«Не прикасаясь»

Сакура — Ничего не произошло. Гаара сидел напротив, чуть подавшись вперёд, и молча смотрел мне прямо в глаза. Его лицо оставалось по-прежнему прекрасным и непроницаемым, тогда как меня саму выдавал каждый нервный жест. Веки едва заметно трепетали, тело сковало напряжением, пальцы дрожали, а колени уже начинали мелко стучать, не слушаясь меня. Я никогда не была трусихой, но мне было страшно от мысли, что кто-то узнает о том, что случилось год назад. И как они будут относиться ко мне после этого? Больше всего сейчас мне хотелось закрыть эту тему и сбежать от его пытливого взгляда. Кадзекаге прерывисто выдохнул и откинулся на спинку стула. Его челюсть напряглась, а песок в небольшом бутыле у бедра закружился вихрем, отражая настроение своего хозяина. Конечно, он мне не поверил. Гаара всегда был проницательным, но сейчас почему-то решил отступить, и его взгляд смягчился. Канкуро, услышав движение на пороге, встал у окна, бросив на меня быстрый взгляд, явно уловив, как натянулась между нами тишина, но, к счастью, в этот момент снаружи послышались шаги, и через несколько секунд дверь распахнулась без стука. — Так и знала. В комнату вошла Темари, и вместе с ней — живой воздух, запах улицы и еды. За её спиной мелькнул один из АНБУ, помогавший донести подносы и пакеты. Темари выглядела раздражённой ровно настолько, насколько может выглядеть старшая сестра. Светлые волосы были собраны, несколько прядей выбились у лица, песочный плащ чуть сполз с одного плеча, а в руках она держала столько еды, будто собиралась накормить половину деревни. Шикамару, до этого сидевший почти неподвижно, собирался встать, но Темари, даже не замедлив шаг, наклонилась к нему, коротко чмокнув в губы. — Я так и знала, что вы тут все сидите голодные, — бросила она, тут же переводя строгий взгляд на нас. — Поэтому я немного задержалась. — Ммм… я весь день ничего не ел, — хмыкнул Канкуро, уже подходя к столу. — Я в этом, знаешь ли, и не сомневалась. АНБУ молча сгрузил оставшиеся блюда на кухонный остров, поклонился своему Кадзекаге, предусмотрительно бросив взгляд на меня, и исчез. А Темари, не тратя больше времени на выговоры, кивнула мне в сторону кухни. — Пойдём быстрее. Этих троих нельзя надолго оставлять вместе, иначе они начнут мериться тестостероном или ещё чем похуже. Я поморщилась, на секунду представив, как именно это будет выглядеть, и Темари рассмеялась. Возможность встать из-за стола и хоть на минуту выйти из-под тяжёлого взгляда Гаары была моим спасением. На, как мне казалось до этого, большой кухне стало тесно и по-домашнему шумно. Мы раскладывали тарелки, вытаскивали горячие контейнеры, и воздух быстро наполнился запахом мяса, свежего хлеба, пряностей и сладких десертов — маленьких разноцветных пирожных. Она двигалась быстро, уверенно, по-хозяйски отодвигая меня локтем и попутно продолжала слушать, о чём говорили мужчины за столом позади нас. Когда мы наконец сели есть, разговор сам собой вернулся к главному. Темари нахмурилась, когда услышала детали, которых я ей раньше не рассказывала. — Стоп. Подождите. Она положила палочки на край тарелки и посмотрела на меня. — Эти фигурки тебе передал даймё? Я замерла на секунду. — Да. — Ты не говорила этого. — Не говорила. — Я думала, ты сама их нашла. В её голосе было не просто удивление. В нём была обида, и это неприятно кольнуло. — На тот момент я не могла доверять никому. — Даже мне? Темари не злилась. Лучше бы злилась. В её лице читалось совсем другое — разочарование. — Да, — честно сказала я. — Даже тебе. — Прекрасно. — Темари… — Нет, я понимаю, — перебила она, откинувшись на спинку стула. — Правда. Ты оказалась чёрт знает где, вокруг одни интриги, слежка, даймё, Райджен, шпионы. Логично, что ты никому не доверяла. Просто было бы неплохо узнать, что меня тоже внесли в этот список. Мне стало неловко до жара под кожей. — Я не хотела тебя задеть. — Но задела. — Я знаю, прости. Несколько секунд она молчала, потом чуть склонила голову набок, наморщив нос. Она