Теневая община

— Не вытворяй ничего лишнего. — Так так так, ну и что это значит? Два брата спорили друг с другом, выходя на публику. Демоны и демоницы во всевозможных пышных, облегающих, строгих, местами абсурдных нарядах ждали и хлопали их высшей знати. Своими собственными очами узреть монаршую семью удавалось не каждый год. Местами старший претендент на трон и вовсе не появлялся на вечерах и балах. Местами приходил только на несколько минут и сразу же удалялся. Дворяне всегда обращали на него большее внимание. Во время существования короля демонов, как к старшему принцу и одарённому ребёнку, а после ужасной смерти короля, как к первому на очереди претенденту на престол. Во время того, как Зелдрис махал, Мелиодас разлегся на одном из двух тронов. После смены правителей в мире демонов, поменялись и порядки. Второй принц начал делать из ужасной преисподней, вполне культурное место. Демоны перестали быть такими же бесцеремонными как животные и стали вести себя как настоящие воспитанные подданные. Единый большой и величественный торон снесли, а вместо него поставили два чуть поменьше. Будь король жив, он бы удивился и возмутился теперешней преисподней. Мелиодас, подперев рукой своё лицо, лениво осматривал каждого присутствующего. На несносных дам он старался не смотреть. Особенно на тех, кто своими компрометирующими нарядами и действиями пытались привлечь его внимание. Один из многочисленных минусов таких сборов. Обязательное наличие таких вот особ, что приходят высказать свое восхищение его правильными для их мира делами и как бы невзначай дотрагиваются до него или же также случайно придвигаются своими приоткрытыми грудями. Многие хотели соблазнить красавчика — принца. Никому это не удавалось, но каждая все также надеялась что станет первой в этом проигрышном деле. Многим из них не давала задаться и то, что они застали момент, когда старший принц укладывал в свою постель и по две и по три девушки за вечер. Некоторым на балу посчастливилось оказаться когда-то в этой нише и по этому они хорошо помнили Мелиодаса как отпетого любителя женщин. В очередной раз приходя на такие мероприятия сейчас он уже не удивлялся если к нему подходила какая нибудь женщина, кокетливо говоря, что когда-то две тысячи лет назад принц заметил в ней особенную красоту и не мог позволить, чтобы другой мужчина присвоил ее себе. Красивыми литературными заваротами намекала, что они переспали. В своем бело-красном одеянии и, конечно же, с синей патриотской ленточкой на груди, блондин восседал на троне, опять ища взглядом ту самую. Её все не было и не было. Мелиодас прождал двадцать минут в надежде на чудо, но оно так и не случилось. Собираясь уходить, он встал со своего места, и толкнул брата по плечу. Своеобразная традиция, перед уходом подобным образом оповещать его. Зелдрис уже наизусть её запомнил. Он выдохнул, перед тем как разочарованно посмотреть на Мелиодаса. Испепеляя его взглядом, Зелдрис почесал затылок и махнул тому рукой, отправляя его с миром. Тем более уже скоро должна была прийти Гельда. Но тут Мелиодас и Зелдрис обернулись на бурные возгласы людей. Дамы и Джентльмены от чего-то хлопали и кричали, собравшись в импровизированную кучу. Столпившиеся люди не давали двум интересовавшимся понять в чем дело. Но стоило толпе чуть-чуть рассосаться, все стало ясно как белый лист. На бал, спустя столько веков, пришла Элизабет, один единственный охотник на демонов. И вроде если посудить логикой дворяне не должны были её так приветствовать, ведь она убийца их сородичей. Но в этом мире все было не так обычно. Демоны преисподней не признавали демонов подчиняющихся другому высшему демону. Для них они были не больше чем предателями, переметнувшимися на сторону