После точки невозврата

В квартире было непривычно тихо. Не той тишиной, которая давит и заставляет вслушиваться в каждое движение, а другой — пустой, новой, ещё не обжитой. Фадиме стояла у окна, обняв себя за плечи, и смотрела на аккуратный двор внизу, где кто-то неспешно проходил по дорожке, кто-то выгуливал собаку, а чьи-то окна уже загорались тёплым светом. Её жизнь тоже должна была как-то загореться заново. Она отвела взгляд и медленно прошла на кухню. Пустые полки, ещё не разобранные коробки, незнакомое пространство — всё это казалось временным, будто она просто заехала сюда на пару дней, а не начала новую жизнь. Но она понимала: это теперь её реальность. И от неё не спрятаться. Фадиме взяла телефон, открыла приложение доставки и почти машинально добавила в корзину продукты — что-то простое, на ближайшие дни, — а потом, немного помедлив, добавила бутылку вина. Не потому что хотелось, а потому что нужно было хоть чем-то приглушить напряжение внутри. Оформив заказ, она отложила телефон и снова вернулась к окну. Мысли путались, накатывали одна за другой, не давая зацепиться ни за одну из них. Всё, что произошло за последние дни, до сих пор не укладывалось в голове. Казалось, стоит моргнуть — и она проснётся в своей старой квартире, где всё ещё было целым, где ничего не разрушилось. Но этого больше не было. Она сжала пальцы, словно пытаясь удержать себя в настоящем, и резко выдохнула. Нет. Хватит. Если она хочет двигаться дальше, ей нужно начать с самого сложного. Сказать. Фадиме взяла телефон и на секунду замерла, глядя на имя брата. После смерти родителей он стал для неё всем — опорой, защитой, домом. И, возможно, именно поэтому сейчас было так трудно нажать на кнопку вызова. Потому что этот звонок окончательно закрепит реальность. Она больше не жена. Она — женщина, которую предали. Палец всё же коснулся экрана. Гудки. Каждый из них отдавался внутри лёгким напряжением. — Моя вечно занятая девочка вспомнила о своём брате, — раздался в трубке тёплый, чуть насмешливый голос Адиля. И в этот момент внутри что-то надломилось. — Брат… привет, — тихо сказала она, и уже по первым словам стало ясно, что что-то не так. — Девочка, что с голосом? Всё хорошо? — сразу насторожился он. Фадиме закрыла глаза. Слова застряли где-то в горле, не давая выйти наружу, и вместо ответа сорвался тихий, сдержанный всхлип. — Фадиме? — голос Адиля стал резким. — Что случилось? Где Ягыз? Он рядом? Она покачала головой, словно он мог это увидеть. — Брат… я подала на развод. На том конце повисла тяжёлая пауза. — Что? — тихо, почти не веря, переспросил он. — Почему? Фадиме сжала телефон сильнее. — Он мне изменил, — сказала она уже ровнее, хотя голос всё равно дрогнул. — Я видела это сама. В нашей квартире, на нашей кровати. Ответ пришёл не сразу. Сначала — тяжёлый вдох, затем резкое движение, словно он встал. — Я его убью, — глухо сказал Адиль. — Я сейчас же выезжаю. Где ты? — Брат, нет, — быстро ответила она, заставляя себя говорить спокойно. — Я уже уехала. Я в новой квартире. Сегодня я встретилась с адвокатом и подала на развод. — Я убью его, этот мерзавец не мужик, он слабак, он не достоин твоих слёз и тебя— резко сказал он. — Слышишь меня? Не достоин. Фадиме прижала ладонь ко лбу, пытаясь удержать слёзы. — Я знаю…Я его так ненавижу.. В трубке послышался шорох, и через секунду раздался голос Эсме — мягкий, но взволнованный. — Фадиме, родная… это правда? — Да, — тихо ответила она. — Расскажи мне всё, — попросила