Порнозвезда

Город превратился в размытые полосы неоновых огней. Мелисса вела машину так, словно городские улицы были её личной гоночной трассой. Она не использовала навигатор, она просто чувствовала пространство. Я молчала, вжавшись в кожаное сиденье. Внутри меня боролись два чувства: ярость на то, как бесцеремонно мою жизнь перевернули с ног на голову, и дикое, почти первобытное восхищение. Она была тем огнём, что опалял мои крылья, и той, что резала их по миллиметру. Я смотрела на профиль Мелиссы — сосредоточенный, с острыми скулами и холодным блеском в глазах. — Почему я? — наконец нарушила тишину я, когда мы вылетели на пустую эстакаду, возвышающуюся над портом. Мелисса резко ударила по тормозам. Машину занесло, она развернулась на 180 градусов и замерла у самого края ограждения, качнувшись на подвеске. Двигатель продолжал ровно урчать, как сытый зверь. Мелисса заглушила мотор. Наступила тишина, нарушаемая только щелканьем остывающего металла. Она повернулась ко мне, положив руку на спинку своего сиденья. — В ту ночь в клубе... — Мелисса заговорила тихо, и её голос в тесном пространстве салона казался осязаемым. — Я видела много лиц. Но у тебя был взгляд человека, который ищет стену, об которую можно разбиться. Ты водишь не ради победы, Алекс. Ты водишь, чтобы почувствовать себя живой. Ты искала то, что зажжет тебя. Что заставит дышать. Она протянула руку и коснулась моей шеи, там, где бешено бился пульс. — У нас одна и та же болезнь. Мы обе ищем предел. Но твоя Кристина... — Мелисса пренебрежительно усмехнулась, — она была твоим тормозом. А тормоза в этой игре убивают быстрее, чем скорость. — Ты решила, что имеешь право меня «спасать»? — я прищурилась, чувствуя, как внутри закипает протест. — Подрезая меня на трассе? Позоря меня перед всеми? — Я не спасаю, — Мелисса подалась вперёд, наши лица разделяли считанные сантиметры. — Я забираю то, что принадлежит мне. — Какого хуя ты решила, что я твоя? То, что я ответила тебе на поцелуй, — это ещё не означало, что я согласилась играть по твоим блядским правилам. Мелисса достала из кармана куртки зажигалку, щёлкнула ею. Маленький огонёк отразился в её зрачках, делая их почти демоническими. — Тот поцелуй на финише... это была не постановка для толпы. Это была метка. Теперь каждый на этой трассе знает: ты — моя территория. И ты сама этого хотела. Иначе ты бы вышла из машины ещё там, на старте. Я хотела возразить, хотела сказать, что это безумие, но слова застряли в горле. Я понимала, что Мелисса права. Это дежавю, которое преследовало меня, — это было узнавание родственной, такой же поломанной души. — Я не буду играть по твоим правилам, блять, слышишь? — рявкнула я. Мелисса медленно убрала зажигалку и вдруг одним плавным движением перебралась на пассажирское кресло, фактически вжимая меня в сиденье. Её «бешеная аура», о которой говорил друг, теперь заполняла всё пространство, не оставляя кислорода. — Не рычи, зайка, — Мелисса накрыла мои губы своими, на этот раз медленно, пробуя на вкус мой страх и пробуждающуюся страсть, — мы поедем ко мне. — Даже если ты думаешь, что я буду играть по твоим правилам, ты ошибаешься, малышка. Таких, как ты, миллион! — Да? — бровь Мелиссы взметнулась вверх. — Тогда какого хуя побежала за мной после клуба и искала меня глазами? Она отстранилась и посмотрела прямо в глаза. — Ты меня очень желаешь, Алекс. И я это вижу. А я тебя. Не дрейфь. Всего одна ночь в «ещё одной очередной квартире». Мы просто переспим. А дальше сама уже решишь, что делать с «нами». В этот момент я поняла: пути назад нет. Кристина, прошлая жизнь, спокойные вечера — всё это осталось там, в дыму финишной черты. Я не хотела снова потерять её из виду. Она игралась со мной, предлагая выбор. Я протянула руку, перехватила инициативу и сама притянула Мелиссу за воротник куртки для нового поцелуя. Пробежалась ладонью по её бедрам, поднимаясь выше и сжимая её ягодицы своими ладонями. Этой ночью на улицах города родилась самая опасная пара, которую когда-либо видел этот асфальт. Две гончие, которые нашли друг друга в темноте. И мне было похуй, кто что скажет. Она была моей частью. Моей кармой. Моим кислородом, от которого хотелось задохнуться. Она была той сукой, от которой можно ахуеть. И она дополняла меня.