врага. А Элизабет истребляла их. Поэтому в кругу демонов следующим законов, ей благоволили. Убивая чудовищ, ей восхищались, называя святой. Она была на ровне популярна с королевской семьей. Мелиодас увидел её в числе многочисленных демониц. С серебряными завитыми локонами, в строгом облегающем платье с золотыми серьгами в форме солнца. Зелдрис подозрительно взглянул на хитрую Мерлин слева от него. Она вертела в своих тонких пальчиках бокал полуопусташонного вина и улыбалась, глядя на общую картину. В глазах Зелдриса промелькнула и вертелась мысль, что именно эта особа подбила абсолютно не социальную Элизабет к такому шагу. И платье тоже вероятно было её рук дело. В отличие от брата, блондину абсолютно не было дела до всего этого. Причины, смыслы этих поступков. Мелиодас видел перед собой её — Элизабет, в кротком облегающем сексуальном черном платье, с губами цвета темной вишни и ясными голубыми глазами. Красота её превосходила каждого в этом зале. Она была настолько прекрасна, насколько он даже представить не мог. Посторонние тоже это видели. После тысячи лет своего отсутствия, Элизабет появилась так ярко. Все молодые джентльмены пытались как-нибудь привлечь её внимание. Их дамы стали бы ругаться, если бы сами не попали под чары. Не зависело кто это, парень или девушка, все хотели попасть в её круг внимания. Мелиодас улыбался, видя это. Они видели её красоту, они восхищались ей. Это доставляло сильное удовольствие. Ведь она в действительности была умопомрачительна, и каждый должен был это узнать своими собственными глазами. Какая ревность может быть если в разум приходит божественное осознание, что во всей жизни с Элизабет может быть только он. Никто больше не видел её всю, от волос до кончиков пальцев. Это было давно, но в памяти Мелиодаса остались все картины в ярких красках. Блондин сдул мешающую челку с глаз и решил спуститься вниз с этого пьедестала к ней. Толпа всë исчезала и очертание девушки становилось все четче. Вместе с ней появилось и очертание другого человека. Прищурившись, все удовольствие, прилитое к крови, исчезло. Какой же это был наглый придурок. Этот чертов Хаузер шел чуть по даль от Элизабет. Под пристальные взгляды некоторых демонов, мужчина немного опешил. Любой бы поблизости почувствовал его запах человеческой крови. Все провожали его взглядом, пока он сам пытался не стать едой. Хаузер, кажется, был самым настоящим самоубийцей. Он по собственному желанию забрался в вольер к дикому и голодному Льву. Мелиодас был бы не против что бы его съели. Этот глупый человек серьёзно решил что исправится с этим, подумал, что сможет присутствовать во второй жизни Элизабет и не умереть в первый же день. Но она будто бы защищала смельчака и другие это видели. Из-за этого никто и не спешил высказываться. Хаузер поправлял свой костюм, не зная куда себя деть. Мелиодас смотрел на это, пока шёл к ним. Зелдрис настойчиво попросил его не раздувать спектакль. Будто бы он так делал. Мелиодас хотел улыбнуться, чутка поприставать к Элизабет и безмолвно указать на место того придурка. — Элизабет, ты всё-таки пришла, — блондин привлек внимание, положив руку на её спину. Он обратился к Хаузеру, оглядывая его с ног до головы — И ты тоже, человек. — Как видишь. — тот едко улыбался, будто бы не замечая возмущений столпившихся. Этих троих буквально со всех сторон окружили. Каждому был интересен их разговор. В одном месте, в двух шагах друг от друга, собрались принц, святая и человек. Событие столетия. Девушки в шляпках и с веерами все так же восхищались красотой Мелиодаса, а их кавалеры возмущались поведением человека. Он обращался к принцу с неподобающим тоном. Говорил с ним неформально, что крайне было недопустимо. — Как ты сюда попал? Мы