Эсме. — Не держи в себе. И тогда Фадиме рассказала. Без лишних слов, без попыток смягчить. Просто так, как было. Как стало плохо на работе, как Исо отпустил её домой, как она открыла дверь и увидела то, что не должна была видеть никогда. Как не смогла остаться там ни на минуту. Как провела ночь в отеле. Как собирала себя по кусочкам, как нашла силы быстро найти квартиру и созвониться с адвокатом, как сразу же подала на развод, как встретила его в квартире пока собирала свои вещи. И в итоге, она сейчас в новой квартире и совершенно разбита. Когда она замолчала, на другом конце долго не было ответа. — Мы приедем, — тихо сказала Эсме. — Ты не должна быть одна. Фадиме покачала головой, хотя они этого не видели. — Нет… правда. Мне нужно это прожить самой. Я справлюсь. — Девочка… — начала Эсме, но затем мягко перевела разговор. — Может, ты хотя бы возьмёшь отпуск? Побудешь с нами. Как раз Элени хотела уехать в другой город… Фадиме чуть выпрямилась. — Куда? — В большой город, — с лёгкой улыбкой в голосе ответила Эсме. — Кстати, она рядом. Хочешь с ней поговорить? — Да… Через секунду в трубке зазвучал знакомый, тёплый голос: — Тётя, как ты? — в голосе Элени было столько искреннего тепла, что у Фадиме на секунду перехватило дыхание. Она закрыла глаза и позволила себе эту слабую, почти незаметную улыбку. — Моя красивая девочка… я в порядке, — тихо сказала она, хотя сама понимала, насколько это условная правда. — Ты лучше скажи, куда ты собралась? Как тебя мой брат вообще отпустил? — Тебя же отпустил, — мягко рассмеялась Элени. — Значит, и меня отпустит. Но я, если честно, давно об этом думаю. Хочу в большой город. Хочу попробовать себя в нормальной клинике, не в Трабзоне. Фадиме прислонилась плечом к стене, слушая её, и вдруг поймала себя на том, что эти слова отвлекают её от собственной боли. — И… — Элени на секунду замялась, — я не хочу, чтобы ты была одна. Фадиме медленно выдохнула. — Элени… — Я серьёзно, — продолжила та. — Я могу приехать к тебе в Стамбул. Подам резюме, посмотрю варианты… и заодно буду рядом с тобой. И папа с мамой будут спокойнее. Фадиме замерла, осознавая, насколько ей сейчас нужно это «рядом». — Ты правда хочешь этого? — тихо спросила она. — Конечно, — без колебаний ответила Элени. — Я давно хотела уехать, а сейчас… это как знак. Фадиме невольно улыбнулась, и эта улыбка была уже настоящей, не через силу. — Тогда приезжай, — сказала она мягко. — Я буду очень ждать тебя. И квартира здесь хорошая, тебе понравится. — Я и не сомневаюсь, — улыбнулась Элени. — Я поговорю с родителями и, думаю, к концу недели уже буду у тебя. На секунду повисла тёплая тишина, в которой было больше поддержки, чем в любых словах. — Тётя… — тихо добавила Элени. — Ты правда сильная. Я всегда на тебя равнялась. И ты справишься. Эти слова неожиданно её так тронули. — Спасибо, моя девочка, — прошептала Фадиме. — Я люблю тебя. Передай Алейне и Омеру поцелуй. — Обязательно. Сейчас папе дам. Телефон снова перешёл к Адилю. — Ну что, — попытался он говорить легче, чем чувствовал, — ты приедешь к нам или мы тебе сразу отправим Элени с чемоданами? Фадиме тихо усмехнулась. — Я буду ждать Элени. — Хорошо, — уже серьёзно сказал он. — Но запомни: в следующий раз ты звонишь сразу. Не через два дня, не через неделю. Сразу. Мы твоя семья. Она прикрыла глаза. — Я знаю… — Никто не достоин твоих слёз, — продолжил он жёстко. — И если тебе плохо, ты всегда можешь вернуться домой. Наш дом — твой дом. — Спасибо, брат… — тихо ответила