Роман лагеря «Солнечный берег»

И вот время прошло — настал черёд страшных историй. Подростки навострили уши и начали слушать рассказ одного из парней. Он понизил голос до шёпота, и даже треск костра, казалось, затих, чтобы не мешать повествованию: — Это случилось много лет назад, — начал парень, обводя взглядом притихших людей — В старом доме на окраине посёлка…Где теперь одни развалины, когда‑то жила семья. Соседи говорили, что с ними что‑то не так: по ночам в окнах мерцал странный свет,а по утрам на снегу появлялись следы — но нечеловеческие, а будто чьи‑то когтистые… Кто‑то из ребят невольно вздрогнул, а Эва невольно прижалась к Амену.Рассказчик выдержал паузу,улыбнулся краешком рта и продолжил: — Однажды зимним вечером местный мальчишка решил проверить, что там творится.Он подкрался к окну, заглянул внутрь — изастыл от ужаса. В комнате, освещённой тусклой лампой, стояли все члены семьи… исмотрели прямо на него. Только вот глаза у них были абсолютно белые, без зрачков. А потом самый высокий медленно повернул голову и протянул руку к стеклу… Подростки сидели, затаив дыхание. Даже ветер,кажется, перестал шелестеть листвой, а пламя костра замерло, отбрасывая причудливые тени на напряжённые лица слушателей. Парень сделал ещё одну паузу и тихо добавил: — Говорят, того мальчика потом нашли утром — он сидел у забора возле того дома, весь поседевший и совершенно немой. И с тех пор никто не решается подходить к тому месту после заката… Эва прижималась всем телом к Амену, ища в нём защиту и опору. Её дыхание было прерывистым, а пальцы судорожно вцепились в ткань его рубашки. Она не могла заставить себя оглянуться назад — туда, откуда доносились странные шорохи и едва уловимое шуршание,будто кто‑то медленно крался сквозь густую тьму. Амен почувствовал её страх, но вместо утешения не смог сдержать короткого смешка.Он слегка отстранился, чтобы взглянуть на неё,и с ироничной улыбкой произнёс: — Серьёзно? Ты же вечно твердила, что обожаешь ужастики, что тебе никакие монстрыне страшны! А теперь дрожишь из‑за какого‑то шороха? Эва на мгновение замерла, потом слегка отстранилась и бросила на него взгляд. Её голос всё ещё дрожал, но в нем зазвучали нотки упрямства: — Я и правда обожаю ужастики! Это чистая правда. Но я никогда не говорила, что не боюсь их. В этом весь кайф — бояться, но всё равно смотреть. Чувствовать, как волосы на затылкевстают дыбом, а сердце готово выпрыгнуть из груди… Но это всё в кино, понимаешь? А тут — всё по‑настоящему. И шорохи эти, и тьма вокруг… Тут даже самый отважный струсит! Не успела пауза затянуться, как Агния, до этого молча сидевшая чуть в стороне и слушавшая рассказ, вдруг звонко рассмеялась. Её смех прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине. — Ой, да ладно вам! — она откинулась назад,опираясь на руки, и лукаво прищурилась. — Если мальчик после того случая онемел, то как он вообще рассказал, что видел в окне?Получается, он сначала всё это описал, а потом вдруг потерял дар речи? Или, может, написало записку? — Ну… — парень, рассказывавший историю, слегка покраснел и почесал затылок, — может, он сначала успел что‑то сказать, пока не совсем онемел? Или ему кто‑то помог вспомнить… — Или это просто байка, — подмигнула Агния. — Зато как здорово вы все поверили! Даже Эва, которая «обожает ужастики», дрожит, будто увидела призрака. Эва слегка нахмурилась, но уже без настоящего раздражения. Она выпрямилась, отпустила рубашку Амена и с вызовом посмотрела на Агнию: — Да, я дрожу. Но это не значит, что мне не понравилось! История классная. Просто… немного слишком реалистичная. Амен усмехнулся и слегка толкнул её плечом: — Ладно, мастер ужасов, — он кивнул рассказчику, — признавайся: сам придумал или где‑то услышал? Парень улыбнулся, разведя руками: — А вот это уже совсем другая история… Вокруг снова раздались смешки, и атмосфера окончательно стала лёгкой и беззаботной — страшные тени отступили, уступив место дружескому веселью. Вдруг Реммао, до этого молча наблюдавший за весёлой перепалкой, поднялся, стряхнул с рукава невидимую пылинку и негромко, но твёрдо произнёс: — Ладно, уже поздно. Пора по комнатам. Его голос прозвучал так уверенно, что все невольно притихли, а смех тут же стих, словнопо команде. Подростки переглянулись — кто‑то вздохнул с лёгким сожалением, кто‑то потянулся, разминая затекшие плечи. Агния первой вскочила на ноги и шутливо отдала честь: — Есть, капитан! Отправляемся в гавань сладких снов! Ребята рассмеялись, напряжение последних минут окончательно растаяло. Эва наконец отстранилась от Амена, слегка смутившись, что так долго держалась за него. Она подняла глазаи тихо