calamity...

       23.08.2023

      я не люблю деревню. пахнет паршиво. и непонятный шум по ночам раздражает. да и дом не в самом лучшем месте. прямо напротив кладбища. соседские дети часто бегают по дряхлым могилам. приходится рявкать на них из окна, чтобы валили прочь. и бабку свою я терпеть не могу. свалилась мне на голову. вот надо было отцу с дедом помереть... все на мне теперь. и дом разваливающийся, и огород скудный, и бабулька пришибленная вместе с псом помирающий. ох, нельзя так говорить. это же все-таки бабушка... но что мне будет? ничего.       странная она у меня. очень. знаете, не прям старая. рано ей еще для деменции и альцгеймера. даже артрита нет. просто...со своими тараканами, мягко говоря.       есть у нас в доме комната. раньше я там жил. а после смерти деда бабка одичала. закрыла ее на ключ, никого близко не подпускала. ступишь ближе, чем на пять метров, начинает орать и визжать, как свинья, которой глотку перерезают. не знаю, что случилось с ней. в этой комнате дед практически не бывал, серьезно. постоянно либо отлеживался на диване, либо смотрел программу про мир животных на кухне. еще выйти мог, на улице постоять. и все, в принципе. так что, к той комнате он, считай, никакого отношения не имел. расстроился я тогда, конечно. любил комнатку эту. пришлось переехать на просиженный диван. бабка даже вещи оставшиеся забрать не дала. лежат теперь там, пылятся. пытался я пару раз стащить ключи, но безуспешно. она словно чувствовала, когда я брал их в руки. летела на своих коротких ногах, отбирала и по башке стучала веником своим вонючим. короче, остался я без своих олимпиек.       а когда папка умер... боги, что творилось. рыдала, причитала, мол «что-ж ты делаешь, господь, забираешь всех, кто мне дорог» и что-то в этом духе. а мне, честно, чихать хотелось. ну, умер и умер. только деньжата на похороны не хилые отлить пришлось. мог на них отдохнуть где-нибудь. не люблю я отца своего. никогда не любил. не знаю, почему. и знал он это. поэтому никогда не цеплялся со своими нотациями, как это делают в других семьях. мы вообще не контактировали особо. а мамка? да не знаю я, что с ней. в америке проституткой работает, вроде.       однажды шел с ведром воды из старого колодца. вечер был. темно, ничего толком не видно. путь освещал дедовским фонариком. прохожу мимо дома на соседней улице. окна раскрыты. смотрю – сидят за столом старуха со своим мужиком. слышу разговор. думал, плевать на них. хотел уйти. но остался стоять, почему-то.       «не хотела хоронить мужа-то своего!» – говорила, держась за голову, – «о-ой! старуха отбитая!»       стоял, голову ломал, о ком сплетничают. в последнее время никто не умирал, вроде.       «совсем умом тронулась бабка.» – отвечал ей мужик, выкидывая в окно окурок, – «пацана ихнего жаль. молодой, здоровый же. вместо учебы и гулянок возится с ней, пизденку морщинистую вымывает.»       я хихикнул. убедился, что не про нас говорят. бабка моя вроде не собиралась труп деда в доме держать. хорошо все-таки, что на похороны его я не попал. ну не суть.       пошел я домой. минут через пять дошел. смотрю – калитка открыта. думаю уже, что придется идти искать ее по деревне всей, как в прошлый раз. ну, захожу ведро отнести на кухню. и тут же подлетаю на месте. стоит в ночнушке одной. спиной ко мне. руки по бокам, голова опущена. на башке бардак, колтуны сплошные. и звук странный издает, на скрежет похож. и что случилось? нормально же все было полчаса назад.       ну? я ведро бросаю, к ней подхожу. руками за плечи беру, рядом становлюсь. говорю, мол «чего встала, пойдем в дом. холодно». толкаю легонько вперед. но эта дрянь встала и стоит. ни туда, ни сюда. головы даже не поднимает. у меня уже внутри закипает. я сильнее толкаю, голос тоже повышаю. только тогда соизволила шаг сделать и на меня глянуть. я у нее спрашиваю: «зачем стоишь тут?», она рукой в сторону огорода тычет, говорит, мол, дед там стоит. я думаю: «ну все, приплыли. понесло старуху..». пытаюсь объяснить, что кажется ей все это. как горох об стену. толдычит мне одно и то же. ну, я давай ее в дом. еле затащил. веду в спальню, на кровать укладываю. угомонилась, слава господу. я ночник включил, дверь прикрыл тихонечко. пошел обратно во двор за ведром у калитки. выхожу, беру ведро. хочу дверь на шпингалеты закрыть. только щелкаю ими, как слышу за спиной копошения. оборачиваюсь. и тут же замираю. вижу – в нашем огороде силуэт. мужчина стоит. широкий, низкий. смотрит прямо на меня. у меня аж холодок по спине пробежал. я глаза щурю, пытаюсь высмотреть лицо его. но тщетно, темно слишком. думаю, надо бы прогнать. так и в дом зайти особого труда не составит. а у меня там инвалид сумасшедший. ну, подхожу ближе, выхожу в огород.       «съеби, пока я ментов не вызвал!»       в моменте осознаю, что кричу в пустоту. никого передо мной нет. и что за бредятина? убежал, пока я шел? да нет же, я бы услышал. странно это. ну, ушел и ушел. плюю я, захожу в дом. ведро на кухне оставляю, уличные вещи на домашние меняю, окна по традиции закрываю, свет везде отключаю. ложусь на диван, смотрю в потолок. и не дает же этот мужик мне покоя. бабка моя-то в огород тычила. причитала, мол дед ее зовет. и мужик этот таинственный. как появился, так и исчез. да нет. бред. дед в могиле гниет. как и папка мой. с этими мыслями я и уснул.       крик нечеловеческий. рев, плачь. я подскакиваю, на часы смотрю. пол третьего ночи. оры из комнаты бабки. я дверь распахиваю, влетаю. эта сидит на полу, рыдает. орет что-то, я не разобрал. качается из стороны в сторону. волосы выдирает. задыхается в собственных соплях. я к ней ринулся, руки от головы оторвал, от греха подальше. кричу, мол, угомонись, что случилось, и так далее. она смотрит на меня, вопит: «муженек мой, муженек». по деду ревет. надоела, честно. я ее на кровать посадил, на кухне стакан воды набрал. возвращаюсь, вливаю в рот ей. мокрые от слез щеки платочком вытираю. успокоилась наконец. я рядом сажусь, приобнимаю. пока в адеквате, надо узнать.       «чего разревелась-то?» – спрашиваю, поглаживая горбатую спину.       «дед твой пришел. стоял прямо тут.» – указывает в угол комнаты. я посмотрел. глаза мои тут же округлились. следы на паркете, словно от стоп голых, – «за тебя спрашивал. не обижаешь ли ты меня. я ему говорю, что ты наоборот за мной ухаживаешь, мой любимый внучок...»       ни черта я не слышал. смотрел в угол. стопы прямо как у моего деда. маленькие, толстые. помню я их, потому что отец мыть заставлял. нет, это бред. бабка наследила. я выдохнул. плечи уронил. встал с места, поплелся в коридор, бросая через плечо «доброй ночи», и прикрыл дверь. снова лег. но уже не уснул. пролежал так до половины пятого.

