Под конец расследования...

Свет в комнате Шуичи Сайхары был приглушён, отбрасывая длинные тени на исписанную сторону блокнота и разбросанные по столу улики. Оставалось совсем немного времени до начала очередного Классного Суда, и каждая секунда была на вес золота. Сердце стучало в груди тяжело и размеренно, отбивая ритм его отчаянных попыток сосредоточиться. «Думай, Шуичи, думай», — шептал он себе, сжимая виски. — «Ты должен найти убийцу. Ради всех». Внезапный, почти неслышный щелчок нарушил напряжённую тишину. Шуичи вздрогнул, его глаза резко метнулись к двери. Он был уверен, что запер ее. Он всегда запирал ее, особенно когда был погружен в расследование. Второй щелчок, чуть громче, и ручка двери медленно повернулась. Его сердце подпрыгнуло к горлу, а тело напряглось, готовое к любой опасности. Дверь отворилась, и в проёме, словно призрак, возникла невысокая фигура. Кокичи Ома. Его фиолетовые глаза мерцали в полумраке, а на лице играла та самая, до дрожи знакомая, наглая усмешка. — К-Кокичи! Как ты...как ты вошёл сюда?! ...Зачем?! Но Кокичи, не обращая внимания на его возмущение, неторопливо вошёл в комнату, заперев дверь за собой. Не на засов, а просто повернув ручку. В его руке блеснули несколько тонких металлических предметов. Отмычки. — О, Шуичи, мой дорогой детектив! Не уж то ты думал, что какая-то жалкая дверная щеколда может остановить великого Кокичи Ому? — он подбросил отмычки в воздух и поймал их с ловкостью фокусника. — Не слыхал фразу "открыты все двери"? Так вот, она про меня, а все потому, что я могу открыть что угодно...или кого угодно в чувствах. Последняя фраза прозвучала с такой интонацией, что Шуичи почувствовал, как по его спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с испугом. — Кокичи, не время для твоих игр! — Шуичи попытался звучать строго, но его голос дрогнул. — Мне нужно сосредоточиться! Пойми, пожалуйста... Однако Кокичи уже успел приблизиться к столу. Он склонился над уликами, делая вид, что внимательно их изучает, но его взгляд был прикован не к ним, а к лицу Шуичи. — Ох, ну и скукота! — протянул он, отмахиваясь. — Опять эти ваши убийства, улики, предательства...Неужели ты не устал от этого, Шуичи? Я вот устал, к примеру. Мне хочется чего-то...более живого. Чего-то, что заставит тебя почувствовать что-то, кроме тревоги и головной боли. Он поднял взгляд, и в его глазах Шуичи увидел нечто, что заставило его сердце пропустить удар. Это был не просто вызов, не просто насмешка. Это было обещание. — Кокичи, пожалуйста, уходи, — прошептал Шуичи, отступая на шаг. — Я... я не могу сейчас отвлекаться. — Не можешь? — Кокичи изогнул бровь, его усмешка стала шире. — Или не хочешь? Или, быть может, ты просто боишься, Шуичи? Боишься того, что я могу предложить? Боишься потерять контроль над собой? Он сделал шаг вперед, потом еще один, зажимая Шуичи между столом и своим телом. Шуичи чувствовал его тепло сквозь ткань своей одежды, и его тело, помимо его воли, начало реагировать. — Ты теряешь моё время, Кокичи. Я не боюсь... — пробормотал Шуичи, чувствуя, как его щеки горят. — О, правда? — Кокичи прищурился, его фиолетовые глаза словно проникали в самую душу. Он поднял руку и медленно, дразняще, провел пальцем по щеке Шуичи, затем по подбородку. — Твое сердце так колотится, Шуичи. И ты весь такой...напряженный. Как струна. Позволь мне помочь тебе расслабиться. Всего на минуточку. Не дожидаясь ответа, Кокичи подался вперед. Его губы, мягкие и настойчивые, накрыли губы Шуичи. Это был нежный, но в то же время властный поцелуй, который мгновенно лишил Шуичи способности мыслить. Все его мысли о расследовании, об убийстве, о суде – все растворилось в этом внезапном, ошеломляющем ощущении. Кокичи углубил поцелуй, его язык скользнул в рот Шуичи, исследуя каждый уголок, дразня и провоцируя. Шуичи сначала сопротивлялся, его руки упёрлись в грудь Кокичи, но очень скоро он ослаб, его пальцы сжались в складках чужого шарфа, а тело подалось навстречу. Он не мог ответить на поцелуй с такой же страстью, но его стоны, тихие и невольные, были красноречивее любых слов. Кокичи оторвался от его губ, чтобы дать Шуичи перевести дыхание, но тут же начал целовать его шею, оставляя влажные следы. — Ах, а ты неповторим не только в своем таланте, но и вкусе..., — ехидно прошептал Кокичи, его голос был низким и хриплым. — И всё же, Шуичи, ты такой...