Сгореть за одну ночь

Неделю спустя.

Солнце заливало спальню Вики мягким утренним светом. Окна выходили в сад — там, внизу, розы уже распустились, и их аромат проникал в комнату даже сквозь приоткрытую створку. Где-то вдалеке пели птицы, и ветер доносил солёный запах моря. Вики стояла перед высоким зеркалом в резной раме. В руках она держала вешалку со свадебным платьем. Она смотрела на своё отражение — и не узнавала себя. Не потому, что изменилась внешне. А потому, что в её глазах больше не было того отчаяния, которое преследовало её в первую неделю на Сицилии. Она приняла решение. Она больше не отказывалась от свадьбы. Она решила извлечь свою пользу из этого брака. Их разговор с Люцифером после неудачного побега расставил многие точки над i.

Неделю назад.

Люцифер привёз Вики на свою виллу. Она сидела на пассажирском сиденье чёрного Mercedes, рядом с ним. Он сам забрал её, когда охранники перехватили такси. Сам открыл дверь, взял за руку — холодную, дрожащую — и сказал только одно слово: «Выходи». Вики не сопротивлялась. Бесполезно. Они ехали в полной тишине. Люцифер смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы. Его профиль — резкий, хищный — освещался редкими фонарями за окном. Вики сжалась в углу, стараясь занимать как можно меньше места. Побег не удался. Их план с Мими рухнул в ту же секунду, когда чёрный Mercedes перегородил дорогу такси. Она знала, что он опасный. И знала, что у него много возможностей. Он знал каждое её движение. Их привезли на виллу. Люцифер вышел первым, обошёл машину и открыл её дверь. Жестом пригласил выходить — не грубо, но так, что не было сомнений: выхода нет. Они прошли через огромный холл с мраморным полом и хрустальными люстрами, поднялись на второй этаж. Люцифер открыл дверь кабинета и пропустил её вперёд. Вики вошла, села на кожаный диванчик у стены, положила ногу на ногу. На ней были те же синие джинсы и белая футболка. Волосы растрепались, макияж смазался, но она не выглядела жертвой. Она смотрела на Люцифера с вызовом. Он закрыл дверь, прислонился к письменному столу, скрестив руки на груди. Чёрная рубашка, чёрные брюки. Выражение лица — холодное, но не злое. Скорее — разочарованное. — Значит так, Вики, — сказал он, и его голос был тихим, спокойным. — Больше ты от меня не сбежишь. Она молчала. — Я думал, что всё будет намного проще, — продолжил он. — Но нет. Твой побег посеял во мне крупицы сомнения. Он оттолкнулся от стола и сделал шаг к ней, но не слишком близко. — Жизнь собственного брата оказалась для тебя не так ценна, что ты бежала без оглядки. Вики смотрела на него, не моргая. Страх пропал из её глаз. Бояться было больше нечего. Она уже потеряла всё, что могла потерять — свободу, планы, будущее. Оставалось только сохранить достоинство. — Алекс жив? — спросила она ровным голосом. Люцифер остановился. — Жив, — ответил он. — Пока. — Пока? — Вики усмехнулась. — Значит, ты всё-таки не убиваешь заложников, пока не получишь желаемое. Это умно. Люцифер прищурился. Он явно не ожидал такой реакции. Она думала, что он взбесится. Что будет кричать, угрожать, может быть, даже ударит. Но он только усмехнулся — той самой усмешкой, которую она носила в памяти два года. — Ты смелая, — сказал он. — Или глупая. Ещё не понял. — Какая разница, — ответила Вики. — Результат один. Я здесь. Ты победил. Он подошёл ближе, сел в кресло напротив неё, положив ногу на ногу. Теперь они были на одном уровне — не как палач и жертва, а как два человека, которые готовы торговаться. — Вики, — сказал он, — мы подпишем с тобой договор, из чего будут состоять наши супружеские отношения. Он ухмыльнулся. — Можешь не переживать, брак будет фиктивный. Мы будем жить здесь, на вилле, в разных комнатах. Ты будешь знать всё, что необходимо. На публике мы будем счастливой семейной парой. Мужем и женой, которые до безумия любят друг друга. У тебя будет всё, что пожелаешь. Любые покупки, любые увлечения. Вики слушала молча. — Я согласна, — сказала она наконец. — Но у меня есть условие. Люцифер поднял бровь. — Вики, ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. — Люцифер, — она поднялась с дивана и медленно подошла к окну, встала спиной к нему, глядя в сад, — у меня условие. Тишина. Только птицы за окном и далёкий шум фонтана. — Ладно, — услышала она его голос за спиной. — Говори. В честь предстоящей свадьбы. Вики повернулась к нему. — Я не брошу свою работу. Я останусь моделью журнала. Люцифер смотрел на неё несколько секунд. Его лицо было непроницаемым. — Работай, — сказал он наконец. — Мне без разницы. — Вот и отлично, — ответила Вики, чувствуя, как внутри разливается маленькая, но такая важная победа. Он встал, обошёл стол, открыл ящик и достал несколько бумаг и ручку. Протянул ей. — Подпиши, чтобы потом не было проблем. Вики взяла бумаги, бегло просмотрела текст — сухие юридические формулировки, права и обязанности, пункт о конфиденциальности, пункт о продолжительности брака. Ничего неожиданного. Она поставила свою подпись рядом с подписью Люцифера — он уже подписал заранее — и, не раздумывая, ткнула бумажку ему в грудь. — Читай с удовольствием, муженёк, — сказала она, развернулась и направилась к двери. Она уже взялась за ручку, когда его голос остановил её: — Твоя комната на втором этаже, слева. Домработница тебе всё покажет. Вики не обернулась. Она вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене в коридоре. Сердце колотилось. Руки дрожали. Но она улыбалась. Она сохранила работу. Она сохранила себя. Остальное — приложится.