она. — Спасибо, что вы есть. Разговор закончился не сразу, но в какой-то момент слова закончились сами собой. Они попрощались, и линия оборвалась. Фадиме ещё некоторое время держала телефон в руках, глядя на погасший экран. Внутри всё ещё было тяжело, но это уже не было тем холодным, пустым состоянием, которое сжимало её с самого утра. Теперь там было что-то ещё — тепло, поддержка, ощущение, что она не осталась одна в этом всём. Звонок в дверь раздался неожиданно. Она вздрогнула, затем медленно выдохнула и пошла открывать. Курьер быстро передал пакеты, пожелал хорошего вечера и исчез за дверью, оставив после себя короткий шум в подъезде и снова ту самую тишину. Фадиме разложила продукты на кухне, действуя почти механически. Достала бокал, открыла бутылку вина, налила совсем немного и на секунду остановилась, глядя на тёмную жидкость. Это был не способ забыться. Скорее — способ немного выдохнуть. Она снова подошла к окну, держа бокал в руках, и посмотрела вниз. Вечер окончательно опустился на город, зажигая огни в окнах и превращая улицы в мягкое движение света. Её жизнь больше не была той, что вчера. Но, возможно, именно сейчас она впервые за долгое время начала принадлежать ей самой. И эта мысль, пусть ещё хрупкая и непривычная, вдруг перестала пугать. Где-то внутри медленно появлялось ощущение, что она справится. Не сразу. Но обязательно.

***

Утро. Голова немного болит, хотя душ слегка помог, как и таблетки, и крепкий кофе. Фадиме ругает себя за то, что выпила слишком много для себя, но при этом не жалеет. Стало ли ей легче? Она не знает. Возможно, немного — потому что выплеснула под вином небольшую часть эмоций и услышала слова поддержки от семьи, хотя по факту это не решает ничего. Внутри всё равно сидит ком, он в груди огромным булыжником давит, напоминая о том, что произошло и как резко в одночасье изменилась её жизнь. Поэтому Фадиме, чуть не проспав, собирается на работу, готовясь к тому, что ей придётся поговорить с Исо. Он, наверное, единственный в их компании, кому она сможет назвать реальную причину развода, для других ответом будет: «Это наше личное дело». Почему она скажет Исо? Фадиме сама не знает. Возможно, ей важно будет понимание от начальника в этой ситуации, потому что впереди бракоразводный процесс, который тоже будет забирать время и силы. К тому же она уверена, что Исо не будет трепаться об этом — она уже хорошо знает этого парня, и если попросит, тот будет молчать. Поэтому к офису Фадиме подъезжает в состоянии полной решимости и нервного напряжения. Не хочет она видеть в голубых глазах своего директора жалость, слышать какие-то слова вроде «всё будет хорошо, не переживай» и тому подобное. Чёткий разговор по существу — вот что нужно, а дальше она уйдёт в работу. Фадиме уверена, что её стол завален бумагами за те дни, пока её не было. Фадиме заходит в офисное здание, поднимается на нужный этаж, здоровается с коллегами и с искусственной улыбкой отвечает на вопросы о здоровье, желая быстрее добраться до своего кабинета. Она выдыхает с облегчением, когда закрывает за собой дверь, прислоняется к ней спиной и смотрит на стол, где действительно лежат несколько папок и две стопки документов. Прекрасно. Это именно то, что ей сейчас нужно — отвлечься от мыслей и реальной жизни, углубиться в работу и потеряться в ней, чтобы не думать. А на людях придётся играть и улыбаться, чтобы не заваливали вопросами, что с ней не так — это только будет раздражать. Фадиме кладёт рабочую