так делала, когда волновалась или переживала. — А сейчас доверяешь? Шикамару взял её за руку, поддерживая. Хотела бы я тоже иметь кого-то такого рядом, чтобы поддержал, ведь я не хотела ей врать тогда. А сейчас приходилось расплачиваться внутренним дискомфортом за недоверие к подруге. — Сейчас — да. Темари смотрела на меня ещё пару мгновений, будто пыталась понять, насколько этого ответа ей достаточно, а потом коротко кивнула, беря палочки слегка подрагивающей рукой. — Ладно. Тогда не делай так больше. Она была расстроена, и я чувствовала себя ещё хуже от этого. Ну почему я не могла отключить свои инстинкты шиноби и просто довериться ей с самого начала. — Постараюсь. — Постарайся лучше. Делись со мной своими переживаниями. Ты важный человек для меня, и, чёрт возьми, ты моя лучшая подруга. Канкуро негромко хмыкнул, запихивая в рот большой кусок мяса. — О, вот за это я люблю семейные ужины. — Ты здесь лишний, — заметил Гаара. — А ты, как я посмотрю, сегодня особенно очарователен. — Канкуро, — устало сказал Шикамару, — ешь молча. — Не могу. Я несу свет. — Ты несёшь какую-то ерунду, — отрезала Темари. Кажется, она немного успокоилась, и теперь её плечи и тело не были так напряжены, в отличие от меня. Я вообще не могла найти покой. Мужчины за столом ели как ни в чём не бывало, нахваливая блюда, и это чуть разрядило обстановку. Ненадолго. Темари отпила воды и снова посмотрела на меня. — И что теперь? — В каком смысле? — В самом прямом, Сакура. По сути, тебе теперь нужно встречаться с Гаарой. Я едва не подавилась. — Нет. Я не хочу ещё сильнее усложнять и без того сложную ситуацию для него. — Для него? — переспросил Канкуро, многозначительно вскинув брови. — Брат, у тебя есть сложная ситуация, о которой я не знаю? — Канкуро. Братья уставились друг на друга и так долго смотрели не моргая, что у меня от напряжения в воздухе вспотели ладони. — Нет, — спокойно сказал Шикамару. — Скорее всего, только так мы и можем выиграть время для тебя. — Время? — У Райджена месяц, — пояснил он. — Месяц, чтобы выбрать себе невесту. Пока он и его отец думают, что между тобой и Гаарой что-то есть, у нас есть время. — Прекрасно, — пробормотала я. — Значит, теперь моя жизнь официально зависит от слухов. Я же шиноби, а шиноби не решают так проблемы. — Твоя жизнь сейчас зависит от того, как мы воспользуемся слухами, — ровно поправил Шикамару. — А не в том, что ты шиноби. Ты же не можешь убить Райджена. Хотя, признаюсь, это бы решило все проблемы. — Но слухи приукрашены и неправдивы. Так какая разница? — Большая. От Кадзекаге веяло опасностью, а тот вихрь эмоций, который клубился в нём, заставил всех за столом замереть. Он смотрел прямо на меня, а песок на его бедре вращался так, что мне казалось: ещё чуть-чуть — и бутыль треснет. Канкуро решил, что момент достаточно мрачный и нуждается в его комментарии. Он откинулся на спинку стула, подмигнул мне и ухмыльнулся, пнув брата под столом: — Вообще-то я всё ещё могу заменить эту песчаную мумию и побыть твоим парнем. — Что? Кукольник самодовольно расправил плечи и откровенно поиграл грудными мышцами. — Ну а что? Я обаятельный, весёлый, харизматичный. В отличие от некоторых. Темари фыркнула в стакан. Шикамару даже не поднял головы, избегая внимания к себе. По тому, как он без интереса водил палочками по почти пустой тарелке, он хотел быть где угодно, но только не тут. — Это худшая самореклама, что я слышал. — Ну я хотя бы ей нравлюсь, — сказал брюнет, указав на меня. — Канкуро, — голос Гаары прозвучал тихо, но настолько холодно, что ухмылка у его брата стала ещё шире. — Всё, всё. Но моё идеальное предложение, между прочим, действует до конца вечера. — Ужасное, — сухо сказала Темари. — И идиотское, как и ты. — Тебя никто не спрашивал, сестрица. — К счастью для Сакуры, у неё сейчас нет выбора. Я всё-таки не удержалась от короткой улыбки, когда Канкуро показал сестре средний палец. Но она тут же исчезла, когда Гаара заговорил. — У даймё есть доказательства. Канкуро перестал