не отправляли тебе приглашения. — Мне отдал Бан. Он не смог сам прийти. Оказалось это приглашение было двойным. — Хаузер посмотрел на девушку которая не присутствовала в их разговоре — Я не мог отказаться. — Вот как, — сказал блондин, вздерая бровь — Ты же понимаешь, что людям здесь не рады? А то вдруг тебя…- Мелиодас задумался — Убьют например. — В каком это смысле? — Никаком. Просто, чтобы был по осторожнее. — он улыбнулся, обеляя свои зубы, и склонил голову в бок. — Если хотите, можете подраться друг с другом, — наконец подала голос Элизабет — Но тебя убьют, а тебя я сама убью. И вы оба сдохните. — Умереть от твоих рук, милая, одно из моих желаний. — блондин аккуратно поднес руку Элизабет к своим губам и поцеловал, передав всю свою любовь и нежность. Девушка убрала с себя кисть Мелиодаса, и ушла к открытому окну. После недолгих переглядок и ласковых словечек, блондин всё-таки показал Хаузеру самое безопасное в этом зале место. Оно находилось рядом с его братом, на возвышении. Ничего безопаснее здесь просто не представлялось. Демону не было бы удовольствием рядом, на глазах принца убивать свою жертву. В этом был плюс для них обоих. И они это понимали. Для Мелиодаса это был конечно же хороший шанс связать по рукам и ногам этого несносного человека. Поэтому ехидная улыбка блондина провожала разочарованного Хаузера. Мелиодас молча смотрел как его фигура исчезала в толпе, и немного погодя, он пошел к открытому окну, за которым скрывался балкон. Ночной свежий ветер обдувал это место, развивая алые ткани изнутри. Элизабет прислонилась к мрамору и сложила на них свои руки. Как и Хаузеру, для нее не было здесь никакого места. Единственное убежище, где она могла чувствовать себя спокойно, был каменный выступ в окне, защищенный стенами. — Элизабет… Она обернулась к нему лицом. На фоне ночного неба, не освещённого никаким светом, её глаза казались ещё ярче. Они освещали его душу и показывали где находится вся любовь демона который должен был быть бесчувственным. Элизабет не выглядела радостной. Ей будто было плохо, грустно от места в котором она не нашла себе место. От этого Мелиодасу было ещё грустнее. — Тебе не холодно? — спросил он, но Элизабет не ответила. Она смотрела в даль. На этой земле не было ни одного местечка где она могла бы спокойно жить для себя. Не ради мести, или спокойствия других демонов, а ради себя. Мелиодас не решился спросить снова, он лишь снял с себя верхнюю одежду, оставшись в рубашке, накинул на её плечи. А затем блондин тоже положил руки к краю балкона. — Думаешь, есть ли тебе здесь место? — Откуда ты знаешь? — Это же ты, Элизабет. Ты мне родной человек. — издал глухой смешок блондин. — Я тоже задавался этим вопросом все эти годы когда тебя не было. Думал, есть ли мне смысл жить здесь если в моей жизни тебя уже нет. — девушка смотрела на смеющегося над собой Мелиодаса сквозь свои локоны, что падали ей в глаза. — Но я демон. Я не мог убить себя. Элизабет не могла больше смотреть на эти облитые грустью зеленые глаза. Она крепко нашла опору на своих ногах и, отворачиваясь еле слышно произнесла: — Я бы тебя не стала убивать. После этих слов Элизабет ушла, оставив от себя только слегка заметный запах лаванды, который улетучился под порывом уличного ветра. Мелиодас остался стоять там совсем один. Он впал в лёгкий транс на протяжении половины вечера. Придя в себя, блондин усмехнулся над собой и, почесывая свой затылок, вернулся в шумную толпу. Мелиодас ходил по залу в разные стороны. Его неосознанной целью стало осмотреть все украшения на стенах и потолках. Сверкающая хрустальная люстра либо картина столетней давности, все лишь бы не возвращаться к этому пьедесталу. Он прошел мимо Дерьери, мимо