Степной ветер на Неве

Глава 1. Терпи, Миша. Санкт-Петербург. Город холода. Город новых возможностей. Для Миши он — вынужденная мера. Настолько, что он даже начал жалеть. Это не Сочи. Не юг, где хотя бы пахло морем и хвоей, это даже не его родные Алматы, где похоронен отец. Здесь старенький «Юбилейный», новый тренер, Россия. Сырой асфальт, неугомонный ветер, крошечная студия на окраине, за которую Шайдоров отдал последние деньги. Косые взгляды прохожих. Ровный голос Урманова в трубке. Слова. Точнее, три предложения: «Меня закроют, Миш. Возьми из сумки конверт. Уезжай сегодня же». Жизнь перевернулась в одно мгновение. Ещё две недели назад Миша тренировался в полную силу, оттачивал программы на олимпийский сезон, а потом — всё. В один момент. Опечатанный «Сириус», машины с мигалками, испуганные дети-одиночники и их злые родители. А Шайдоров — иностранец. В этой стране у него нет защиты. Вещи под замком, тренер в СИЗО, СМИ молчат. Он никогда не любил Россию — он любил Казахстан. Любил отца. Любил своего тренера, что бы тот ни натворил. Короче говоря, Михаил совсем не хотел уезжать. Он и на Сочи-то согласился под давлением, а теперь вокруг чужие Питер и лёд, абсолютная, страшная беспомощность, которой он сопротивляется, но в конце концов, сдаётся. Ночует на катке, потому что сил доковылять до метро нет, и не знает, чем завтра платить за квартиру. Он чувствовал себя предателем Казахстана. Он и так его предал, когда согласился уехать из Алматы, но там и онкология отца повлияла — видите ли, в Сочи лучше медицина… в общем, он не спорил. Алексею Евгеньевичу доверял. Просто сейчас ему казалось, что он взял и вытер свои грязные ноги о флаг своей родной страны. Не потому, что хотел, а потому, что настояли, а он не стал спорить. И теперь Миша одновременно чувствовал себя брошенным всеми ребёнком. Денег почти не осталось. Федерация никогда не была щедрой, а Миша экономить совсем не умел. Наскрёб то, что было в квартире, взял конверт от Урманова — и сумма растаяла на глазах за грёбаную неделю. Неделя… а он уже ни с чем. Тренировки стали тяжелее, коллектив в группе принял его настороженно, но без враждебности, а Миша всё равно чувствовал себя чужим: единственный, кто занимается бесплатно, единственный, кто видит международную арену, единственный, чей тренер находится в судах, а никто вокруг даже не знает об этом. Не знает правды. Миша тоже не знал. Никогда не хотел знать. Он успел посетить Казахстан и обзвонить, кажется, всех специалистов, к которым можно было перейти — но они называли или до ужаса высокие цены, или совсем не были готовы тренировать спортсмена олимпийского уровня. Миша и не хотел ослушиваться Алексея, и не собирался менять место жительства — но Питер оказался единственным решением. Тяжёлым, резким. Но решением. Он не знает, что будет завтра, и чаще обращается к Богу, когда становится совсем страшно. Улицы забиты, в метро постоянно кто-то толкается, и теперь из-за одного чудака телефон Шайдорова разбит. Просто толкнули. Просто выпал из рук, а защитного стекла не было. Но он не ругался. Стал ещё больше жалеть о том, что не ценил жизнь, когда всё было нормально. Он ведь ещё и смел на что-то жаловаться — а сейчас готов ночевать в раздевалке, чтобы сэкономить мелочь. Жизнь — одна сплошная жалость. Но на льду и в зале он забывал об этом. Здесь не жалеют, однако остальные смотрят с интересом. Иногда просят автографы, Миша улыбается, а внутри всё сжимается. «Как я буду выступать, если всё так резко поменялось?» Нет, он, наверное, не любит не Россию. Он не любит систему. Суды, полиция, холодная бюрократия, лицо Татаурова, когда он не готов, пустой кошелёк. Где твои силы, Мишенька? А ну-ка, соберись! И приходится. Каждый день, каждую подкатку, каждый прыжок. И залом на левом коньке всё больше и больше. Шнурки чаще приходится перезавязывать. Уже и перчатки все порванные, а заменить не на что. Только продолжать. Скоро этапы, Миша, терпи. Терпи. Терпи боль, бедность, неудобства. Терпи смех кудрявого одногруппника, который всю тренировку крутится рядом, обсуждая что-то настолько громко, что у Миши, кажется, начинают болеть уши. Как же его раздражают такие эмоциональные люди! Хвастливые… и шумные. Те, вокруг кого всегда толпа. Чёртов Влад. Владислав Дикиджи. Весь такой успешный. Новая машина, квартира, медаль с Кубка России. Что-то показывает на таком же новом телефоне. Но это масштаб страны, не больше. Разве это уровень? У