ухмыляться. Темари нахмурилась, отодвигая тарелку с едой. — Какие ещё доказательства? — резко спросила она. Гаара не сводил с меня пытливого взгляда. — Подтверждающие нашу с Сакурой связь. У меня неприятно похолодели ладони. Фотографии. Конечно, он говорил о них. — Думаю, он хочет предоставить их племяннику. Темари резко опустила приборы на стол и уставилась на нас так, будто ещё немного — и начнёт по очереди вытряхивать признания из каждого. — Так вы что, правда, встречаетесь? Я медленно выдохнула, потерев лоб пальцами. Канкуро перестал жевать и перевёл взгляд с сестры на меня, Шикамару молча откинулся на спинку стула, скользнув рукой по колену Темари под столом. И только на Гаару я не решалась посмотреть. — Боже… Кто вообще в здравом уме в это поверит? — едва слышно выдохнула я. Моё лицо вспыхнуло так быстро, что я почти физически почувствовала, как жар растекается по щекам. Гаара коротким жестом велел Темари сесть. Она ещё пару мгновений смотрела на него с явным недовольством, но всё же опустилась обратно на стул. — Я предлагаю сделку, — пророкотал его голос, он больше не был дружелюбным. Передо мной был не Гаара, а Кадзекаге. — Я подыграю тебе и даймё, хотя до конца не понимаю, зачем это нужно ему, взамен на услугу. — Подыграешь? А тебе это зачем? Я и так уже достаточно всё испортила. Лучшее, что мы можем сделать сейчас, — это всё отрицать. Дать людям понять, что всё это недоразумение. — Недоразумение? — переспросил он, и по спине у меня пробежал холодок. — Тебе напомнить, кто первым стёр границу между нами на глазах у половины зала? Или, может, скажем, что всем привиделось, как глубоко твой язык оказался во мне? Я стиснула пальцы под столом. Он ещё умолчал о фотографиях. — Это было ошибкой. Песок зашуршал так громко, что, не знай я, откуда идёт этот звук, решила бы, что за окном поднимается настоящая песчаная буря. Маленький бутыль у его бедра почти вибрировал, выдавая эмоции своего хозяина. Он был в бешенстве. Но почему? Разве для него не лучше будет избавиться от меня? Зачем ему подыгрывать мне? Из-за того, что Какаши просил его об этом в письме? Но он же Кадзекаге и вправе отказать в такой личной просьбе, тем более что нам придётся сделать вид, что мы «встречаемся», а это не может не оставить последствия. Когда всё закончится, мы просто сделаем вид, что быстро расстались? И как это отразится на его личной жизни, у него же есть девушка. — Я предлагаю тебе выход из ситуации, — жёстче произнёс он. — Я думаю, Гаара прав, — вмешался Шикамару. — Сейчас это самое разумное решение. Учитывая то, что мы знаем наверняка: даймё Огня дал своему сыну месяц, чтобы тот выбрал себе будущую жену, и ты знаешь, какой он категоричный правитель. Его сыну придётся подчиниться. — Пу-пу-пу, — тихо протянул Канкуро, нервно постукивая ногой под столом, но при этом согласно кивая каждому слову советника Хокаге. Не верю, что мы обсуждаем это всерьёз. Мы же шиноби. Это какой-то абсурд. — Но это неправильно. И нечестно. Нас ничего не связывает. Я снова посмотрела на Кадзекаге — и тут же пожалела об этом. Он смотрел на меня странно. Слишком пристально. Его зрачок почти полностью затопил светлую радужку, превращая взгляд в чёрную, бездонную глубину, от которой у меня внутри всё сжалось. — Я не хочу сделать ещё хуже. Тем более это нечестно по отношению к Аямэ. — К Аямэ? — Темари удивлённо вскинула брови. — А эта хитрая лисица тут при чём? — Темари, — предостерегающе бросил Канкуро. — Не стоит поднимать эту тему. — Что, Канкуро? Я просто называю вещи своими именами. — Сакура, хочешь ты этого или нет, — снова заговорил Шикамару, — сейчас это единственный мирный вариант. Если Гаара, конечно, всё ещё согласен. Почему он спрашивает, согласен ли Гаара? Я не согласна. — Согласен, — ответил он, явно наслаждаясь моим замешательством. — На месяц. У меня как раз освободилось немного времени. «Свободное время? У Кадзекаге?» Его взгляд медленно прошёлся по моему лицу, задержался на губах, спустился ниже — к шее, плечам, рукам — и от