Не влюбиться бы в тебя

— И мы разошлись по домам, всё, — сказала моя подруга Тоф, поднимая с пола очередной тяжелый мешок кофейных зерен. — Если честно, тормозы не в моем вкусе, XXI век на дворе, всё взвалилось на хрупкие женские плечи, — продолжила она, театрально закатив глаза. Вспомнив, как выглядел тот щуплый паренек в очках и со смешными носками, мне оставалось только ему посочувствовать. И дело не в том, что моя милая подруга даст фору любому мужичку в уличной драке, и даже не в том, что в сквернословии самый ярый гопник убежит от нее, пряча свои слезы, а в том, что ни один мускул на ее лице не дрогнет какое-то время, а после, осознав, что она наделала, моя милая маленькая подруга... засмеется, как помесь гиены с лосем, скрещенного с лошадью, самой громкой и «ржачной» породы. Да, скорее всего, он сейчас сидит в своей маленькой-маленькой комнате, под своим теплым пуховым одеялом, обнимая своего плюшевого мишку и твердя из раза в раз: «Я не боюсь, я не боюсь, я не боюсь». Брр, какая жуть! Пытаясь отвлечься от мыслей, я подхватила второй мешок с пола, закинула его себе на плечо и потащила наверх. Конечно, нельзя назвать наш небольшой склад страшным или ужасным, но холодное подвальное помещение с одной-единственной лампой, дышащей на ладан, со стеллажами с разными добавками, запчастями для кофейного аппарата или атрибутами с символикой заведения не особо вселяли оптимизм и желание возвращаться сюда. Но, справедливости ради, его прохлада и темнота очень сильно спасали бедных работников общепита в особо жаркие дни, когда даже новейший кондиционер, открытая дверь и мороженое в чередовании с холодной минералкой, увы и ах, помочь были не в состоянии. Начальство даже поставило там небольшой столик кремового цвета и три пластиковых стула для своих работников, поэтому сидеть там стал чуть приятнее! Медленно поднимаясь по ступенькам, волоча на своем плече мешок, я начала думать: «Как я докатилась до жизни такой?» Может, все случилось в тот момент, когда из-за болезни матери нам пришлось переехать ближе к морю, может, все случилось, когда в новой школе «одаренные» люди решили, что задевать девочку-инуита — смешно? Может, все случилось в момент моего знакомства с Тоф, которая ясно дала понять, что неуместные шутки в мой адрес она воспринимает как личное оскорбление и каждому засунет язык туда, куда даже не посылают? Или в тот момент, когда мама... Впрочем, неважно. — Сокка, если ты сейчас же не починишь кофейный аппарат, я тебе эту отвертку засуну в жопу, ты меня понял? — Я стараюсь! — Старайся лучше! Если хватило ума сломать его, то хватит ума и починить. — Ты не помогаешь! — А ты не знаешь, как это чинить, дай сюда! Музыка медленно лилась из динамиков, медленно шел пар из кофейного автомата, а я медленно сходила с ума. Казалось бы, подработка на лето в милой кофейне на берегу моря, которое под конец дня приобретало невероятные краски и радовало глаз своими видами, очень приятный владелец и божеская заработная плата, покрывающая большую часть моих хотелок. О чем еще можно мечтать? Я рано поняла, что мечтам предела нет и то, что кажется лучшим решением или наградой божьей, может стать божьей карой. Мои мечты с треском разбились вместе со стаканом в первый же день. Я никогда не была неуклюжей или медлительной, наоборот, быстро училась всему и соображала, но работа с людьми требует как минимум невозможного, как максимум — невероятного. Например: понять, какой невероятно вкусный сироп пил турист пять лет назад, когда захаживал в нашу кофейню, какой кофе подойдет беременным или как починить кофейный аппарат за пять секунд, параллельно разнимая брата и свою подругу, пока их склока не дошла до греха, а балансирует где-то между словесными любезностями и боем на костях. Благо посетителей в час дня еще не наблюдалось, потому что все нормальные люди в это время, надев цветастые купальники или плавки, загорают на пляже или купаются в море, вдыхая его особый соленый аромат. Ключевое слово — «нормальные», ибо девочка, которая любым фильмам предпочтет триллер с большим количеством крови, мяса и снова крови, вместе с