папку на стол, снимает пиджак, оставаясь в чёрных брюках и белой рубашке, заправленной за пояс. Волосы уложены назад, на переносице очки. Она быстро пробегает глазами по документам, а затем выходит из кабинета. Нет смысла тянуть — лучше сразу поговорить с Исо. Он всё равно вызовет её или сам придёт, когда узнает, что она уже приехала. Поэтому Фадиме направляется в сторону приёмной директора, где здоровается с Эмине, которая улыбается и кивком отвечает на немой вопрос: на месте ли Исо. Исо, присев на край своего стола и глядя в панорамное окно, разговаривает по телефону, когда Фадиме тихо заходит и прикрывает дверь. Девушка смотрит на его широкую спину, обтянутую тёмно-серой рубашкой. Она проходит вперёд, прислушиваясь к разговору, чтобы понять, рабочий ли он, и, убедившись, что речь идёт о поставках стройматериалов, останавливается у окна, скрестив руки на груди, и ждёт. Исо замечает её почти сразу. Его взгляд скользит по напряжённой спине Фадиме, он машинально облизывает губы и глубже вдыхает её лёгкий фруктовый аромат. Он соскучился за эти четыре дня. Поэтому старается быстрее закончить разговор, говорит, что перезвонит, и отключает вызов. Фадиме поворачивается к нему с лёгкой усмешкой, а Исо хмурится — в её взгляде что-то потухло. — Что, проблемы с поставщиками? — спрашивает она. — Не больше, чем обычно, — фыркает он. — Хочешь, я с ними поболтаю? — Что, только пришла и сразу на амбразуру? — усмехается Исо. — Это моя работа, — спокойно отвечает Фадиме. — Давай… — Зубы мне не заговаривай, — перебивает он. — Как ты себя чувствуешь? Фадиме тихо смеётся и отводит взгляд. — Нормально. Похоже, вирус какой-то был — температура, тошнота, но уже всё прошло. Исо поджимает губы, чтобы не усмехнуться. «Не беспокойся» — звучит почти издевательски, учитывая, чем он занимался все эти дни. — Я рад, что всё хорошо, — говорит он, внимательно глядя на неё. — Только ты не выглядишь так, будто у тебя всё хорошо. Фадиме опускает голову, смотрит на свои туфли. — У меня просто небольшое похмелье, — с лёгкой усмешкой говорит она. — Я вчера отмечала свой развод. Первая мысль в голове Исо, что у него слуховые галлюцинации. Он, не моргая, смотрит на Фадиме, которая отвечает на его взгляд и глаз не отводит. Исо медленно моргает и облизывает губы, а сердце начинает стучать как-то тревожно и слишком быстро. — Что, прости? — хрипло переспрашивает Исо. Фадиме криво усмехается на ошарашенный взгляд Исо и опускает голову, стараясь сделать напускной равнодушный вид. Снова смотрит на Исо и отвечает: — То, что слышал. Мы с Ягызом разводимся. Для этого мне и нужна была пара дней, чтобы подать на развод и найти квартиру. Скрывать нет смысла, ведь я собираюсь вернуть свою фамилию, соответственно буду делать новые документы, их нужно будет подать в отдел кадров… — Подожди, подожди, подожди, — тараторит Исо и проводит ладонью по губам, не веря своим ушам и тому, что это происходит. — Вы с Ягызом разводитесь? — Ну да, я же так и сказала, — пожимает плечами Фадиме. — А почему это тебя так удивляет? Фадиме с усмешкой смотрит на Исо, стараясь себя контролировать, пока он во все глаза глядит на неё. — Почему? — нервно усмехается Исо. — Да потому что со стороны казалось, что у вас всё идеально. Я не знаю… Исо машет рукой в сторону, сердце предательски бьется о грудную клетку, а мысль о том, что эта девушка, которая из головы не выходит почти год, будет свободна, вводит в ступор. Он не может поверить в это. — Вот именно, что казалось, — бормочет