Миши в послужном списке — пьедесталы международных этапов Гран-при, Чемпионаты четырёх континентов и мира. Мировой уровень. Хотя толку? Это ведь не вина российских спортсменов, что их федерация не собирается бороться за выход, да и, по сути, не должна. Это не их выбор — сидеть отстранёнными внутри страны. Но ответ на последний вопрос мало кого устроит: Миша гниёт в Питере, худеет на глазах и катается на почти сломанных коньках. Смех Дикиджи за спиной усилился. Терпения не осталось. — Нельзя быть потише? — возмущённо спросил Миша, когда в очередной раз проехал мимо. Влад тут же обратил на него внимание и резко обернулся, почти припечатав Шайдорова в борт. Миша в недоумении притормозил, ловя на себе взгляды проезжающей мимо Арины Кшецкой, которая пару секунд назад смеялась вместе с Владом. — Шайдоров, ты этого просто не видел!! — воскликнул кудрявый. Он ткнул телефоном прямо в лицо Миши — тот явно не ожидал, что Дикиджи так бесцеремонно почти прижмётся к нему и так громко вскрикнет. На экране открытый Тик Ток. Играет видео которое, по всей видимости, сделано фанатом. На нём Илья Малинин и Пётр Гуменник обнимаются, целуются, что-то обсуждают… на фоне играет попсовая песня, куча фильтров, и сразу видно, что кадры сгенерированы искусственным интеллектом. Миша поморщился, хотя, признаться честно, выглядело это… достаточно забавно. Особенно для человека, который лично знает Илью. Но веселиться совершенно не хотелось — не в его ситуации. Зато Дикиджи, ей-богу, со смеху помирал: он сложился пополам и даже закашлял, прижимая телефон к груди. — Я это Пете покажу! — прокричал он сквозь смех. Фигуристы вокруг почти не обращали на Влада внимания. Кажется, в их группе это обычное явление. Влад выглядел очень легкомысленным и весёлым. Он начал хлопать Мишу по плечу. Шайдоров изначально хотел уехать, но что-то его остановило. Хотелось ответить. — Я не думаю, что ему понравится, — получилось не так агрессивно, как Миша себе представлял. Буркнул под нос. — Да ты его просто не знаешь! Я знаю, ему зайдёт! — Влад тут же закинул руку на плечо Миши и прижал к себе, вынуждая поехать вместе. Шайдоров особо и не сопротивлялся. — Как тебе Питер, м? Какой-то… знаешь, мрачный ты типок. Сорян, мы так и не заговорили нормально. Я хотел подойти в раздевалке, но ты там всё!… Слова лились из Влада словно водопад. Он запинался, торопился, улыбался, и Миша даже притормозил. Влад выдержал небольшую паузу, отчаянно жестикулируя. — Что-то над этими коньками со скотчем всё корчишься и корчишься… короче, я не стал лезть. Извиняй! — Ну… знаешь, я сейчас на тренировках сосредоточен, — попытался оправдаться Миша, будто был обязан ответить, — мы… должны тренироваться. — А мы что делаем? — возмущённо поинтересовался Влад. — Знаешь, сколько калорий сжигается вот так просто по кругу ездить? Влад вдруг резко отпрянул от Миши, из-за чего тот пошатнулся, и стал активно что-то листать в телефоне. Экран замигал разными цветами. — Короче, я на тебя в Тик Токе подпишусь, ок? У тебя же он есть? — Есть. — Я напишу! Влад тут же улыбнулся: глаза сузились, показались немного кривые зубы, но выглядело это очень даже мило. Миша, было, хотел улыбнуться в ответ, но на арене вдруг раздался грохот, будто кто-то с силой открыл тяжёлую дверь. Влад отреагировал почти моментально, выключив телефон и крепко сжав его в своих ладонях. — О, Татаурочка пришёл! — Миша не сразу понял, кого имеет ввиду Влад. — Я мигом! Влад тут же рванул к бортику. Миша пару раз поморгал. Что, чёрт возьми, только что произошло? Влад, ТикТок, Малинник… Миша впал в ступор. Он не знал, что его повергло в шок больше: навязчивость Дикиджи или собственная выдержка. Ему казалось — стоит оказаться так близко к Владу, и агрессия возьмёт верх. Не думал, что попытается спокойно ответить, а уж тем более — как-то оправдаться. Будь его воля, он бы придушил его. Стукнул головой о лёд пару раз и стянул коньки. Если бы они оказались ему впору — оставил бы себе. Хоть какой-то толк. Хоть на что-то Миша смог бы повлиять. Но он не сделал этого. Миша смотрел вслед уезжающему Владу. Тот подкатил к борту, за которым стоял Олег Станиславович, и принялся что-то активно ему рассказывать. Миша поймал себя на мысли, что Влад напоминает ему отца, Станислава Александровича. Такой же резкий, громкий, слишком тактильный. Смеётся над глупыми шутками как ребёнок. И его все любят: Татауров, кажется, был единственным, кто выглядел