      на утро следов не обнаружил. их будто и не было. в итоге, списал все на «показалось из-за резкого пробуждения».       выхожу во двор часов в семь утра. прохладно уже, однако. спускаюсь, иду огурцы полить. и пса вижу. стоит, смотрит в огород. не двигается. я удивился. этот старый хрыщ из своей будки раз в год выползает. и то, чтобы пожрать да посрать. ну, я зову его, подхожу ближе. смотрю туда же – никого. все вокруг с ума посходили или что? я погнал его обратно в будку. он прорычал под нос себе что-то и улегся. иду я к огурцам. подошел, и злость тут же накатила. все растоптали. ни единого живого огурчика. блядские спиногрызы. не хватило тех пиздюлей, которые я организовал им за украденные персики. ну, ничего. увижу – устрою.       поливать нечего, получается. я уселся на ступень крыльца. достал из кармана пачку дешевых сигарет, закурил одну. сам умом двинусь скоро.       дверь отворяется. я оборачиваюсь. бабка проснулась. стоит в дверях, смотрит куда-то вдаль. ну, я внимания не обращаю. затягиваюсь снова. но тут же вздрагиваю. она шею вытянула, руки в бока уперла. и давай орать, как птица бешеная. будто орлов зовет, ей богу. я с места подрываюсь, рот ей ладонью закрываю, в дом толкаю.       «семь утра! ты чего разоралась?» – усаживаю на диван. она смотрит на меня, как на новые ворота. улыбается, руку мою гладит.       «умру я скоро, сонхен, умру» – шепчет, «избавишься ты от мучений этих, чувствую я, уже скоро...»       «побыстрее бы.» – думаю, садясь рядом.