Настоящее время.

Она всё ещё стояла перед зеркалом, держа в руках свадебное платье. Белый шёлк, усыпанный тысячами крошечных кристаллов, которые мерцали при каждом движении, как звёзды на ночном небе. Лиф — облегающий, с глубоким V-образным вырезом, который идеально подчёркивал декольте. Корсет — вшитый, тонкий, невидимый под тканью, но создающий идеальную осанку. Талия — подчёркнута, бёдра — обтянуты, и только к низу платье расширялось, переходя в небольшой шлейф. Рукава — тонкие бретели, почти невесомые, расшитые теми же кристаллами. Вики провела пальцами по ткани. Шёлк был прохладным, гладким, текучим. «Это платье выбрал он, — подумала она. — Стилист, которого он прислал. Но почему-то оно мне нравится». Она сняла платье с вешалки, поднесла к себе, приложив к груди. В зеркале отражалась женщина, которая через несколько часов станет женой Люцифера Мортильяро. Она не боялась. Не плакала. Не злилась. Она была готова. Махнув головой, Вики принялась за сборы. Она сняла платье с вешалки и аккуратно повесила его на специальную подставку у зеркала, которую стилист оставил ещё вчера. Белый шёлк переливался в утреннем свете, кристаллы вспыхивали тысячами маленьких искр. В комнате уже побывали визажист и стилист — они приехали рано утром, бесшумно расставили свои чемоданы и принялись за работу. Вики сидела в кресле, закрыв глаза, и позволяла им делать своё дело. Теперь она смотрела на себя в зеркало. Макияж был лёгким, естественным — тональный крем, который скрыл следы бессонных ночей, лёгкие румяна, тушь, которая сделала взгляд выразительным, и прозрачный блеск на губах. Ничего лишнего. Она не хотела выглядеть так, будто старается для него. Причёска — волосы, спадающие на плечи мягкими волнами, слегка приподнятые у корней для объёма. Несколько прядей были заколоты невидимками с маленькими жемчужинами. Стилист назвал эту причёску «небрежная элегантность». Вики только усмехнулась — её жизнь сейчас была сплошной небрежной элегантностью. Осталось платье. Она стояла перед зеркалом в одном белье — простом, белом, кружевном, которое купила сама, без всяких стилистов. И смотрела на своё отражение. Мысль о том, что брак будет фиктивным, успокаивала её. Она видела эту решительность в глазах Люцифера в тот вечер в кабинете. Он был честен в тот момент. Она не знала, почему доверяла этому чувству — может быть, потому что у него не было причин лгать. Ему нужна была жена на бумаге. Ей нужна была свобода. И он держал слово — это она уже поняла. За эту неделю он ни разу не переступил границу. Не заходил в её комнату без стука. Не пытался навязать то, чего она не хотела. Они жили как соседи по роскошной вилле — виделись за завтраком, иногда ужинали вместе в тишине, но в основном существовали параллельно. Он занимался своими делами — встречи, звонки, бумаги. Она — своими: звонила Мими, работала над новыми съёмками (Люцифер выделил ей комнату под импровизированную студию), пыталась привыкнуть к мысли, что это её дом. Теперь — дом. Странное слово. В дверь аккуратно постучали — три тихих, робких удара. — Можно? — раздался голос Мими. Вики повернулась. Мими приоткрыла дверь и просунула голову в щель. Увидев, что Вики уже почти готова, она вошла полностью. И Вики замерла. Мими выглядела невероятно красивой и нежной. Лёгкое кремовое платье из шифона струилось при каждом движении, создавая иллюзию, что она парит над полом. Длина — чуть ниже колена, рукава — длинные, полупрозрачные, с мелкими пуговицами на манжетах. Вырез — скромный, круглый, открывающий только ключицы. Аккуратный небрежный пучок на голове — несколько выбившихся прядей обрамляли лицо, делая его ещё более нежным. В этих прядях были вплетены маленькие белые цветы — флердоранж, символ невинности. Лёгкий макияж, едва заметный — только подчёркивающий её природную красоту. Мими не любила косметику, и сегодня она выглядела как самая красивая версия себя. Она выглядела милой. Спокойной. Счастливой — насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. — Мими, — выдохнула Вики, чувствуя, как тепло разливается в груди, — ты такая красивая. Мими опустила глаза, и её щёки залились лёгким румянцем. Она никогда не умела принимать комплименты — всегда отмахивалась, говорила «перестань», «ты придумываешь». Но сегодня она просто улыбнулась — робко, благодарно. — Спасибо, — сказала она тихо. Она прошла вглубь комнаты, приближаясь к Вики. Её туфли — бежевые, на низком каблуке — почти не стучали по паркету. — Милая, давай помогу с платьем, — сказала она, вставая за спиной подруги. Она сняла платье с подставки, держа его на вытянутых руках, чтобы не помять. Вики подняла руки, позволяя Мими надеть платье через голову. Шёлк скользнул по телу — прохладный, гладкий, как вода. Мими застегнула крошечные крючки на спине, поправила бретели, одёрнула подол. — Готово, — сказала она. Вики повернулась к зеркалу. На неё смотрела незнакомка. Женщина в свадебном платье, усыпанном кристаллами, которые вспыхивали при каждом движении. Облегающий лиф подчёркивал каждый изгиб тела, глубокий вырез открывал декольте, но не выглядел вульгарно — скорее, смело. Талия казалась ещё тоньше, бёдра — ещё округлее. Шлейф, почти незаметный спереди, сзади спадал на пол мягкой волной. Вики провела рукой по ткани. — Это платье такое красивое, Вики, — сказала Мими, и в её голосе звучало искреннее восхищение. — Ты в нём просто прекрасна. Она подошла ближе, встала рядом, глядя на их отражения в зеркале — две девушки в белом и кремовом, две подруги, которые прошли через ад и всё ещё держались. — Пусть ваш брак и не настоящий, — сказала Мими тихо, — проживи этот день для себя. Вики посмотрела на подругу. В серых глазах Мими не было жалости — только поддержка. — С Люцифером это не просто, — ответила Вики, и в её голосе прозвучала усталость. — Я знаю, — Мими взяла её за руку и сжала. — Но ты справишься. Они стояли так несколько секунд — молча, глядя на свои отражения. — Ты готова? — спросила Мими. Вики глубоко вздохнула. — Нет, — честно ответила она. — Но выбора у меня нет. — Тогда идём, — Мими улыбнулась. — Твой будущий муж, наверное, уже заждался. Вики усмехнулась. — Пусть подождёт. Я его уже два раза ждала. Теперь его очередь. Она взяла небольшой букет — белые розы, эустома, немного зелени — который стилист оставил в вазе у окна. Пальцы слегка дрожали, но она сжимала стебли достаточно крепко. — Идём, — сказала она. Они вышли из комнаты. В коридоре пахло цветами и духами. Где-то внизу слышались голоса — приглашённые собирались в зале. Люцифер пригласил только своих — партнёров по бизнесу, нескольких друзей семьи. Вики пригласила только Мими. Они спустились по широкой мраморной лестнице, держась за перила. Платье шуршало по ступеням. Мими шла чуть позади, поправляя шлейф. Внизу, в холле, их ждал Леон — в чёрном костюме, с каменным лицом. — Госпожа, — сказал он, склоняя голову. — Николас ждёт вас у входа в сад. Вики кивнула. — Веди, — сказала она коротко. Они вышли во двор. Сад преобразился до неузнаваемости. За одну ночь команда флористов и декораторов превратила его в чёрно-белое царство — строгое, элегантное, почти театральное. Белые стулья с чёрными бантами стояли ровными рядами по обе стороны от белой дорожки, усыпанной лепестками роз. Белые арки с чёрными лентами переплетались над головами гостей, создавая живой коридор. Чёрные вазы с белыми цветами — каллами, розами, эустомой — стояли на каждом шагу. Даже фонтан на время отключили, и его чаша была наполнена белыми свечами, которые мерцали в утреннем свете, хотя до вечера было далеко. Гости — человек тридцать, не больше — сидели тихо, перешёптываясь. В основном мужчины в чёрных костюмах, несколько женщин в строгих платьях. Лица — серьёзные, оценивающие. Никто не улыбался широко. Это была не свадьба двух влюблённых. Это был деловой приём, на котором скрепляли контракт. Регистратор — пожилой мужчина в чёрной мантии, с серебряной цепочкой на шее — уже стоял у алтаря, дожидаясь молодожёнов. Люцифер был на месте. Он стоял у алтаря, чуть сбоку, засунув одну руку в карман брюк. Чёрный классический костюм — идеальной посадки, от итальянского портного. Белая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, открывала татуировки на шее. Ни галстука, ни бабочки. Чёрные туфли начищены до зеркального блеска. На левой руке — чёрные часы, массивные, на металлическом браслете. Единственное украшение, которое он носил. Он смотрел в конец дорожки, туда, где должна была появиться