Эсканора, Артура, Монспиета. Встретил каждого и иногда поглядывал на своего брата рядом с которым находились Гельда, Мерлин, и Хаузер. На последнего он даже смотреть не стал. Может несознательно он хотел встретить Элизабет. Мелиодас возился в своих золотых прядях и шел к выходу, что ввёл в коридор. Приоткрыв дверь с сотни раз больше него самого он скрылся за ней. Мелиодас пытался остаться незамеченным толпой. Прислонившись к обратной стороне, блондин выдохнул. В этом темном месте, кое-где освещённым фонарями, не стоило переживать, что кто-то наблюдает и ищет встречи. Открыв глаза, он не ожидал, что встретит кого-то ещё в этом пустом месте. И на удивление, прищурившись, он узнал в этом кто-то Элизабет. — Элизабет? С тобой всё нормально? — блондин осторожно шел к забившейся в угол где-то в дали коридора, девушке. По её состоянию нельзя было сказать что она в порядке. Бедная сидела на своих коленях, схватившись за серебряную голову и будто что-то шептала. — Боже, Элизабет, что с тобой? Тебе плохо? — Мелиодас склонился перед ней, пытаясь взять за плечи. — Отвали! — она оттолкнула его с полукриком. — Прекрати, Элизабет, прекрати. — словно мантру читала она, игнорируя волнующегося блондина. — Элизабет…- Мелиодас дотронулся до её лица, но тут же получил пощёчину от девушки. — Я же сказала, отвали. — Её крик смешался с безнадёжностью и слабостью, выливаясь больше похожим на мольбу о помощи. Её резкий взгляд метнулся на блондина, оголяя перед ним практически всю душу. — Твои глаза…— в смятении вымолвил Мелиодас. Элизабет смотрела на него алыми, кровавыми глазами. Слезы заполнившие её глазницы, делали их похожими на переливающиеся рубеллиты. — Ты давно пила кровь? — Отстань от меня! Убирайся! Элизабет вытянула свою белоснежную руку, чтобы оттолкнуть и прогнать несносного блондина. Ей была ненавистна мысль, что кто-то кроме неё самой видит её слабости. Ведь слабый человек равен ничтожному. Так Элизабет всегда считала. Слабый человек не может защитить другого такого же и в глазах врагов будет выглядеть жалким. Мысли девушки были заполнены только этими, затуманивающими разум, предубеждениями. Почему-то перед Мелиодасом она всегда была слаба. Будто подсознательно видела в нем защиту и становилась овечкой. Несмотря на множество жестов уходить, планы блондина никак не менялись. Он как и она в оприоре был довольно упрямым человеком. У этих двух личностей буквально почти одинаковый подсознательный характер. Знающие в психологии, как к примеру Мерлин, удивлялись каким таким образом они когда либо встречались. Мелиодас схватил то самое запястье Элизабет, притягивая её саму к себе. Одним движением он снял с себя ленту с брошью на ней, что висела у него на шее и открепляла несколько сантиметров верхней рубашки. Чтобы Элизабет точно представляла свою добычу и не отказывалась от неё, блондин прижал руку девушки к части своего уже оголенного тела. Она сильно сжала его кожу и через несколько мгновений, когда та пыталась сдержать себя, она повалила его на пол. Мелиодас лежал не подвижно, словно с нетерпением и вожделением ждал своей смерти. Впрочем, он был не прочь умереть таким образом. Элизабет склонилась над ним сверху, её серебреные волосы, как вода, полились на него. На самом деле блондину в этой ситуации было будто бы комфортно. Он ждал пока она съест его. Выпьет всю кровь. Он с закрытыми глазами фантазировал себе разные интересные сцены, но еле слышный всхлип, раздавшийся по всему коридору, заставил его их открыть. Слезы волнами хлестали из её прекрасных глаз. Капли похожие на жемчужины капали на его лицо и исчезали стекая с щек вниз. Мелиодас потянул руку, стирая с её прекрасных глаз капли воды. — Элизабет, — улыбнулся он самой искренней и нежной улыбкой — Я тебя