***

21.09.2023

      месяц пролетел. я с ума схожу.       к нам приходило человек шесть уже. ругались на меня, мол, что за свинья орет у нас в доме. я им объяснял одно и то же всем. и вместо обычного ответа я слышал слова сожаления. послать бы их куда подальше со своим сожалением под ручку. я сразу дверью хлопал прямо перед их носом. устал я уже. и от бабульки, и от забот всех.       сегодня вечером шел я с магазина у трассы. купил овощи всякие. не суть. иду по над кладбищем. улица эта без единого столба. ни черта не видно, а фонарик дедовский я дома оставил. иду, и в моменте ощущаю взгляд чей-то. прожигает прям. а главное оборачиваюсь – никого. ну, думаю, сонхен с дуба рухнул. смеюсь с собственной тупости. снова вперед гляжу. и дергаюсь.       опять мужик. тот, которого я в огороде видел. чего смотрит? может, он огурцы потоптал? я как двинул к нему. подошел вплотную.       «чего в огороде нашем делал?» – смотрю сверху вниз из-за роста его микроскопического, – «убитые огурцы – твоих ног дело?»       этот молчит. я уже на взводе. толкаю его в плечо.       мне от этого касания сразу холодно стало..кожа моя за секунду заледенела. по телу мурашки побежали. пальцы онемели. я как отпрянул. глаза мои в два раза больше стали. снова на него смотрю. прищуриваюсь, пытаясь лицо его разглядеть. заметил только широченную улыбку. мне не по себе стало. думаю, пусть катится на все четыре стороны. обхожу и даю по съебам...

может, я уже ебанулся?

      домой возвращаюсь, дверь на все замки запираю. мало ли. отхожу, хочу продукты на кухню занести. вижу в проходе бабку. стоит, смотрит такими глазками, будто души во мне не чает. ну да, ну да.       «чего ты?» – подхожу ближе. эта руки ко мне тянет, обниматься лезет.       «деда видал? это я его к тебе отправила. попросила с пакетиком помочь...»       я еле как усмешку сдержал. деда она ко мне отправила... кроме стремного мужика никого я не видал. а?       мужика... низкого, широкого, горбатого... так, дед мой такой же был. может, не бредит? может, действительно...

сонхен, ты в своем уме?

      я с размаху себе леща вешаю. бабка аж вскрикнула. вопит, мол, что творю. да по боку уже ее визги, надоела.

***

08.11.2023

      не могу я. в ушах постоянно звенит. кроме рыданий последнюю неделю я ничего не слышу. и собака тоже рехнулась, кажись. господи помоги.       не могу на работе сосредоточиться. я ж на удаленке работаю, или как там называется. нужны тишина и покой. у меня нет ни того, ни другого. половина моих заказчиков ушли из-за долгого ожидания. денег на продукты едва хватает. приходится брать из накоплений, которые, по сути, должны были пойти на оплату моего дальнейшего обучения. не сложилось.       с ума схожу. который раз я уже это говорю?       ночью уснуть не мог. пес будто с цепи сорвался. орет уже который час. я думал, погавкает минут пятнадцать и успокоится. мало ли, учуял чего. но нет. орет и орет. надоел.       я уже не выдержал. не поленился с кровати встать. вышел во двор. смотрю – стоит старый, в сторону огорода гавкает. я подхожу, пинок отвешиваю. писк, визг, скулеж. так насрать, честно. смотрю в огород. пусто. как же я разозлился.       пса за ошейник схватил, ногами придавил, чтоб не рыпался. и давай горло сдавливать. этот ревет, смотрит на меня своими глазами большими. так и хочется выдавить. хрипит, прям как бабка. дергается, будто током его бьют. и пена какая-то из рта его вышла. я так и не понял, че это было.       ну, сдох, получается. убил я его. тело в огород выкинул, руки вымыл хорошенько. хоть один орать больше не будет.