Вики. Выражение его лица было спокойным, почти равнодушным. Но пальцы, лежащие в кармане, слегка сжимались и разжимались — единственный признак волнения, который он себе позволял. Музыка сменилась — заиграла медленная, струнная композиция, которую выбрал лично Люцифер. Что-то классическое, но с современными нотками. Меланхоличное. Красивое. Рядом с ней шёл Николас. Он вызвался сам — сказал, что если у Вики нет никого из семьи, кто мог бы проводить её к алтарю, он будет рад это сделать. Вики удивилась, но согласилась. В конце концов, Николас был единственным, кто за эту неделю проявил к ней хоть каплю человеческого тепла. Они шли медленно. Вики держала Николоса под руку, чувствуя его поддержку — не физическую, а моральную. Он не сжимал её локоть, не тянул вперёд. Просто шёл рядом, позволяя ей самой выбирать темп. — Вики, — тихо проговорил Николас, слегка склоняя голову к ней, чтобы никто не услышал, — извлеки из этого брака пользу. Не спорь с Люцифером, и ты будешь счастлива в этом браке. Будешь жить, как и раньше, просто с другой фамилией. Вики не повернула голову. Она смотрела прямо перед собой — на Люцифера, который ждал её у алтаря. — Спасибо, Николас, — ответила она так же тихо. Она была благодарна ему. За эти слова. За поддержку. За то, что он не смотрел на неё как на жертву или как на врага. Они подошли к алтарю. Николас остановился, взял руку Вики и осторожно передал её Люциферу. Их пальцы встретились — его тёплые, сухие, уверенные; её — холодные, слегка дрожащие. Люцифер взял её руку. Просто. Как должное. Он не сжал, не погладил. Просто держал — крепко, но не больно. Вики посмотрела на их соединённые руки. Его крупная ладонь, татуировки, выступающие вены. Её бледные пальцы, тонкое золотое кольцо, которое она надела ещё утром — единственное украшение, кроме обручального, которое будет на ней сегодня. Она подняла глаза на Люцифера. Он смотрел на неё. В его взгляде не было нежности — но не было и холода. Только ожидание. И что-то ещё, чему она не могла дать имя. Регистратор поднял руку, призывая гостей к тишине. Шёпот стих. Все взгляды устремились к алтарю. — Дорогие, — начал он, и его голос — низкий, торжественный — разнёсся по саду, — La giovane coppia . Молодая пара. Мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец, двух судеб, двух семей. Он сделал паузу, обводя взглядом гостей. — Брак — это не только радость и счастье. Это труд. Терпение. Умение прощать и понимать. Сегодня Люцифер и Виктория делают первый шаг на этом пути. Пусть он будет лёгким. Пусть их дом будет полной чашей. Пусть их союз будет крепче камня, из которого построены стены этого дома. Вики слушала и чувствовала, как слова регистратора проходят сквозь неё, не задевая. Она была здесь, но не здесь. Её тело стояло у алтаря, а мысли были где-то далеко — во Флоренции, в Милане, в той жизни, которую она потеряла. — Согласны ли вы, Люцифер Мортильяро, — голос регистратора стал громче, — взять в законные жёны Викторию Уокер? Любить её, уважать, заботиться о ней в радости и в печали, в богатстве и в бедности, в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит вас? Люцифер не колебался ни секунды. — Да, — сказал он. Коротко. Чётко. Как приказ. — Согласны ли вы, Виктория Уокер, — регистратор повернулся к ней, — взять в законные мужья Люцифера Мортильяро? Любить его, уважать, заботиться о нём в радости и в печали, в богатстве и в бедности, в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит вас? Вики замерла. Всего на минуту. На одну короткую минуту, которая растянулась в вечность. Она чувствовала, как ком подступает к горлу. Как слёзы — нет, не слёзы, что-то другое — сжимают грудь. Она смотрела на Люцифера, на его спокойное лицо, на его тёмные глаза, и думала о том, как оказалась здесь. Семь лет назад она потеряла брата. Два года назад она потеряла себя в одной ночи с незнакомцем. Неделю назад она потеряла свободу. А теперь она теряла даже имя. «Обратного пути нет», — подумала она. Она сглотнула ком в горле. Выпрямила спину. Подняла подбородок. — Да, — сказала она. Голос не дрогнул. Регистратор улыбнулся — впервые за всю церемонию. — Объявляю вас мужем и женой! — провозгласил он. — Прошу обменяться кольцами. Он