Фадиме, отводя взгляд и поджимая губы. — Он изменил мне, Исо, я сама все увидела, когда в пятницу вернулся домой. Увидела слишком много… — Что? — рычит Исо и медленно поднимается со стола. — Что он сделал? Исо скрипит зубами и сжимает кулаки, его глаза начинают сверкать злостью. Фадиме удивленно моргает, она не ожидал такой реакции. А у Исо внутри всё встрепенулось от ярости, потому что кто вообще может изменять этой прелестной девушке? Кто вообще может вот так унижать Фадиме? — В смысле, ты увидела? — глухо спрашивает Исо, щуря глаза. — Это было у вас дома? Фадиме нервно выдыхает и отводит взгляд. Почему ей стыдно вообще? — Да, Исо, и я не хочу это обсуждать. Я рассказала тебе только для того, чтобы ты понимал мою ситуацию. И я прошу тебя никому не говорить, не хочу, чтобы это обсуждали. — Вот мразь, — рычит Исо и делает шаг к Фадиме. — Да уж, — фыркает Фадиме. — Но не нужно так остро реагировать… — Остро? — Исо усмехается едко и облизывает губы. — Остро будет, когда я ему морду набью. Глаза Фадиме расширяются, а Исо прикусывает язык и отводит взгляд. Сука, нужно контролировать то, что говоришь, поэтому Исо старается успокоиться и медленно выдыхает. — Спасибо, конечно, — усмехается Фадиме и проводит пальцами по своим волосам, — но это лишнее и тебя точно не касается. Да и ничего необычного не произошло, ведь так? — Фадиме облизывает губы и смотрит в голубые глаза. — Я не первая и не последняя, кому изменил муж, а жизнь продолжается. Тысячи людей это переживают, и я точно переживу. Исо смотрит в спокойное лицо, только в глазах можно заметить тяжесть, которая у Фадиме внутри. Как всегда сильная и стойкая, Исо обожает её за это. Но сейчас хочется прижать её к себе, сжать в руках и прошептать, что все будет хорошо, что он всегда будет рядом… Исо прочищает горло и говорит: — Ты на самом деле так думаешь, или как всегда храбришься? — Я на самом деле так думаю, потому что другого выбора у меня нет, — фыркает Фадиме. Нужно заканчивать этот разговор, пристальный взгляд его глаз слишком пытливый и внимательный. — Теперь ты всё знаешь, — спокойно говорит Фадиме, — а мне пора идти работать. Так что… — Подожди, — тихо говорит Исо. Он делает последние два шага к Фадиме и осторожно берет её руку, сжимает пальцы. Смотрит в удивлённые глаза и тянет на себя, легко обнимает, кладя ладонь на лопатки и прикрывая глаза от такого приятного аромата фруктов. — Исо… — Фадиме, он — мудак, а ты – прекрасная девушка, — шепчет Исо, прижимаясь носом к её виску. — Если тебе нужно поговорить, я тебя выслушаю… Фадиме сглатывает, ощущая тепло чужого сильного тела и приятный аромат. Горло сдавливает, а глаза начинает щипать, Фадиме тихо выдыхает и ладонями давит на грудь Исо, отодвигая его от себя. Делает шаг назад, смотрит в глаза и говорит: — Спасибо, Исо, но извини, ты мне не лучший друг, чтобы я с тобой обсуждала свою личную жизнь. И у меня огромная просьба, не поднимай эту тему, я не хочу об этом говорить. А теперь мне нужно работать. Звони, если что. Исо провожает Фадиме взглядом, пока та не закрывает за собой дверь, и громко выдыхает. На пальцах ощущает тепло руки Фадиме, в носу её аромат, а в груди тяжесть за эту прекрасную девушку, а еще какой-то трепет и предвкушение от понимания того, что у Фадиме теперь не будет мужа, и возможно… Исо смеется натянуто и пропускает светлые пряди сквозь пальцы. — Не может быть, — шепчет Исо и падает в кресло, смотрит, не моргая, в стол. Неужели у него всё-таки появится шанс?