неопытный. Даже для детектива. Твои губы дрожат, а тело так и просится, чтобы его обхватили сполна. Разве не так, детектив? Шуичи не мог произнести ни слова. Его разум был затуманен, а тело горело от прикосновений Кокичи. Кокичи, словно прочитав его мысли, опустил руку. Его пальцы скользнули по бедру Шуичи, затем вверх, к промежности. Он надавил на бугорок, который уже начал выпирать под тканью. Шуичи ахнул, его тело выгнулось. — Ох, смотри-ка! — Кокичи засмеялся, его смех был полон издёвки над бедной жертвой. — Кажется, мой детектив не такой уж и невинный, как притворяется. Или ты просто очень возбуждаешься от моего присутствия? Руки Кокичи принялись расстегивать пуговицы на рубашке Шуичи, его пальцы были ловкими и быстрыми. Шуичи попытался остановить его, но его движения были слабыми и нерешительными. Он был парализован смесью шока, смущения и странного, нового возбуждения. Следом руки Омы потянулись ниже - к ширинке на брюках Шуичи. Шуичи попытался остановить его, но Кокичи перехватил его запястья и прижал их к стене над столом. — Не надо... — выдохнул Шуичи, но его протест был слабым, почти мольбой. — Надо, Шуичи, надо, — прошептал Кокичи, его фиолетовые глаза блестели от предвкушения. — Тебе это нужно. Быть может, мне это это нужно. Иначе ты просто взорвёшься от всех этих мыслей об убийстве. А что это за детектив, который тревожится перед судом? Он освободил член Шуичи, и тот выскользнул наружу, твердый и горячий. Кокичи нежно взял его в руку, его пальцы были тёплыми и мягкими. Шуичи застонал, его голова откинулась назад, упираясь в стену. — Такой большой... — прошептал Кокичи, его взгляд скользнул от головки к основанию. — И такой чувствительный, я уверен. Он начал медленно двигать рукой вверх и вниз, его движения были лёгкими и дразнящими. Шуичи зажмурился, пытаясь сдержать стоны, но они все равно вырывались из его груди. Каждый раз, когда рука Кокичи сжималась вокруг его члена, Шуичи чувствовал, как по его телу пробегает волна наслаждения. — Н-ннх... Кокичи... — выдохнул Шуичи, его голос был прерывистым. — Что, мой детектив? Уже сдаёшься? — Кокичи усмехнулся, усиливая темп. — А я ведь еще даже не начинал по-настоящему. Ты такой нетерпеливый. Или ты просто... так сильно этого хочешь? Он наклонился, его дыхание опалило кожу Шуичи. Затем, медленно, Кокичи опустился на колени. Шуичи широко распахнул глаза, наблюдая, как его голова опускается ниже. — Кокичи... нет... — прошептал Шуичи, его голос был полон шока и предвкушения. Но Кокичи не слушал. Он поднял взгляд на Шуичи, его глаза горели, а на губах играла та самая, дьявольская усмешка. — Шуичи... да... — промурлыкал он, и его язык скользнул по головке члена Шуичи. Шуичи вскрикнул, его тело выгнулось дугой. Ощущение было настолько интенсивным, настолько неожиданным, что он почувствовал, как его колени подгибаются. Кокичи взял его член в рот, медленно и глубоко, его губы обхватили его полностью. Тепло, влажность, мягкость – все это обрушилось на Шуичи с такой силой, что он едва не потерял сознание. Он схватился за волосы Кокичи, его пальцы сжались в мягких прядях. Кокичи начал двигать головой вверх и вниз, его горло работало, а язык дразнил и ласкал. Каждый глубокий толчок заставлял Шуичи стонать, каждый раз, когда Кокичи отрывался, Шуичи чувствовал волну разочарования, которая тут же сменялась новым, еще более сильным наслаждением. — Ох... Кокичи... ах... — Шуичи задыхался, его дыхание было прерывистым и частым. — Это... это слишком... — Слишком хорошо? — Кокичи оторвался, его глаза были влажными, а на губах блестел член Шуичи. Он вытер рот тыльной стороной ладони. — Неужели ты думал, что я оставлю тебя без лучшего, что я могу предложить? Ты такой милый, когда смущён. Он снова взял член Шуичи в рот, его движения стали быстрее, настойчивее. Шуичи чувствовал, как напряжение нарастает внутри него, как волна, готовая обрушиться. Его тело дрожало, а разум был полностью поглощен этим ощущением. — Я... я... Кокичи... — Его слова превратились в бессвязные стоны. Кокичи продолжал, его глаза были прикованы к лицу Шуичи, наблюдая за каждым его вздохом, каждым движением. Он знал, что Шуичи был на грани. И он наслаждался этим. Наслаждался своей властью над ним. Внезапно, Шуичи почувствовал, как его тело начинает дрожать сильнее. Он знал, что это конец. Он попытался отстраниться, но Кокичи крепко держал его. — Ох! — Шуичи вскрикнул, его тело выгнулось, и он излился в рот Кокичи. Кокичи проглотил все до последней капли, затем медленно отстранился, его губы были влажными и блестящими. Он посмотрел на Шуичи, его глаза сияли торжеством. — Ну вот, — прошептал он, вставая. — Разве это не было лучше, чем все твои скучные улики? Шуичи стоял, тяжело дыша, его тело дрожало от остаточных спазмов. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Он чувствовал смесь стыда, облегчения и странного, нового желания. Кокичи вытер рот рукавом, затем подошёл к столу и небрежно смахнул несколько листов бумаги. — Не волнуйся, Шуичи, — сказал он, его голос снова приобрел обычные, легкомысленные нотки. — Я не расскажу никому о твоей маленькой слабости. Ни-хи-хи! Это будет наш маленький секрет. Он повернулся к двери, его взгляд задержался на Шуичи. — Но если тебе снова понадобится...расслабиться... ты знаешь, кого искать. Я всегда готов помочь своему любимому детективу. С этими словами Кокичи Ома вышел из комнаты, оставив Шуичи Сайхару стоять посреди своего разрушенного расследования, с дрожащими коленями и головой, полной не только улик, но и воспоминаний о самых неожиданных и дразнящих прикосновениях. Классный Суд все еще ждал, но теперь в голове Шуичи был не только убийца, но и образ Кокичи, его насмешливая улыбка и вкус его губ. И это было гораздо более запутанной загадкой, чем любое убийство.