этого странного внимания у меня перехватило дыхание. Я даже не слушала, о чём сейчас говорят Темари с Канкуро. Они о чём-то спорили? Внизу живота приятно потянуло, обдав тело мелкой дрожью, которую я спрятала за ерзаньем на стуле. Гаара положил руки на стол. Обычное движение. Ничего особенного. Он готовился к переговорам. Какаши тоже так часто делал, чтобы оппонент видел его руки и понимал, что ему не грозит опасность. Вот только рукава водолазки он задрал, обнажив предплечья, и вся моя способность мыслить здраво дала трещину. Я никогда не видела, чтобы он тренировался в тайдзюцу. Никогда не думала о том, как он выглядит без одежды. Да что там, я вообще раньше никогда о нём не думала. Сильные, сухие, с выступающими венами под слегка загорелой кожей, с напряжёнными мышцами. Разве руки могут быть такими сексуальными? Темари засмеялась и бросила в брата салфетку, но даже это не могло меня отвлечь от странных мыслей. Гаара перевернул ладонь правой руки вверх и едва заметно шевельнул двумя пальцами в волнообразном движении. Мать твою. Я узнала этот жест. Видела в фильмах, которые мы с Ино однажды смотрели из «чистого научного интереса». И ещё читала о нём в той самой книге Какаши, которую мы украли у него на спор, чтобы проверить, чем он будет заниматься без своей любимой неприличной литературы. Воздуха стало катастрофически мало. Я подняла на него растерянный, почти испуганный взгляд, совершенно не понимая, что он от меня хочет и почему моё тело уже успело придумать за меня несколько версий, каждая из которых была такой неправильной, что мне пришлось свести колени, потому что мне стало невыносимо жарко и… мокро? Он смотрел прямо мне в глаза. И одними губами произнёс: «Посмотри на меня». Я замерла. То есть… Он просто велел мне поднять голову, чтобы продолжить разговор. О чём мы там вообще говорили до этого? Кадзекаге нахмурился, будто только теперь понял, куда именно я смотрела и как именно истолковала его жест. Его взгляд медленно опустился на собственную ладонь. Потом снова вернулся ко мне. Мышцы на его предплечье заметно напряглись, на его лице появилась ухмылка, и он закусил нижнюю губу. — Сакура. От этого голоса у меня по спине пробежали мурашки, а от его горячего пытливого взгляда я хотела провалиться на месте. Если бы я не знала его, сказала бы, что вижу в глубине его глаз желание и возбуждение. Но это же просто моя фантазия? — О чём ты думала? Если до этого я ещё сомневалась, что он проследил за моими мыслями, то сейчас нет. Он точно знал, о чём я подумала. Я покраснела ещё сильнее, чувствуя, как горят уши. Что там уши, у меня сейчас начнётся гипервентиляция. — Ни о чём. — Правда? — Абсолютно. Темари прокашлялась, привлекая к себе внимание, и вопросительно уставилась на меня, явно не понимая, что происходит. Слава Ками, никто не разобрал наш разговор с Гаарой. — Думаю, вам пора. Я не хотела казаться негостеприимной. Правда. Особенно после того, как они все пришли, принесли еду, втянулись в эту безумную историю и попытались найти выход. Но сейчас я была готова на всё, лишь бы оказаться как можно дальше от этих пылающих глаз. Он словно пожирал меня взглядом. — Уже поздно, — нервный смешок сорвался сам собой, привлекая ещё более обеспокоенный взгляд Темари. Надеюсь, она не сочтёт меня сумасшедшей. — И, думаю, мы всё уже более или менее решили. Она чуть подалась ко мне, собираясь спросить, что происходит, но я поднялась со стула раньше, чем она успела коснуться меня. — Большое всем спасибо, что так прониклись ситуацией. Надеюсь, всё пройдёт хорошо. Я подумаю над решением о… фейковых отношениях. Мы все устали, так что самое время закончить вечер. Слова прозвучали слишком быстро. Слишком похоже на отчаянную попытку сбежать. Шикамару молча потянулся к своей куртке и накинул её на плечи Темари, что-то тихо шепнув ей на ухо. Она нахмурилась, но спорить не стала, только бросила на меня долгий внимательный взгляд. Гаара поднялся следом за ними. Одно плавное движение — и воздуха в комнате стало