рядом с Дикиджи недовольным. Миша грустно усмехнулся. Он любил своего отца. Кажется, у них явно было что-то общее, когда папа был моложе, здоровее, живее. Может, поэтому Миша не оттолкнул Влада? Не ударил в челюсть и не съязвил, а покорно слушал всю ту чепуху, которую Дикиджи пытался до него донести… Или не совсем чепуху? Влад и вправду выглядел дружелюбным. Звучал пусть и слишком вызывающе, но вы видели его глаза? Добрые. Как у оленёнка! Но когда он видел, что Влад с точно таким же напором контактирует с другими, становилось даже как-то обидно... будто тебя использовали или, что ещё хуже, к тебе привязались, просто чтобы потом с кем-то другим посмеяться. Вдруг Влад поймал взгляд смотрящих на него карих глаз Миши и подмигнул. Расстояние между ними превышало десять метров. Шайдоров почти удивлённо вскинул одну бровь. Почему он вообще пытается оправдать Дикиджи? Хотелось спросить: «Миша, у тебя всё хорошо?». И он бы ответил самому себе. «Нет». В моменты, когда было тяжело, Миша всё равно не мог сказать, что ему слишком плохо — мол, бывает и хуже. Но в этой ситуации пытаться найти слова помягче не было смысла. И пусть Миша в глубине души надеялся на хороший финал: Урманова освободят, он вернётся на родину и сделает вид, будто это были технические неполадки… Найдёт любое нелепое объяснение: приехал проверить уровень, пообщаться с коллегами, посетить Питер, в конце концов. Вырвал бы эту страницу своей и без того несладкой жизни. Но внутри что-то кричало: всё не должно закончиться так просто. Так что найти друзей здесь он был бы рад. Нет, не так. Он был бы не против, появись у него претендент на дружбу. Такую, что не будет мешать или, наоборот, даже поможет в нелёгкой ситуации. Поэтому и Влада он почему-то не убил, а даже поддержал. Пусть неумело. Пусть даже через через силу. Дальнейшая часть тренировки прошла как в тумане. Миша привык работать на износ, и этот день не был исключением, однако прыжки всё равно шли не так гладко, как раньше — сказывалось то ли недоедание, то ли этот странный диалог с Дикиджи… И эти глупые коньки каждый раз развязывались… Приходилось садиться на скамью, перевязывать и заматывать их скотчем, пока кожа не посинеет. Интересно, что будет делать Миша, когда скотч закончится? А Влад на льду был везде и сразу: прыгал, падал, смеялся во весь голос, слушал замечания от тренера и тут же вновь летел на четверной. Проезжал мимо, будто тормозить своего нового одногруппника и показывать ему мемы — норма. Интересно, а чего, собственно, ожидал Михаил? Дорога до дома выдалась ещё более тяжелой. Заняла больше часа под дурацким дождём. Миша промок насквозь. В метро было слишком много людей, а весь путь до крошечной студии где-то позади громко лаяли собаки и дрались пьяные. Он устал настолько, что, добравшись до дома, даже не стал включать свет. Просто скинул ботинки и куртку, лёг на скрипучую узкую кровать. Даже не поужинал. Спортивная сумка так и осталась брошенной где-то в коридоре. Подушка моментально стала влажной от мокрых волос. У него на куртке даже капюшона не было, что уж там говорить об адекватных приёмах пищи. Он уже было закрыл глаза, как вдруг телефон завибрировал. Ещё раз и ещё раз. Миша лениво цокнул, но всё же потянулся к мобильнику, лежащему в одном из отсеков его спортивной сумки. Паутина трещин на экране неприятно полоснула по пальцам. Наверное, Урманов! Какие-то хорошие новости… Под пальцами загорелся экран. Среди уведомлений висело всего три — из Тик Тока. Серьёзно? avemoves2 смотрел(-а) ваш профиль. avemoves2 стал(-а) вашим подписчиком. avemoves2 отправил(-а) вам стикер. Миша невольно поморщился. Он пялился в экран несколько минут, но так и не решился разблокировать телефон. Эта навязчивая идея Влада подружиться, если Миша его правильно понял, не решала проблем с деньгами, не вытаскивала Урманова из СИЗО и не заменяла коньки. Но под рёбрами стало чуть теплее. Совсем немного. Миша не ответил. Он засунул телефон под кровать, завернулся в тонкое одеяло и закрыл глаза. Но гаджет завибрировал вновь. А потом — ещё четыре раза, если не больше. Влад начал скидывать ему Тик Токи и явно не собирался останавливаться. Миша закатил глаза, достал мобильник и попытался включить беззвучный режим, но тот никак ему не поддавался. Миша успел обматерить и Влада, и Питер, пока сенсор окончательно не послушался и выключился. Шайдоров тут же кинул его рядом с собой и закрыл глаза. Терпи, Миша. Терпи.