очень люблю. — Я не хочу этого делать, — навзрыд отказывалась она. Её слова обрывались всхлипываниями, которые не давали ей нормально дышать. — Я хочу быть тем кем ты хочешь, тем в ком нуждаешься. — Элизабет смотрела в его проницательно изумрудные глаза полные любви. — Я не хочу этого делать, — повторила она, опуская голову на его оголенную грудь. — Я хочу быть с тобой, — он начал медленно и успокаивающе гладить её волосы. Эти серебряные нити щекотали его лицо, а опущенное на него лицо будоражило тело. — Выпей ты всю мою кровь, я буду счастлив. Иссуши меня, убей меня, используй меня, я буду самым счастливым демоном. — Кто угодно… Кто угодно, но только не ты, — Элизабет подняла свою макушку, вновь кидая на него взгляд полный жалости. Она закусила свою нижнюю губу, почти до крови, смотря на человека которого кажется ранила своим неосторожным высказыванием. — Я понимаю что ты меня ненавидишь… — Его желание переменилось грустью, что обливалась потоком по каждому кусочку тела. Он отвел свой потерянный взгляд, словно сам был готов заплакать — Но я люблю тебя. И хотя бы сегодня, в последний раз позволь мне помочь тебе. Пожалуйста. Элизабет вздрогнула от его слов. Неужели Мелиодас считал что она его ненавидит? Как он мог любить её все это время, несмотря на то что она с ним сделала. Элизабет всегда думала что это он ненавидит её и издевается, присылая все те письма. Сама того не зная она доставила ему все виды боли и от этого было самой невыносимо. — Я…- начала Элизабет, чтобы развеять все его предрассудки, но не смогла. Мелиодас воспользовавшись её противоречием, притянул к себе и соединил губы обоих сломанных людей. Он углублял поцелуй настолько чтобы её голод стал гораздо сильнее чем здравый смысл. С особой интенсивностью разминая пухлые губы, Мелиодас не давал ей выбраться, прижав её к себе. Элизабет всячески пыталась отстраниться от терзающего душу поцелуя. Она чувствовала что теряет самообладание и постепенно окончательно превращается в какое-то животное. Она толкалась, пиналась, щипалась, но ответа так и не получила. Вместо этого она чувствовала как жар в её теле медленно нарастал, а язык блондина был непозволительно настырен. В какой-то момент Элизабет сдалась. В какой уже не могла вспомнить. Она сама целовала его, примыкая к его языку и облизывая его губы. Элизабет отстранилась и, поцеловав его снова, перестала себя контролировать. Она впилась зубами в его кожу, будто какой-нибудь вампир. Чувство утекающей из тела крови, заставили блондина неожиданно для себя густо облиться краской и издать стон, заглушенный рукой. — Мхм… Элизабет…- только и мог выдавать возбуждённый блондин. Элизабет кусала его где только хотела, пила сколько хотела. Его тело было для неё нескончаемым самым желанным блюдом. Она сняла с него рубашку, искусала всё его верхнее тело. Мелиодас был рад что Элизабет не замечала ту часть что находилась у него ниже пояса. Ведь именно там происходили самые ужасные вещи. Блондин еле сдерживался, сжимая руки в кулаки, чтобы не перевернуть Элизабет, не зацеловать все её тело, а затем проникнуть в неё. Он хотел чтобы не только он корчился от удовольствия, издавая глухие стоны, а и она тоже чувствовала весь этот жар в теле, безумно краснея и закрывая лицо в смущении. — Элизабет. я… я хочу тебя. Я больше не могу. Я хочу слиться с тобой, проникнуть в тебя, заняться с тобой… — Сексом? — перебила она разгорячённого демона. Элизабет встала с него, и на долю секунды блондин испугался, что сболтнул лишнего. Испортил такой момент своим мерзким, собственническим желанием. Испугался что Элизабет не хочет его как мужчину. Но несмотря на все страхи она притянула его к себе, заставив встать на ноги, и зашла в самою ближайшую комнату.