***

16.01.2024

      черт возьми. я точно двинулся.       лежу ночью, сплю. просыпаюсь от тяжелого взгляда. глаза еле открываю. хочу на бок повернуться. не могу. даже мизинцем двинуть не получается. сон, наверное? одними глазами оглядываю комнату.       тень в углу. между шкафом и стеной. ее раньше не было.       это, блять, тот мужик. я обомлел. сердце забилось быстрее. мне страшно стало. как он зашел? а главное – почему я не могу пошевелиться? парализовало меня хорошенько так. он шагнул ко мне. подошел к дивану в плотную. залез на мои колени, коснулся моей шеи. кожа за секунду стала ледяной. опять. я смог рассмотреть его лицо. и кажется мне, что в этот момент кожа моя стала жутко бледной. это он. это мой мертвый дед. бледный, никакущий. кожа обтягивает кости, похожа на пластик. щеки провалились внутрь. губы высохли, отступили назад. будто застыли в широкой улыбке. глаз вообще не видно. их будто и нет. пальцы скрюченные шею мою охватывали. кожа на суставах лопнула. в трещинах видно кость.       он сжимал. сжимал так, что мне стало трудно дышать. вздохнуть не мог, как и выдохнуть. я хотел начать кашлять, кричать. скинуть его, в конце-концов. но не мог, мать вашу.       я думал: ну все, час кончины моей пробил. умирать не хотелось, на самом-то деле. много чего сделать не успел. и помереть сейчас должен из-за какого-то старого хрыща. да еще и мертвого. как это вообще?       и как же я выдохнул, когда распахнул глаза свои утром.

сон это был, слава господу.

      не пойму я, бабкины ли тараканы ко мне в уши заползли, или я своих пробудил. и то, и то, кажется.

***

05.04.2024

она отбросила коньки сегодня утром.

      зашел к ней в комнату в полдень. проверить хотел, чего так долго не выходит. вижу – лежит. подхожу, смотрю. не дышит. я свободен?       похороны быстро прошли. и деньжат много тратить не пришлось. соседей человек двадцать пришло. стол накрыл скромненький. церемонии никакой не организовал. а место на кладбище уже было куплено. года три назад. единственное – бальзамирование и само захоронение дорого обошлись. да ладно, ничего страшного, в принципе...

***

14.04.2024

      я вернулся в город. и что вы думаете? что я зажил спокойной жизнью?

ни-ху-я.

      у меня появилась привычка вслушиваться в каждый шорох. я постоянно видел тень боковым зрением. и она каждый раз ускользала от моих глаз. я порой слышал голос бабки. будто над ухом хрипела. звала меня по имени. ночами я не спал. сны идиотские. то дед приходит, то бабка, а иногда даже отец. и постоянно они меня то душат, то ножом закалывают, то с крыши толкают. хотел узнать, к чему это, но гугл ересь какую-то выдает, ничего не понимаю. это за мою открытую ненависть к ним? так... сами они виноваты! господи, дай мне сил.       я начал пить. только так получалось избавляться от противных голосов в голове. возвращался в съемную квартиру пьяный в стельку. так и оставался храпеть на полу. никто ведь в постель не затащит, не переоденет, спать не уложит.       а! я ж с девушкой встречался. не долго, правда. бросила, когда я поделился тем, что душу тревожит. подумала, что шизофреник я. и самое смешное, что она не ошиблась. я, походу, реально больной. а как по-другому назвать? никак. я слышу голоса, замечаю странные хуйни, вижу во снах свою мертвую семью. это ли не шизофрения?

***

09.09.2024

      я не могу больше. не могу больше так жить. и дневник этот блядский вести тоже не могу. я устал. я хочу умереть. я больше не могу жить. я не вывожу. меня заебали эти бляди. они уже не скрываются. приходят не только во снах. и даже не по ночам. утром я вижу блядскую горбатую старуху. днем пришибленного отца. вечером жирного деда. они твердят одно и то же. «присоединись», «избавься», «ты заслужил». что нахуй? я, блять, ничего не понимаю, ничего не хочу. завтра иду в аптеку. я больше не могу.

***

10.09.2024

      запомните эту дату. я сейчас лежу в ванной. в ледяной воде. но она уже какая-то теплая. я резанул пару раз по руке. крови пиздец дохуя. ну, еще наглотался. на всякий случай. вдруг я крепкий орешек. надеюсь, что это последняя запись. специально блокнот открытым оставлю. пусть почитает тот, кто найдет меня. может, тоже с ума сойдет. а, голова чего-то кружится уже. и в глазах мутнеет. а я ведь так и не сходил на концерт тревиса скотта... печально. может, в следующей жи