окутывают туманом аккуратно подстриженный сад.       Лейтенант Ройе заступает на пост поздно вечером и практически не может скрыть зевоты — челюсть сводит, а ведь ему ещё до рассвета охранять частную территорию усадьбы. Многие энтузиасты Ордена Единства сочли бы подобное за честь, однако Ройе заставляет себя двигаться исключительно ради выслуги. Он уже усвоил, что нет места удобнее, чем ближе к верхушке Арка — безопасно и выгодно. Стараниями он уже выбил себе несколько заданий, которые потом бы работали исключительно на него, поэтому всё, что остаётся, — переждать ночь, не смыкая глаз. И, конечно, убедиться, что покой аристократии Арка будет незыблем.       Охранять усадьбу отводится не одному ему, но он доволен доставшимся восточным крылом — здесь рассвет окрасит небо гораздо раньше. Лейтенант решает, что обход позволит ему не уснуть стоя, поэтому двигается в полутьме практически бесшумно, оценивая обстановку. Кажется, даже взглянув на убранство, сразу можно понять, кому принадлежит дом. Высокие потолки, карнизы, украшенные лепниной, тяжёлые шторы из бархата, подхваченные кистями, — всё это создаёт ощущение прогулки по музейному экспонату.       «Живут же люди», — хмыкает про себя Ройе, рассматривая вышитые золотом гобелены на стенах. Он останавливается возле одного из них — полотно изображает ангела над городом, его волосы горят огнём, а глаза закрыты, будто он спит. Силясь понять, какой сюжет запечатлён на гобелене, Ройе вздрагивает от неожиданности, уловив едва слышимый звук сзади.       В углу крыла кто-то есть. Он чувствует это — разум молодого солдата мгновенно оценивает ситуацию, и он ныряет в темноту, под большую лестницу. Звук глухого удара — нарушитель покоя схвачен. Не стоит шуметь, требовать, наставлять оружие и будить спящих, если в том нет необходимости.       — Бог мой, — сдавленно ахает от неожиданности диверсант, дёргаясь в стальной хватке. Голос испуганный, осуждающий, и что-то в ситуации кажется внезапно неправильным.       Такими фразами обычные люди, тем более преступники, покусившиеся на жизнь или имущество, не разговаривают. Внутри всё стынет — Ройе понимает свою ошибку, но не в силах разжать руку.       В мягком свете, едва проникающем в коридор, вырисовываются золотые изгибы маски, напоминающей лисью морду, а сквозь прорези на него взирают глаза загнанного зверя.       — Милорд, — Ройе наконец находит в себе силы отшатнуться. Он впервые видит кого-то из аристократии настолько близко, и уж тем более касается. Похоже, он совершил непростительное, и его будущая карьера сейчас разрушится в мгновение ока.       Лорд Арка выступает из тени под лестницей, потирая грубо схваченное запястье. Он кажется того же возраста, а может и младше Ройе — всего лишь юноша, чьи волосы цвета воронова крыла серебрятся, будто припорошённые звёздной пылью. Лица не разглядеть, как и фигуры — она скрыта под тёмными одеждами из шелковистой ткани.       — Значит, Орден Единства действительно и мыши не пропустит, — на удивление мягко произносит лорд.       — Прошу прощения за оплошность, я не был осведомлён о вашей привычке бродить по ночам, — Ройе склоняет голову, но колкость вырывается прежде, чем он успевает подумать о её двусмысленности.       Лорд на мгновение застывает, а затем смеётся тихо-тихо, практически беззвучно.       — Ваша бдительность удивительна. Надеюсь, вы не путаете ночью собственную тень с грабителем.       — Никак нет, милорд, — Ройе поднимает взгляд. Неужели он не навлёк на себя гнев ни своей ошибкой, ни острым языком?       — Я хотел прогуляться в саду. Не составите ли компанию? Как охрана, разумеется.       Предложение кажется удивительным, но в то же время вполне разумным. Под рёбрами разгорается чувство гордыни — ситуация неведомым образом оборачивается в лучшую сторону. Ройе расправляет плечи и следует за лордом на почтительном расстоянии. Он не может совладать с любопытством, но в то же время заводить разговор не следует.       Лорд не ступает, а будто плывёт по начищенному паркету, по ступеням крыльца, по мокрой от вечернего дождя кладке. На небе ярче проявляется бледный силуэт полумесяца, и тишину нарушает только размеренный звук шагов.       — Хорошая ночь.       Голос лорда будто тёплый мёд, взгляд устремлён вдаль, и Ройе кажется, что он всё же уснул тогда, ещё не начав обхода, — слишком неосязаемым чувствуется силуэт, растворяющийся в дымке наступающей темноты.       — Вы часто гуляете так?       — Нет, но сегодня не смог сомкнуть глаз в размышлениях. У вас ведь тоже бывают подобные ночи?        — На самом деле, я бы сейчас наоборот вздремнул, — признаётся Ройе, чем вызывает снова лёгкий смешок. — Вы очень честны. Как вас зовут? — Ройе, милорд. — Я помолюсь за вас и вашу безопасность. Берегите себя. В Ордене Единства может быть... непросто.       Юноша в лисьей маске снова отворачивается к небу. Облака скрывают полумесяц, и порыв ветра пронизывает до мурашек. Ройе ёжится и смотрит туда же, но никак не может понять, что же так привлекает внимание лорда. В голове человека, воспитанного не в стенах казармы, а под сводами храмов, наверное, совершенно иной мир — гораздо чище и возвышеннее, и он точно знает, что к этому миру не сможет прикоснуться никогда.

***

      Спустя много лет Этернея всё такой же — шелка и золото обрамляют его фигуру, статную и в какой-то степени элегантную, кудри в изящном беспорядке будто светятся под лучами восходящего солнца, проходящими сквозь церковные витражи. Ройе — уже генерал Ордена Единства — имеет право смотреть на это лишь издалека и, возможно, видеть красоту в том, что является лишь показной иллюзией. Слишком много забот, чтобы размышлять — генерал не из тех людей, кто предавался бы попыткам постичь ответ, почему взгляд Этернеи сквозь глазницы маски слишком часто останавливается на нём.        — Вас недавно повысили в звании? Мои поздравления, — тихо произносит лорд, и голос его растекается, согревая. — Я молился за то, чтобы вы вернулись живым.       — Лично за меня? — Ройе отвечает ему тоже едва слышно, с лёгким смешком. Он не боится отвечать то, что думает, и если раньше это могло прослыть дерзостью, теперь же он знает границы.       — Возможно и так, — Этернея качает головой, будто скрывая улыбку, и ускользает от него в сторону витража, свет от которого рассыпался на полу разноцветной мозаикой. — Однако впредь не будьте безрассудны. Арк надеется на вас.       Ройе перебирает пальцами левой руки.       — Я многое пережил. И многое ещё переживу... Может, благодаря вашим молитвам?       — Бесстыдник, — шепчет он неслышно, — но смею надеяться, что ты прав.