моим братцем, убежденным, что лучше его игровой приставки существует примерно ничего, и я, которой всем этим дурдомом приходится руководить, чтобы, не дай бог, им в голову не пришла еще какая-нибудь замечательная идея не очень подходят под нормальность. Но, к их великому несчастью, сил на мирное решение конфликта у меня не осталось, поэтому, бросив мешок себе под ноги, переступив его, попутно стягивая фирменный передник голубого цвета, я грозно направилась в их сторону, стуча небольшими каблучками рабочей обуви. Я надеялась, что в такие моменты от меня исходит грозная аура, чтобы эти двое кожей чувствовали, что сейчас со мной не стоит шутить и нужно закругляться. Но я была все ближе, а их спор даже не думал угасать, а совсем наоборот — он набирал обороты, да так, что даже атмосфера вокруг стала на градус ниже, несмотря на зашкаливающий столбик термометра. — Если вы оба не прекратите, отвертка полетит в ваши головы по очереди, а потом... — Катара, там... — Что там? — Там я, — сказал парень с искренней улыбкой на лице. Так умеют улыбаться только дети, мудрые старцы и он. Он. Парень чуть выше меня, с добрыми серыми глазами, короткой стрижкой и в смешной желтой футболке, до того смешной, что даже милой. — Привет всем, что случилось? — О, это к тебе, — заговорщицки шепнула мне коллега на ухо. Потеряв всякий интерес к моему брату, она стояла и смотрела на меня тем самым взглядом, с долей усмешки и хитрости, после которого кажется, что уже все в курсе. Или не кажется? — Привет, Аанг! Мне давно хотелось с тобой поговорить, — Сокка, увидев своего давнего приятеля, пулей вылетел из-за стойки, по пути задев пару пустых коробок ногами, которые он должен был убрать еще неделю назад. — Скажи, что во мне есть хорошего? — проговорил он с долей наигранной серьезности, будто от этого ответа зависит его жизнь и оценка по биотехнологии. — Лучшее в тебе — это мои шоколадные вафли, которые я готовила целый вечер, а ты умял за десять минут, — любезно напомнила Тоф. — Хватит, не у тебя я спрашиваю! — Мне очень нравится твоя непосредственность и... умение переводить всё в шутку, — наконец сказал Аанг. Честно, более доброго и понимающего человека я ещё не встречала. Капля никотина убьет лошадь, а его убьет любая несправедливость, к которой обычный человек был бы абсолютно равнодушен. История знакомства с ним была не столько романтичной, сколь забавной. Сокка до сих пор нервно сжимает губы, пряча улыбку, и устремляет взгляд в землю, а Тоф просто понимающе улыбается и точно так же смотрит на пол, будто бело-серая плитка — самое интересное, что она когда-либо встречала. В тот день шел дождь, и серые тучи полностью закрыли небо, нависая над городом. Мне нравилась такая погода, и поэтому я, сладко потянувшись на кровати, взяла свой телефон в руки. Было девять часов. Девять часов? Девять часов! Это был наш первый рабочий день, и как же так? О, кара небесная, за что?! Мало того, что мы должны были быть на месте уже час назад, так ещё никто, кроме меня, не проснулся. Сокка мирно посапывал на диване в гостиной в растянутой домашней футболке с трансформерами, а дверь в комнату Тоф была напрочь закрыта (её привычка всегда держать её на замке была поводом для многих конфликтов, но сейчас было не время для разногласий). Быстро вскочив с постели, я сначала подбежала к своему брату и начала орать так громко и быстро, что он, открыв глаза, чуть не подскочил от вида растрёпанной и злой меня, сразу же смекнув, что к чему. До него быстро доходит. Иногда. Услышав шум, Тоф соизволила открыть дверь и с полным видом пренебрежения уже хотела спросить: «Какого тебе надо?» Но я быстро показала экран телефона с отображением времени, и она быстро поняла, что к чему. Уже через полчаса мы, запыхавшиеся, сонные и злые, в спешке надевали нашу рабочую униформу. Под возгласы о нашей коллективной безответственности и полном отсутствии уважения нам всем выписали штраф в первый же день, и настроение упало ниже некуда вместе с фирменным стеклянным стаканом. Да, ещё один штраф. И под конец дня, когда, казалось бы, мы достигли дна, снизу постучались. Хотя тут