меньше, когда он встал во весь рост, расправив плечи. Кадзекаге поправил водолазку, засунув руки в карманы брюк и замер напротив меня с пугающе спокойным выражением, и только странный блеск выдавал его эмоции: он был недоволен тем, что мы недоговорили. — Я помогу. Все обернулись. Канкуро собирал тарелки со стола. — Нет, не нужно, — быстро сказала я, хватая ближайшее блюдо и убирая его в раковину. — Я в состоянии сама справиться. — Мне не сложно. Вместе будет быстрее. Он посмотрел на меня этими своими невозможно добрыми глазами, и я поняла, что спорить бесполезно. Особенно сейчас, когда сил на очередной спор у меня совсем не было. Хотелось поскорее закончить и лечь спать. — Хорошо. Я провожу их к выходу, а ты пока можешь помыть посуду. Канкуро довольно улыбнулся и послал воздушный поцелуй. Я решила, что он адресован мне, но, обернувшись, увидела, как Гаара смотрит на брата с таким выражением лица, что я впервые всерьёз задумалась, насколько быстро Канкуро умеет бегать и достаточно ли у него инстинкта самосохранения, чтобы начать прямо сейчас. А потом Гаара сделал нечто странное для Кадзекаге: медленно показал ему какой-то короткий жест рукой. Судя по реакции Темари, это был весьма оскорбительный жест. Она схватила Гаару за руку и потащила его к выходу. Канкуро только шире улыбнулся и повторил тот же жест в ответ. Должно быть, это было что-то, что понимали только они. И, судя по тому, как опасно сузились глаза Гаары, ничего хорошего этот жест не означал.

Тарелки одна за другой исчезали со стола, остатки еды отправлялись в контейнеры, стаканы — к раковине, стулья — обратно на свои места. Канкуро двигался рядом неожиданно тихо. И это было хорошо. Потому что разговоров для меня на сегодня достаточно. Вдали от дома всё ощущалось острее. После всего, что мы сегодня обсуждали, мне впервые за долгое время до боли не хватило своих старых друзей. Ино бы сначала накричала на меня за то, что влипла в «такие трудности». Потом сказала бы, что я сошла с ума. Потом заставила бы рассказать всё с самого начала, не упуская ни одной детали, особенно той, где Кадзекаге предлагал мне фейковые отношения. Фейковые отношения с Кадзекаге. Ками, даже мысленно это звучало как бред. — Ты эту тарелку уже почти отполировала до прозрачности. Канкуро стоял у стола, аккуратно выставив стулья, и смотрел на меня с той самой усмешкой, от которой хотелось одновременно закатить глаза и бросить в него полотенцем. Он давно закончил, но молча ждал, пока я уберу последнюю тарелку в шкаф. Я специально тянула время, надеясь, что он поймёт намёк и оставит меня одну. Конечно же, он не понял. Или сделал вид, что не понял. — Я просто хорошо мою посуду, — сухо сказала я, ставя тарелку на полку. — Нет. Ты избегаешь разговора. Я закрыла шкафчик чуть громче, чем собиралась. — Удивительно точное наблюдение. — Тогда задам быстро, пока ты не сбежала. Что решила? Я повернулась к нему. — Ничего. Канкуро моргнул, будто я только что сказала, что решила добровольно выйти замуж за Райджена. — Как это — ничего? — Вот так. Ничего. — Сакура, — он выдохнул и провёл ладонью по лицу, — ты серьёзно? — Абсолютно. — Тебе нужно согласиться на предложение Гаары, пока он не передумал. Я скривилась. — Звучит так, будто он предложил мне скидку на оружие, а не притворяться его девушкой перед всей Суной. — В случае с Гаарой скидка на оружие была бы менее удивительной. — Канкуро. — Что? Я просто говорю, что думаю, и я волнуюсь за тебя. Я обошла его, направляясь к ванной комнате, но он, конечно, пошёл следом. — Ты не понимаешь, насколько это идеальный вариант для тебя сейчас. Я молчу о том, что это единственный вариант. — Все вокруг почему-то решили, будто могут обсуждать мою личную жизнь как стратегию боя. — Потому что сейчас это и есть стратегия боя. Я остановилась у двери ванной и посмотрела на него через плечо. — Вот именно это мне и не нравится. Он хотел ответить, но я подняла руку, останавливая его. — Я устала. Я хочу в душ. А потом спать. Если завтра мир всё ещё будет