Escaping from Projection / Сбегая от Проекции

Вроде бы Найн и стал выглядеть чуть лучше после предложения пройтись, что, видимо, было результатом его попытки взять себя в руки, но и в то же время продолжал находиться где-то далеко в своих мыслях. Причем, судя по виду, далеко не в радостных и беззаботных. — Мы на месте, — объявил Шэдоу, отворив дверь. Он не знал, насколько другой лис был бы рад такому внезапному визиту мастерской при собственном отсутствии, но предчувствовал, что хотя бы какие-то крупицы информации, благополучно оставленной среди бумаг на столе, помогут найти выход из ситуации. — Здесь разного рода отчеты о состоянии Зеленых Холмов, в которых может быть что-то дельное. Девятихвостый безучастно подошел к исписанной кипе и взял первый лист бумаги, пустым взглядом изучив его. — Мне нужен график, — со вздохом наконец озвучил он, начав устало перебирать все имеющиеся материалы. Ему благополучно протянули одну из бумаг, что лежала сбоку от остальных. На ней красовался искомый чертеж с многочисленными заметками и формулами. — Если ты ищешь временную точку начала изменений, то это вечер после Шаттерверса, — проинформировал Шэдоу, дабы ускорить процесс изучения вопроса Найном, машинально приложившим руку ко рту при прочтении написанного. — По крайней мере, так звучала теория Тейлза. На упоминание знакомого имени стоящий рядом лисенок чуть содрогнулся. За этим пришло и осознание, что все четко выведенные на бумаге буквы и цифры с графиками также принадлежали его альтернативной версии… — Нужно узнать, что происходит в остальных мирах, и отталкиваться от этого, — безэмоционально выдал Найн, без лишних слов направившись к выходу. Он хотел самостоятельно на хвостах вернуться к Парадокс призме, без которой, и черно-красному ежу понятно, озвученное невозможно было провернуть, однако, будучи слишком погруженным в собственные мысли, рыжий малец не запомнил дороги. А потому развернулся в дверях, посмотрев на Шэдоу, что все еще стоял у стола с исписанными листами наперевес. — Ты идешь? — требовательно спросил девятихвостый. Рубиновый взгляд без особого желания оторвался от интересующих записей и оказался красноречивей всяких слов. — Понятно, — фыркнул Найн. — Тогда встретимся у призмы. Он произнес «Хаос Контроль!» и растворился в воздухе, очутившись в новом для себя месте. Им был лавандовый луг. Это впредь серое и безжизненное место явно не походило на то, куда намеревался попасть лисенок, а потому он с легким раздражением предпринял новую попытку. И оказался на берегу под одиноко растущей пальмой. Подняв недовольный взгляд на ее крону, Найн решил в крайний раз попытать удачу… Так, рыжий гений вновь оплошал, очутившись в этот раз на центральной площади поселения, что кишело разными существами-призраками, улыбчиво повторяющими свои привычные действия. Тогда девятихвостый остолбенел, широко раскрыв глаза. Он ощутил себя снова в Нью-Йоке, от которого стремился убежать. Мгновенному осознанию на смену резко пришла неиссякаемая дрожь. В голове эхом отозвались моменты из месяца пребывания в мегаполисе, поглощенном Проекцией. Моменты, когда он снова ощутил себя беспомощным и покинутым… Найн с силой обхватил плечи ладонями, неумышленно прижав изумруд Хаоса к груди, и упал на колени с желанием превратиться в маленький комочек. Подсознание решило сыграть с ним злую шутку, подталкивая к тому же состоянию, что он испытал при обнаружении себя последним выжившим в родной вселенной. И у него не было сил сопротивляться — только не когда и два лучика надежды, к которым он стремился, разделили незавидную участь голограмм. Мысленно лисенок достиг последнего уровня отчаяния, а потому, рвано вобрав в себя воздух, он решил лишиться веры в лучшее окончательно. — Помогите! — воскликнул он во всю, требуя подобное не столько к себе, сколько к тем, кому он не в силах был помочь. Но при этом Найн ни в коем разе не ждал ответа. В Нью-Йоке именно так все и произошло: утробный крик и насмехающаяся пустота. Ничего более. Его оглушил шум в ушах, что пытался восполнить нагнетающую тишину — организм старался хоть как-то сопротивляться положению, лишь бы не оказаться на грани. Однако он не мог повлиять на то, что творилось именно в голове рыжего мальца. Его мозг, бесперебойно и гениально работающий прежде, сейчас лишь усугублял положение, выдавая неадекватно много мыслей, что становились все беспросветнее. Девятихвостый продолжал сжиматься, а изумруд, казалось, все сильнее стремился пронзить его плоть, чтобы стать единым целым и увенчать тем бесконечные страдания от созерцания Проекции. И, ощутив боль от него и собственных дум, Найн невольно все же закричал вновь.