подошёл к ним, протягивая небольшую бархатную коробочку тёмно-синего цвета. Вики взяла её дрожащими пальцами, открыла. Внутри лежали два золотых кольца — дорогих, элегантных, без лишних деталей. Но Вики заметила: на внутренней стороне каждого были выгравированы имена. На одном — «Люцифер», на другом — «Виктория». Она не знала, когда он успел их заказать. Может быть, в тот же день, когда назвал свои условия. Ей было всё равно. Люцифер взял кольцо с собственным именем — и взял её левую руку. Он надел кольцо на её безымянный палец медленно, почти торжественно. Золото скользнуло по коже — холодное, гладкое. Кольцо было чуть широкое, солидное. Оно село идеально. Настала очередь Вики. Она взяла кольцо с ее именем — и поднесла к его левой руке. Он протянул её — широкую ладонь, длинные пальцы, татуировки, уходящие под манжет рубашки. Она надела кольцо на его безымянный палец. Их руки соприкоснулись на секунду. Его кожа была горячей, её — холодной. Он не дёрнулся. Она не отстранилась. Регистратор сделал шаг назад, уступая им место. — Теперь, — сказал он, — законные супруги могут поцеловать друг друга. Тишина в саду стала абсолютной. Люцифер придвинулся к Вики. Его лицо оказалось в опасной близости от её лица. Она чувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким запахом виски и мяты. Видела каждую ресницу, каждую крошечную морщинку у глаз, каждую родинку на его коже. — Всего лишь один поцелуй, Вики, — прошептал он так тихо, что только она могла слышать. — Только для прессы. Его губы почти касались её губ. Шёпот обжигал. — Хорошо, — ответила она так же тихо. Он поцеловал её. Вики ожидала, что это будет формальность — быстрый, сухой поцелуй, как печать на контракте. Но это было не так. Сначала его губы едва коснулись её — мягко, почти нежно. Пробный шёпот. А потом он углубил поцелуй. Одна его рука скользнула на её талию — горячая ладонь через тонкий шёлк платья. Вторая легла на затылок, пальцы запутались в волосах. Он притянул её ближе — не грубо, но уверенно, как будто имел на это полное право. Вики замерла на секунду. Её тело напряглось, разум закричал: «Это не по-настоящему, это игра, это для публики». Но её губы ответили. Она не знала, почему. Может быть, потому что его поцелуй напомнил ей ту ночь в Милане — пьяную, горячую, безрассудную. Может быть, потому что она устала бороться. Может быть, потому что внутри неё, глубоко, в том месте, которое она прятала от самой себя, всё ещё жила та самая Джессика — девушка, которая не боялась танцевать с дьяволом. Её рука поднялась, легла на его плечо, пальцы сжали ткань пиджака. Она привстала на цыпочки — каблуки и так делали её высокой, но он всё равно был намного выше — и ответила на поцелуй. Он был страстным. Горячим. Почти неприличным для церемонии, на которой присутствовали посторонние. Где-то на периферии сознания Вики слышала, как гости зааплодировали — сначала неуверенно, потом громче. Кто-то присвистнул. Кто-то засмеялся. Но она не обращала внимания. Она целовала Люцифера Мортильяро — своего мужа, своего тюремщика, своего дьявола — и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Он отстранился первым. Медленно, нехотя, проведя большим пальцем по её нижней губе, стирая следы помады, которой на ней почти не было. Его глаза — тёмно-карие, с золотистыми искрами — смотрели на неё с чем-то новым. Что-то опасное мелькнуло в них. Что-то, чего она боялась. — Твой брат теперь свободен, — прошептал он прямо в её губы. Гром аплодисментов заглушил его слова. Вики стояла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как дрожат колени, как кружится голова. Она только что стала женой мафиози. И поцелуй, который должен был быть формальностью, восстановил в памяти забытую ночь.