Покидая Велкинвильв

— И это было то, чего я не знал о боли, несмотря на очень, очень обширные познания в этой области, — темный эльф улыбнулся и тень былого очарования отразилась на его стянутом шрамами лице. Впрочем, через секунду его голос снова стал серьезным. — Если ее испытывает тот, кто тебе дорог, она становится невыносимой. *** Огромное тело кваггота лежало перед храмом, заливая кровью ступени из зархвуда. Джорлан поднял по дороге и приволок на себе Сорна, ноги которого одним ударом сломал здоровенный варвар. Сорн часто дышал, в его застывших глазах не было ни намека на разум. Джорлан полагал, что болевой шок убьет его прежде, чем будет оказана помощь, но взялся нести его для того, чтобы его не отправили загонять рабов обратно вместе с остальными солдатами. Он видел, как Аша упала. Но сейчас у храма слишком много солдат, чтобы разглядеть ее. — ...сковать цепями, на работы не выводить, — раздавала указания Ильвара. — Зачинщиков скармливать паукам по одному в день. — Караванщики... — раздался слабый знакомый голос, и Джорлан чуть было не упал на колени рядом с Сорном. Она жива. Стрела, которую он не успел остановить, ее не прикончила. — Могут отправляться в Бездну, если вообще явятся! — громыхнул голос Ильвары и Джорлан был далеко не единственным, кто вздрогнул в этот момент. Госпожа Миззрим отличалась королевским хладнокровием, решительно ничто не могло вывести ее из себя... до этого момента. — К дьяволу деньги! Это бунт, и он должен быть подавлен! — Да, госпожа, — среди наступившей тишины тихий голос младшей жрицы был слышен особенно ясно. Солдаты спешили выполнять указания, на площадке перед храмом становилось свободнее. Аша сидела у ограждения, держась за раненую грудь, оперение стрелы торчало из окровавленных одежд. Джорлан сцепил зубы и отвернулся, пытаясь усадить Сорна так, чтобы он не вывалился за ограждения. Тот поднял затуманенный взгляд и уставился на него непонимающе, впрочем, говорить сил у него все равно не было. — Шур, протолкни стрелу, — уже гораздо спокойнее проговорила Ильвара. — Жрица Вандри понадобится мне уже завтра. Если стрела останется в ней, это будет забавно, но крайне непрактично, — она обернулась к стоявшему неподалеку Ниму и приказала: — Собрать раненых. Воспользовавшись тем, что Ильвара не смотрит на него, Шур быстро опустился на колени перед сестрой. Они обменялись бледными, едва заметными улыбками, а затем, собравшись с силами, Аша кивнула. Ее крик, как и тихая, почти нежная улыбка Ильвары в этот момент, надолго отпечатались у Джорлана в памяти. Поднявшись и не видя ничего перед собой, он отправился вслед за Нимом. Чем быстрее соберут раненых со всего аванпоста, тем быстрее они получат помощь. Все они. Минуты утекали одна за другой. Джорлан разрывался между тем, чтобы двигаться как можно быстрее и не привлекать внимания лихорадочной деятельностью. Наконец, раненых солдат собрали всех вместе. Ильвара встала в центре небольшой площадки и снова воздела руки. — Темная Мать, в тяжелый час я возношу тебе хвалу! Мы выстояли и повергли врагов во славу твою, — ее голос разносился над головами солдат, но глаза смотрели на побелевшие пальцы Шура, зажимающие рану младшей жрицы. — Даруй своим воинам исцеление. *** Впервые за долгое время Джорлан не вошел в покои Аши вслед за ней, нашлись дела поважнее. Выживших рабов нужно было заковать в кандалы, чтобы они не предприняли еще одной попытки побега. Почти все пленники были ранены или просто избиты, но Сарит Кзекарит сидел на своем обычном месте в углу, скрестив ноги и уставившись невидящим взглядом прямо перед собой. Никаких признаков борьбы ни на коже, ни на одежде. Джорлан не видел этого темного эльфа среди нападавших. Неужели у него одного хватило ума не идти навстречу верной смерти? Впрочем, его заковали все равно. Когда все до одного раненые оказались в казармах, а рабы — в кандалах, Шур выставил дозор и приказал остальным расходиться. Джорлан взбежал по ступеням в спальню младшей жрицы, он не стал даже спускаться за своим оружием под