Перезвоню зимой

Линч дернул вниз ржавую дверную ручку. Дверь распахнулась со скрипом, похожим на чей-то жуткий смех. Шагнув вперед, в нос сразу же ударил запах пыли вперемешку с одеколоном. Черноволосый поморщился от непривычного запаха, голова чуть затрещала. Оперевшись о дверной косяк, парень вздохнул, потерев глаза, которые начали слизиться от резкой смены запаха тыльной стороной ладони. Проморгавшись, он оглядел класс. За первой партой сидел учитель и нервно глядел на часы. Линч нахмурился, неохотно проходя в злощастный кабинет и садясь рядом с ним. Мужчина улыбнулся ему, поздоровавшись. — Привет, Линч. И так... Можем ли мы начать наш урок? Зеленоглазый отвел взгляд в сторону настенных часов, кусая нижнюю губу. — аа... Да, конечно..

***

«Раз... Два... Три... Четыре...», — считал Линч минуты у себя в голове. Голос Джеймса Смита звучал отдаленно. Знаете этот момент, когда ты уже почти уснул, а на фоне кто-то разговаривает. Разговоры уходят на второй план, за липкую тишину подсознания, которое убаюкивающе шепчет тебе на ухо: «Не слушай, спи». Вот так же ощущался и этот момент. Вдруг Линча выдернули из океана вопросов, раздумий и подсчета секунд. Побледнев, зеленоглазый стиснул зубы и, сжав подол водолазки, метнул взгляд вниз. Пальцы учителя неспешно поглаживали колено подростка. Мир его рухнул тогда. Маленькое сердце колотилось так, будто оно требует вылезти, разорвав молодую плоть изнутри. Земля ушла из под ног, а мышцы начали предательски болеть и трепетать от напряжения. К горлу подступило что-то неизвестное, пульсирующее и будто бы мясистой консистенции. Линч силой зажмурился, а спустя секунду распахнул глаза, надеясь, что это страшный сон, посланный свыше, но нет. Стало только хуже. Подбородок подростка обвили цепкие пальцы, силой развернув его голову в бок. В ту же минуту его губы накрыли чужие. Горькие, шершавые, холодные. Язык проник в рот мальчика, пока Линч судорожно пытался вздохнуть и цеплялся дрожащими пальцами за рубашку учителя, пытаясь оттолкнуть ненасытное тело от себя. По щекам скатывались горячие слезы, а из рта вырывались всхлипы и стоны боли. Мозг Линча словно отключился, тело ломило от мерзопакостного ощущения в конечностях.

***

Толчок. Толчок. Толчок. Линч уже не пытался выбраться, брыкаться или кричать. Руки связаны, на лице и в принципе по всему телу рассыпью багровели гематомы, глаза опухли от слез, голос охрип. Он просто лежал на грязном полу, глядя в потолок и болезненно стоная.

***

Спустя еще 30 минут учитель ушел. Молча. Ничего не сказав. Линч не хотел даже шевелиться. По внутренней стороне бедра бежит струйка крови. Нет, это не было больно, он просто принял это как должное. С огромным трудом сев на холодный пол, парень потянулся к штанам, кофте и нижнему белью. Он, тихо хныча от резкой боли в конечностях, начал одевать одежду на свое измученное тело, покрытое синяками и отвратительными засосами.

***

Доковыляв до двери в свою комнату, он свалился на пол, плача и впиваясь в собственные волосы, вырывая клочок за клочком. Линч беззвучно истерил, валяясь на деревянном полу возле старой двери. Парень впился ногтями в кожу на лице, силой водя круговыми движениями, будто пытаясь содрать слой собственной кожи вместе с этой отвратительной болью внутри себя. Он чувствовал себя грязным, потерянным и ненужным. На щеках, лбу, шее, подбородке уже расцветали алые полосы. Под грязными ногтями скапливался верхний защитный слой кожи. Хотелось курить... Нет, хотелось курить и чтобы тебя параллельно гладили по голове, нежно целуя в щеку. — сука-а-а-хааа... Мразь, мразь, мразь, мразь... Прокряхтел Линч, корчась от отвращения ко всему этому месту, параллельно ударяя кулаком в пол. На костяшках уже появились ссадины, из которых проступала кровь.