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Церемония закончилась. Гости разъехались. Флористы уже начали разбирать чёрно-белые украшения в саду — снимите белые ленты с арок, упаковывайте свечи, выносите стулья. Вики видела это из окна, когда поднималась в свою комнату. На улице уже было темно. Сицилийское небо затянуло облаками, и ни одной звезды не было видно. Только редкие огни вдалеке — другие виллы, город, жизнь, которая шла своим чередом, не замечая, что в этом доме только что заключили сделку под видом священного союза. Вики зашагала к себе в комнату. Платье шуршало по полу, шлейф цеплялся за ковёр, и она то и дело оглядывалась, чтобы не наступить на подол. Каблуки — те самые, на высокой шпильке — уже натирали ноги, и каждый шаг отдавался лёгкой болью. Она мечтала только об одном: снять это платье. Смыть макияж. Упасть в кровать и провалиться в сон, в котором нет Люцифера, нет свадьбы, нет сделок с совестью. Она вошла в комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина. Только её дыхание и стук сердца. Алекс больше не должен Люциферу ничего. Эта мысль успокаивала Вики. Она повторяла её снова и снова, как мантру. Алекс жив. Алекс свободен. Он может убираться куда угодно — во Францию, обратно в Милан, на край света — и она больше никогда не увидит его, если не захочет. Она сделала это. Она спасла его. Ценой себя. Вики подошла к зеркалу. На неё смотрела женщина в роскошном свадебном платье, усыпанном кристаллами, которые мерцали в мягком свете настольной лампы. Белый шёлк, идеальная посадка, глубокий вырез. Красивая. Очень красивая. Невеста. Жена. Вики горько улыбнулась своему отражению. «Одна проблема решилась, — подумала она, — так другая, на всю жизнь, появилась». Она провела рукой по лицу, стирая невидимую усталость. Потом потянулась к застёжке платья — маленькие крючки на спине, почти у самого позвоночника. Она расстегнула один. Второй. Третий. И замерла. Четвёртый крючок заел. Ткань зацепилась за металл, и пальцы соскальзывали, не в силах справиться с застёжкой. — Чёрт! — выругалась Вики, дёргая крючок. Бесполезно. Она уже собиралась позвать домработницу, когда услышала шаги в коридоре. Тяжёлые. Уверенные. Она узнала бы их из тысячи. Дверь была приоткрыта — она не закрыла её до конца. — Тебе помочь? — раздался голос Люцифера. Вики обернулась. Он стоял в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Всё ещё в свадебных брюках и рубашке — белой, расстёгнутой почти на половину, открывающей татуировки на груди. Рукава были закатаны до локтя, обнажая сильные предплечья, покрытые чёрно-серыми узорами. Волосы — слегка растрёпанные, как будто он провёл по ним рукой несколько раз. Одна прядь, как всегда, упала на лоб. Он смотрел на неё. Спокойно. Неотрывно. Вики почувствовала, как по спине пробежал холодок. Или жар? Она не могла разобрать. — Я сама, — сказала она, поворачиваясь обратно к зеркалу. — Не нужна. — Крючок заел, — его голос звучал лениво, почти равнодушно, но Вики знала — он не отступит. — Ты будешь возиться долго. Она услышала, как он оттолкнулся от косяка. Шаг. Второй. Третий. Он подошёл к ней почти вплотную. Сзади. Она чувствовала его тепло через ткань платья, слышала его дыхание — ровное, спокойное. Его руки поднялись, пальцы коснулись её спины — сначала осторожно, потом увереннее. Вики замерла. Она смотрела в зеркало и видела их обоих — его, склонившегося над ней, сосредоточенного, и себя, бледную, с расширенными зрачками. Люцифер взялся за крючок. Его пальцы — длинные, сильные, с выступающими венами — аккуратно, но резко дёрнули бегунок, который был после крючков. Ткань поддалась, и застёжка расстегнулась до конца. Он на секунду дольше задержался возле её волос. Пальцы почти коснулись затылка, замерли на мгновение, а потом опустились. Вики выдохнула — она не заметила, что задерживала дыхание. — Спасибо, — сказала она, делая шаг в сторону, отходя от него. Расстояние между ними стало чуть больше, но комната всё ещё казалась тесной. — Ты что-то хотел? — спросила Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Люцифер засунул руки в карманы брюк. Его лицо было непроницаемым — ни усмешки, ни напряжения. Только лёгкая тень в глазах. — Да, — сказал он. — Я зашёл сказать, что уезжаю. Чтобы ты знала. Вики подняла бровь. — Ты не обязан отчитываться. — Я и не отчитываюсь, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная насмешка. — Просто ставлю тебя в известность. Она кивнула. — Хорошо. Люцифер развернулся и направился к двери. Его шаги были бесшумными — ковёр заглушал звуки. У порога он остановился, не оборачиваясь. — Вики, — сказал он. — Что? — Ты сегодня была красивой. И вышел. Вики осталась одна. Она стояла посреди комнаты, придерживая рукой расстёгнутое платье, и смотрела на закрытую дверь. Сердце колотилось. Ладони вспотели. «Ты сегодня была красивой». Почему эти слова — такие простые, такие обычные — заставили её сердце пропустить удар? Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Не смей, — сказала она себе вслух. — Не смей вестись на это. Она сняла платье — шёлк скользнул вниз, собираясь у ног лёгкой лужей. Кристаллы тихо звякнули друг о друга. Вики подошла к кровати, взяла халат — мягкий, шелковый, чёрный — и накинула на плечи. Она подошла к окну. Внизу, на подъездной аллее, уже стояла машина — чёрный Mercedes с работающим двигателем. Из дома вышел Люцифер. Он был в чёрном пальто, накинутом поверх рубашки, и даже в темноте Вики узнала его походку — плавную, хищную, уверенную. Он сел в машину. Автомобиль тронулся, фонари осветили аллею на секунду, и через мгновение он скрылся за воротами. Вики стояла у окна и смотрела вслед. Она не знала, куда он уехал. Не знала, когда вернётся. Не знала, будет ли скучать по нему. «Не буду, — сказала она себе. — Я не буду скучать по своему тюремщику». Но где-то глубоко, в том самом месте, которое она прятала от самой себя, уже зарождалось что-то новое.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Ночная Сицилия была по-своему красива. Луна скрывалась за плотными облаками, и только редкие звёзды пробивались сквозь пелену, мерцая холодным серебристым светом. Дорога вилась между холмами, огибая оливковые рощи и виноградники, которые в темноте казались чёрным морем. Воздух был прохладным, солёным — море дышало где-то справа, невидимое, но ощутимое. Фонарей было мало. Только фары чёрного Mercedes выхватывали из темноты кусочки асфальта, дорожные знаки, редкие придорожные отели с тусклыми вывесками. Иногда навстречу проезжала другая машина — и на секунду становилось светлее, а потом снова темнота. Люцифер ехал по ночной Сицилии к уже известному адресу. Сегодня он был сам, без охраны. Ни Леона за рулём, ни чёрного внедорожника сзади. Только он, его мысли и пустая дорога. Он не любил ездить один. Не потому, что боялся — он не боялся ничего. Просто одиночество давало слишком много времени для размышлений. А размышления в последнее время приводили его туда, куда он не хотел возвращаться. К Вики. К её глазам, полным вызова. К её губам, которые отвечали на его поцелуй. К её голосу, который говорил «я согласна» с такой горечью. Он сжал руль крепче и нажал на газ. Спустя пол часа езды, он припарковался возле одноэтажного дома на окраине маленького городка. Дом был незаметным — белые стены, красная черепичная крыша, маленький сад перед входом. Никто не сказал бы, что здесь живёт женщина, которая уже несколько лет была его… чем? Утешением? Люцифер вышел из машины, не закрывая дверь — не имело смысла. Здесь его никто не тронет. Он зашёл внутрь. В доме пахло лавандой и выпечкой — Джулия любила печь, хотя получалось у неё крайне редко. Где-то тихо играло радио — старая итальянская песня, которую он слышал сотни раз. — Люцифер, это ты? — раздался голос из спальни. — Да, Джулия, — ответил он, закрывая за собой дверь. — Проходи, я сейчас выйду. Он прошёл на кухню. Маленькая, уютная, с деревянными полками, на которых стояли банки с травами и специями. Холодильник, украшенный магнитами из разных городов — Джулия любила путешествовать, хотя в последнее время выбиралась редко. Люцифер открыл шкафчик, достал бутылку виски — дорогого, односолодового, который он привозил ей каждый месяц — и налил в стакан. Он осушил его залпом. Горло обожгло, но он не почувствовал вкуса. Только тепло, которое разлилось по телу, но не согрело. Он поставил стакан на стол и закрыл глаза. Мысли крутились о сегодняшнем дне. О свадьбе. О Вики. О том, как он поцеловал её. Он не планировал этого. Честно. Он собирался поцеловать её быстро, формально, как того требовал этикет. Но когда его губы коснулись её, что-то щёлкнуло. Внутри. Где-то там, где он прятал всё, что делало его человеком. Она ответила. Она не оттолкнула его. Её губы были мягкими, тёплыми, и она привстала на цыпочки, чтобы быть ближе. На секунду он забыл, что это игра. На секунду ему показалось, что это настоящая свадьба. Что она — его невеста. Что она хочет