сказала: — Спасибо… что был рядом. Амен мягко улыбнулся и слегка кивнул: — Всегда пожалуйста, Эва. Тем временем остальные начали собираться:кто‑то затушил остатки костра, аккуратна засыпав угли землёй, кто‑то собирал разбросанные кружки и пледы. Парень,рассказывавший страшную историю,напоследок подмигнул: — Но завтра — моя очередь! И я найду историю пожутче, чтобы вы все точно дрожали! — Только не слишком жуткую, — со смехом откликнулась Агния, лукаво покосившись на Эву. — А то Эва от страха запрыгнет на Амена,как котёнок на шкаф, и будет сидеть там до самого утра! Эва вспыхнула и шутливо толкнула подругу вплечо: — Да ну тебя, Агния! Совсем не смешно! Но улыбка, дрогнувшая на её губах, выдавала,что она не всерьёз обижена. Амен тоже рассмеялся и подмигнул: — Эй, я не готов быть живой лестницей! Мне тоже спать надо. Реммао, видя, что ребята всё ещё отвлекаютсяна шутки и неспешно собирают вещи, сделал шаг вперёд и слегка повысил голос — не строго,но достаточно твёрдо, чтобы все обратили  на него внимание: — Так, так, — он хлопнул в ладоши. — Всё, хватит болтать. Время — час ночи, а завтра подъём всемь. Быстрее, быстрее, не растягиваем процесс! Он обошёл кострище, помог кому‑то сложить плед, попутно подталкивая подростков в сторону дома: — Агния, не задерживайся — ты первая начала собираться. Эва, возьми свою куртку. Амен,проверь, до конца ли затушили костёр. Все должно быть в порядке, прежде чем уходить. Ребята, чувствуя его настойчивость,зашевелились живее. Шутки стали короче,движения — чётче. Кто‑то подхватил рюкзак,кто‑то помог донести пледы, кто‑то ещё раз проверил, всё ли убрано. — Идёмте, — уже мягче поторопил Реммао,когда основные дела были сделаны. — Завтра будет новый день и новые истории. А сейчас — спать. И без возражений! Подростки, перебрасываясь короткими шутками и ещё раз вспоминая самые яркие моменты вечера, направились к комнатам.Лунный свет мягко ложился на тропинку, а в воздухе летала ощущение завершённого, но такого приятного приключения. Эва подошла к Дие и мягко коснулась её плеча: — Ну что, пошли? — Эва, прости! — Дия выглядела слегкарастерянной и не знала, как сказать. — Вобщем… я сегодня ночую у Рэймсса. Мы будем смотреть «Сумерки», а я знаю, что ты их уже смотрела, поэтому не сказала раньше. И ещё…он, оказывается, живёт в комнате один! Эва на мгновение замерла, в груди неприятно кольнуло, но она быстро справилась с чувствами и искренне улыбнулась: — Оу… Ничего страшного. Рада, что у тебя будет приятный вечер. — Спасибочки! — Дия облегчённо выдохнула,обняла подругу и добавила: — Завтра обязательно поболтаем, ладно? — Конечно, — кивнула Эва. Дия и Рэймсс попрощались с Эвой и пошли вдругую сторону, оживлённо переговариваясь и смеясь. Эва смотрела им вслед, пока их силуэтыне растворились в полумраке коридора, а затем направилась к общей комнате. Зайдя внутрь, она увидела только Амена — тот сидел на краю кровати и листал какую‑то книгу.При виде Эвы он поднял глаза и улыбнулся. — А где Тизиан? — спросила Эва, снимая куртку и вешая её на крючок. — Он сегодня ночует у Герсы в комнате, — Амен ухмыльнулся, отложив книгу. — Представляешь?И, честно говоря, главное, чтобы Рем их не спалил. Ты же знаешь, какие у него правила насчёт ночёвок в чужих комнатах. Эва тихо рассмеялась, подошла к своей кроватии села, задумчиво глядя в окно: — Да, Реммао у нас строг. Но в чём‑то он прав — порядок должен быть. Хотя… — она лукаво прищурилась, — иногда хочется немного нарушить правила, правда? Амен откинулся на подушки и скрестил руки за головой: Эва недовольно опустилась на нижний уровень двухэтажной кровати, с шумом выдохнула и откинулась на жёсткую подушку. — М‑да… Все нас кинули, — в голосе читался едкий сарказм, будто она заранее знала, что так и будет. — И интернет не ловит в этой комнате! — раздосадованно воскликнул Амен, швырнув телефон на матрас. Тот глухо стукнулся о пружинный каркас и скатился к краю. — И что мы будем делать? Спать вообще не хочется… — тихо добавила Эва, разглядывая трещинку на потолке, похожую на извилистую реку. Амен поднялся со своей кровати — верхний ярус скрипнул под его весом — и неторопливо спустился по металлической лесенке. Он сел рядом с Эвой, слегка задев её плечом. В тесной комнате вдруг стало как будто ещё теснее. — Жесть… — с досадой произнёс парень, запустив пальцы в волосы и взъерошив их ещё сильнее. Эва повернула голову и взглянула на него. Взгляд невольно упал на его губы — чёткие, чуть пересохшие, с едва заметной трещиной на нижней. Сердце пропустило удар, и она резко отвернулась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. В горле пересохло, а в груди зашевелилось что‑то непривычное — смутное, тревожное и в то же время волнующее.  — Может, в бутылочку на желание? — неуверенно сказала Эва, слегка потупив взгляди нервно теребя край рукава. Он на мгновение замер, а затем расплылся в хитрой ухмылке и достал из кармана нож.Лезвие коротко блеснуло в тусклом свете. — Давай, — протянул он с лёгкой насмешкой. — К сожалению, бутылки нет, но можем крутить нож.  Нож в руках Амена выглядел непривычно — простой складной, с матовой рукояткой, но от этого не менее тревожный в контексте детской игры. — Ты… серьёзно? — её голос чуть дрогнул, но она постаралась скрыть замешательство. — Крутить нож вместо бутылки? Это что, какой‑то новый уровень экстремального досуга? Амен тихо рассмеялся, заметив её реакцию, и демонстративно закрыл нож, оставив его лежать на матрасе между ними. — Расслабься, — он подмигнул. — Я же не собираюсь его метать в стену или вырезать наши имена на изголовье кровати. Просто… символично, что ли. Как стрелка. Они пересели на пол, подложив под себя пару подушек с кровати — так стало уютнее. Комната, ещё недавно казавшаяся душной и тесной, теперь будто наполнилась каким‑то особым, почти магическим теплом. Амен аккуратно положил нож в центре импровизированного игрового круга, очерченного их позами. — Ну что, — он слегка улыбнулся, — правила те же: куда покажет остриё — тот и выполняет желание. Без обмана, без отговорок. И никаких вопросов — только задания. Эва кивнула, чувствуя, как волнение смешивается с азартом. — Крути, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Амен крутанул нож. Лезвие плавно повернулось и замерло, указав на Эву. В комнате вдруг стало тише — даже уличный шум за окном будто приглушился. Он помолчал мгновение, глядя ей прямо в глаза, и тихо, но твёрдо произнёс: — Хочу, чтобы ты… поцеловала меня. В губы. Один раз. Без спешки. Эва замерла. Смех и лёгкость последних минут будто растаяли в воздухе. Щеки мгновенно вспыхнули, а сердце забилось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук. Она невольно сглотнула, взгляд на секунду метнулся к его губам — и тут же вернулся к глазам. — Ты… серьёзно? — её голос прозвучал чуть тише, чем обычно. Амен не отвёл взгляда. В его глазах больше не было шутки или озорства — только искренность. — Да, — просто ответил он. — Серьёзно. Если, конечно, ты сама этого хочешь. Без принуждения. Если нет — можем придумать другое задание. Эва помолчала. Внутри всё смешалось: смущение, волнение, любопытство… и что‑то ещё, тёплое и волнующее, что она долго не позволяла себе признать. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами, и медленно, почти неслышно, сказала: — Я… хочу. Она чуть подвинулась ближе, на мгновение замерла — так близко, что чувствовала его дыхание. Амен тоже замер, ожидая. Затем Эва осторожно коснулась его губ своими — мягко, почти невесомо, всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по телу пробежала волна тепла, а мир вокруг будто сжался до этой точки соприкосновения. Когда она отстранилась, оба на мгновение остались неподвижны. Потом Амен тихо, чуть хрипловато, произнёс: — Спасибо. Это… Но вместо того чтобы отстраниться окончательно, Эва вдруг подалась вперёд снова — на этот раз увереннее. Её руки слегка коснулись его плеч, а поцелуй стал глубже, страстнее, чем первый: в нём смешались и накопившееся напряжение последних часов, и невысказанные слова, и то самое чувство, которое она так долго пыталась спрятать. Амен на миг замер от неожиданности, а затем ответил — осторожно, но с нарастающей силой, словно наконец позволил себе то, о чём думал уже давно.  Его руки легли на её талию, мягко, но уверенно притянув ближе. Пальцы слегка сжали ткань футболки, будто он боялся, что она вдруг отстраниться, — но Эва, напротив, подалась ещё ближе, словно искала в этом прикосновении подтверждение тому, что всё происходит на самом деле. Поцелуй становился глубже, чувственнее — теперь в нём не было ни тени игры или шутки.Только искренность, накопившаяся за долгие часы  и неловких взглядов .Эва провела пальцами по его плечу, затем — вверх, к затылку, слегка запутавшись в прядях волос. Её дыхание участилось, а сердце билось так сильно, что, казалось, он мог ощутить его ритм сквозь прикосновение. Амен чуть наклонил голову, меняя угол поцелуя,и Эва невольно издала тихий, едва слышный вздох. Он отозвался в нём волной тепла,заставив пальцы на её талии дрогнуть, а потом сжать чуть сильнее. Время будто остановилось. Не осталось ни дурашливой игры с ножом, ни друзей, ни не работающего интернета — только они вдвоём, этот момент и ощущение, что всё,что происходило до сих пор, было лишь прелюдий к нему.