аванпост, хотя это грозило ему серьезными неприятностями на следующий день. Аша сидела на своей кровати в окровавленном одеянии, она дышала осторожно и неглубоко. Джорлан подошел к ней и попытался расстегнуть застежку платья, чтобы осмотреть рану, но пальцы дрожали, а задубевшая от засохшей крови ткань не поддавалась. Невозможно было снять рукав, не заставив Ашу поднять руку, а это причинило бы ей еще больше боли. — Режь, — коротко сказала Аша, и Джорлан потянулся за кинжалом. — Кровотечение остановилось, но это будет чертовски долгая ночь. На этот раз у Ильвары действительно не было заклинаний, чтобы исцелить всех. Она сумела только сделать так, чтобы никто не умер до следующего утра, когда богиня снова подарит жрицам часть своих сил. И Аша должна была дожить до этого момента тоже, иначе госпожа Миззрим останется один на один с толпой отчаявшихся рабов и двумя десятками ослабленных солдат. Прислушиваясь к коротким подсказкам, он смог избавить Ашу от платья. В другой ситуации вид ее обнаженной груди доставил бы ему немало удовольствия, но сейчас он мог смотреть только на почерневшее от запекшейся крови отверстие от стрелы, которую не смог остановить. Солдат учили накладывать повязки, и это была бы довольно простая задача, если бы он не вздрагивал каждый раз, когда Аша морщилась от боли. Теперь он понимал, что толкало ее на все эти безумные поступки. Он отдал бы все что угодно, чтобы ей стало лучше, но не мог сделать практически ничего. Видеть ее боль гораздо хуже, чем терпеть собственную. — Чем еще я могу вам помочь? — осторожно уложив ее в постель, спросил он. — М-м-м, — ее бескровные губы сложились в улыбку, — как много вариантов ответа... И теперь он понимал, почему она остановилась, почувствовав вкус крови на его губах. Она не могла думать об удовольствии, пока тот, с кем она хотела его разделить, испытывал боль. Также, как он сейчас не может. — Я всё испортил, — вздохнул он, садясь рядом с ней на кровать. — Не всё, — болезненно поморщившись, вздохнула она и прикрыла глаза. — Половину, — вслепую поглаживая повязку, она инстинктивно пыталась унять боль, но в ее пальцах не осталось ни капли силы. — Вторую половину испортила я. Это игра для двоих, и мы оба проиграли. Аша открыла глаза и посмотрела прямо на него. — Я полагаю, ты предпочел бы не знать ничего обо мне и моем брате. Джорлан поджал губы и надолго замолчал. Меньше всего ему хотелось раскрывать собственные постыдные тайны перед женщиной, которая так важна для него. Но каждый раз, когда он открывал ей сердце, получал в ответ гораздо больше, чем рассчитывал. Может быть, ему стоит рискнуть еще раз. — Тяжело смириться с тем, что пока я ночи напролет должен был участвовать в жестоких играх своих сестер, кто-то засыпал рядом с женщиной, которая позволяла ему быть настолько... свободным. — Даже если сейчас все наоборот? — тихо спросила она и, отняв руку от повязки, осторожно коснулась его плеча. Он тут же склонился, чтобы поцеловать холодные пальцы. Она простила ему и дерзость, и зависть, и даже ревность, на которую мужчины не имеют никакого права. Все это время Джорлан был тем парнем, которому позволено слишком многое... — Почитай мне, — бессильно уронив руку на шелковые простыни, попросила она. — Мне нравится твой голос. Книга, лежавшая ближе всего к кровати, оказалась очередным путеводителем. Многие из них Аша знала наизусть, и потому безошибочно определяла происхождение товаров с поверхности. И все равно время от времени она их перечитывала. — Невер-винтер, — прочитал он заголовок самого крупного раздела. — Какое странное название... — Должно быть, там никогда не бывает снега. — Снег? — Хлопья замерзшей воды, медленно падающие с неба, — тихо объяснила Аша, ее глаза были закрыты. — Очень красивые, — вздохнула она и губы украсила мечтательная улыбка. — На вкус как звездный свет. Но доверять им не стоит. Если снега становится слишком много, он может убить нерасторопного или спящего. Уснувший под снегом не проснется никогда. Такая тихая, красивая, уютная смерть...