скорее конкретно мне! Я медленно терла тряпкой одну из столешниц, напевая себе под нос знакомый незамысловатый мотивчик, когда дверь открылась с характерным звуком колокольчика. Я не обратила внимания на это, потому что слишком устала и знала, что за кассой сегодня стоит Сокка, поэтому продолжала натирать поверхность стола. Через пять минут тишина показалась мне странной. Конечно, люди могли долго выбирать, но, как правило, они уже знали, чего хотели, и сразу подходили к кассе, а тут уже пять минут и ничего. Наконец, обернувшись, я увидела, что тот парень в мокрой жёлтой ветровке и серых спортивках просто стоит и ждёт хоть кого-нибудь. Он не начал возмущаться, не начал истерить, что его персона остаётся без внимания, а стоял и ждал. — Простите, — неуверенно начал он, — вы можете меня обслужить? — он провел рукой по своим коротким тёмным волосам, смотря на меня в упор. — Да-да, конечно, — немного замялась я. Сокку следовало бы убить, но этим я займусь позже, а пока я быстро побежала за стойку — так стремительно, что забыла про недавно вымытый пол и свои скользящие рабочие ботинки, поэтому, не успев особо пробежать, поскользнулась на сыром полу и упала задницей прямо на плитку. Блеск! Парень тут же подбежал ко мне, но оказался не менее «удачлив», поэтому плюхнулся на пол недалеко от меня и покраснел так, будто у него подскочила температура. На шум к нам тут же выбежали мои товарищи и, посмотрев на нас несколько секунд, не сговариваясь, начали смеяться во весь голос; к ним тут же присоединился и сам Аанг, все еще сидевший на полу. Так мы все и познакомились. Удивительно, но при общении с ним создавалось такое впечатление, что мы дружили с самого рождения или были знакомы в наших прошлых жизнях. Тоф даже как-то спросила его: действительно ли он думает, что дружба может длиться дольше одной жизни? Он улыбнулся. — Не понимаю, почему бы и нет. Аанг пришел как раз к нашему обеденному перерыву, поэтому мы все вместе переместились за столик на террасе. Она была не слишком просторная, но с нее открывался чудесный вид на берег и набережную. В одну из моих смен в этом месте даже сделали предложение! Но запомнила я этот день из-за Сокки, который поругался с толпой хиппи; причину я уже не вспомню, но Тоф еще долго напевала ему «All you need is love», что приводило его в бешенство. — Почему вы не хотите идти со мной на концерт? — Знаешь, Аанг, я являюсь поклонником, поклонником более... как бы это сказать... элитарной музыки. — Надеюсь, Сокка в курсе, что Тейлор Свифт — не элитарная музыка, — ухмылка расплылась на лице Тоф, а она и рада позлить моего брата. Что ж, я ее люблю за это. —Это было один раз! Один! Раз! — Да не скромничай! В конце концов, ты же пел “Back to December” на своем дне рождения и плакал, прям как влюбленная школьница. — Да, Сокка, спой нам еще, — тут уже подключилась я, рассудив, что он давно не получал, подколов от своей любимой сестры. И единственной, разумеется. — Да ну вас! — Сокка, мне очень понравилось твое исполнение, ты был неотразим в своей простыне на голое тело! — Аанг, давай бартер: я тебе бесплатный кофе, а ты полностью соблюдаешь нейтралитет. Мне дома хватает этих двух. На последних словах мы с Тоф переглянулись. Конечно, вселенная не коллапсирует. Трава зеленая, небо голубое, у Аанга чудесные глаза, а Сокка несет бред. Стабильность. — А ты, Катара? — Что? — Ты сходишь со мной на концерт? Земля вызывает Катару. Земля вызывает Катару. Прием. Мне хочется верить, что прошло достаточное количество визитов, чтобы моя влюбленность выглядела логичной. Потому что, а собственно, в какой момент это произошло? Я даже поймала себя на мысли, что была бы не против, что... ох черт. Что он мне нравится. В общем. — Да, я согласна. Давно мечт... хотела сходить с тобой на концерт. — Хорошо, мне уже пора бежать, развлекайтесь! — Ха-ха, Аанг, очень смешно. Он накинул рюкзак на левое плечо (не то чтобы я слежу, понятно?) и быстро скрылся из вида. Что ж, пора и нам снова работать. — Хватит флиртовать с посетителями, — Тоф толкнула меня острым локтем. — Мы не флиртовали. Они Флиртовали. Ну, Катара точно.