стоять на месте, мы продолжим этот замечательный разговор. — Сакура… Я закрыла дверь прямо перед его лицом. Быстро стянув с себя одежду, я бросила её на край корзины и встала под душ. Горячая вода ударила по плечам, стекла по спине, смывая с кожи запах еды, песка и улицы, а вместе с ним — ненавистное мне напряжение. На несколько секунд я просто закрыла глаза. Хотелось, чтобы вместе с водой ушёл весь этот день. Но вода смывала только усталость. — Я кое-что знаю о Райджене. Голос Канкуро донёсся сквозь дверь, приглушённый шумом воды. — Ты издеваешься? — крикнула я. — Ты сейчас разговариваешь с дверью ванной? — С тобой. Дверь просто между нами. — Канкуро! — Я не захожу, не драматизируй. Я закинула голову назад, позволяя воде стекать по лицу, и тихо выругалась. — Я не хочу это слушать. — А придётся. — Нет, не придётся. — Этот тип не из тех, кто спокойно принимает отказ. Тёплая вода била по плечам, но меня пробила мелкая дрожь. Канкуро тоже что-то знал о Райджене. Надеюсь, то, что он знает, — это из слухов, а не из личного опыта, как у меня. В его голосе исчезла привычная лёгкость. — Я не хотел говорить, чтобы не пугать тебя, — продолжил он. — Но если то, что ты пара Гаары, поставит крест на его преследовании, тогда это твой шанс. Возможно, единственный. Я сжала пальцы в кулак. — У Райджена здесь нет власти. — У него есть отец. И есть привычка получать то, что он хочет. — Ты его знаешь лично? За дверью на секунду стало тихо. — Достаточно. Я выключила воду. Схватив полотенце, быстро обернула его вокруг тела, вторым наскоро промокнула волосы и распахнула дверь. Канкуро стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене. Когда он увидел меня, тут же поднял ладонь к лицу, прикрывая глаза, но пальцы, разумеется, растопырил так, что мог прекрасно всё видеть. — Очень благородно, — заметила я, глядя в его глаза сквозь щёлки пальцев. — Я почти ничего не вижу. — У тебя пальцы шире раздвинуты, чем ворота Конохи. Он тут же сжал их плотнее, но уши у него уже покраснели. Вот ещё ловелас, который краснеет, когда перед ним девушка в полотенце. Что-то новое. Мне казалось, что у него иммунитет к женскому вниманию. Ему каждый день оказывают знаки внимания разные девушки. — Отвернись. — Я отвернулся мысленно. — Канкуро. — Всё, всё. Он развернулся к стене, подняв обе руки в знак капитуляции. Я прошла мимо него в комнату, чувствуя, как мокрые пряди липнут к шее. У двери спальни остановилась и повернулась раньше, чем он успел сказать что-то ещё. — Я благодарна вам всем. Правда. Канкуро медленно опустил руки, сдаваясь. — Но? — Но мне не нравится это решение. Не нравится, что оно за собой повлечёт. У Райджена и так нет здесь власти, — продолжила я. — Что он сделает? Выкрадет меня? Из-под носа у Гаары? У АНБУ? У всех вас? — Не давай таким людям идеи. — У меня есть месяц. Целый месяц, чтобы переждать, пока этот тип выберет себе невесту, женится и окончательно отстанет от меня. Канкуро скептически вскинул брови. — Ты правда веришь, что всё будет так просто? — Нет. Но я также не верю, что фейковые отношения с Кадзекаге не создадут ещё больших проблем. Для него. Для меня. Для Суны. Для Конохи. Для всех. Я поправила полотенце на груди, крепче прижимая край пальцами. — Так что пока я выбираю плыть по течению. — Плыть по течению — плохая стратегия, когда впереди водопад. — Тогда завтра я подумаю, как не разбиться. Он развёл руками, явно пытаясь подобрать новый аргумент, но я указала на дверь. — Доброй ночи, Канкуро. Он посмотрел на меня ещё пару секунд, потом всё-таки сдался и усмехнулся. — Доброй ночи, малышка Сакура. Я закрыла дверь. — Перестань меня так называть, — бросила уже через дерево. — Мне не двенадцать лет. Тоже мне взрослый нашёлся. Всего-то старше меня на пару лет. — На очень важную пару лет. — Уходи. — Уже ушёл. Но шаги в коридоре раздались только через пару секунд. Конечно. Я покачала головой, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. В доме наконец стало тихо. Только вот спокойнее мне не стало.