быть с ним. А потом он вспомнил. Она ненавидит его. Она согласилась, потому что у неё не было выбора. Она стала его женой только ради брата, которого презирает. Люцифер открыл глаза и налил себе ещё виски. — Милый, ты сегодня поздно, — раздался голос за спиной. Джулия вышла из спальни. Она была красивой — ухоженная, с длинными каштановыми волосами, которые спадали на плечи, и карими глазами, в которых всегда горел тёплый, ласковый свет. На ней был лёгкий шёлковый халат — белый, с кружевом по краю. Она подошла к нему со спины, обнимая за талию. Её руки скользнули по его груди, пальцы расстегнули ещё одну пуговицу на рубашке. — Джулия, — сказал Люцифер, не двигаясь. — Ммм? — она прижалась щекой к его спине. Он сбросил её руки. Не грубо. Но твёрдо. Её пальцы соскользнули с его тела, и она сделала шаг назад, удивлённая. Её взгляд скользнул по его рукам — и задержался на кольце. Золотое обручальное кольцо на левой руке. Её глаза потемнели. — Я забыла, — сказала она тихо. — Ты же сегодня женился. Люцифер повернулся к ней. — Женился, — подтвердил он. Она смотрела на него несколько секунд, и в её глазах мелькнула боль — та самая, которую она прятала годами. Она знала, что он не будет с ней. Она знала, что он женится на другой. Но знать и увидеть доказательство — разные вещи. — Кто она? — спросила Джулия, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Неважно, — ответил Люцифер. Он прошёл в гостиную, сел на диван — мягкий, кожаный, продавленный от времени — и откинулся на спинку. Глаза прикрыл. В гостиной было темно, только торшер в углу давал жёлтый мягкий свет. На стенах висели фотографии — Джулия в разных городах, Джулия с друзьями, Джулия улыбающаяся. Счастливая. Джулия зашла следом. Она подошла к дивану, села рядом — близко, почти вплотную. От неё пахло цветами и чем-то сладким. — Тебе помочь сбросить напряжение? — спросила она, и её голос стал ниже, вкрадчивее. Её руки легли на его колени, пальцы медленно скользнули вверх по бёдрам. Она знала, что ему нравится. — Помоги, — сказал Люцифер, не открывая глаз. Она опустилась на колени перед ним. Её пальцы расстегнули ремень, пуговицу, молнию. Она действовала медленно, почти лениво — она знала, что он не любит спешки. Люцифер откинул голову на спинку дивана. Её губы коснулись его — сначала нежно, почти робко, потом увереннее. Она знала, что делает. Она делала это сотни раз. Он положил руку на её затылок — не направляя, просто держа. Пальцы запутались в её волосах. Её движения были ритмичными, умелыми, доведёнными до совершенства за годы. Она знала, где нажать, где замедлиться, где ускориться. Она старалась для него. Она всегда старалась. Но Люцифер не чувствовал ничего. В его голове не было Джулии. Там появлялась Вики. Её лицо. Он на секунду представил, что это Вики стоит перед ним на коленях. Что это её губы касаются его. Что это её пальцы сжимают его бёдра. Его дыхание участилось. — Быстрее, — сказал он хрипло. Джулия подчинилась. Он закрыл глаза и позволил себе продолжить дальше представлять. Вики. Её волосы, рассыпанные по плечам. Её платье — белое, свадебное, усыпанное кристаллами. Её тело, которое он помнил до сих пор, каждую линию, каждый изгиб. Он кончил с её именем на губах — беззвучно. Она подняла голову, вытерла губы тыльной стороной ладони. Он встал, застегнул брюки, поправил рубашку. — Мне пора, — сказал он. Джулия осталась сидеть на коленях, глядя на него снизу вверх. — Ты уходишь? — спросила она. — Всегда уходишь. — Ты знала, на что соглашалась, — ответил он, не глядя на неё. Он вышел в ночь. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Джулия осталась одна на коленях посреди гостиной. Она смотрела на дверь долго, очень долго. Она знала, что Люцифер не любит ее. Знала, что она не единственная женщина, с которой он проводит ночи. Люцифер сел в машину. Он не завёл двигатель сразу. Сидел, глядя на тёмный дом через лобовое стекло, и думал. Он использовал Джулию. Использовал её годами. Она знала. Она принимала. Но сегодня впервые он чувствовал себя… грязным. Не потому, что изменил жене — брак был фиктивным, они не давали обещаний друг другу. А потому, что в голове была Вики. Он завёл двигатель и выехал на трассу. Вилла ждала его в тишине.