Путь к... а к чему путь собственно говоря?

--- Совет пяти каге собрался в Зале Железной Страны. Огромный круглый стол из чёрного железа. Пять фигур. Мифунэ стоял в стороне — он лишь гарант нейтралитета, не участник. На столе лежала карта. На ней — территории бывшего клана Футаго. Поместья в Стране Огня. Рудники в Стране Молнии. Свитки в Стране Воды. Артефакты — по всей карте, как рассыпанные драгоценности. — Имущество клана должно быть разделено поровну, — голос Ооноки звучал как скрежет камней. Старый Цучикаге не скрывал жадности. — Мы все потеряли людей. — Твои потери не сравнимы с моими, — Эй ударил кулаком по подлокотнику. Металл загудел. — Клан Футаго уничтожил треть моих элитных шиноби. — Однако именно Коноха нанесла решающий удар, — мягко вставил Раса. Песок всегда играет в долгую. — Нам достались лишь крохи. Четвертый Казекаге улыбался, но глаза оставались холодными. Он уже подсчитывал, сколько золота уйдет в Суну. Ягура молчал. Мизукаге выглядел отстраненным — но его взгляд то и дело возвращался к карте. К отметкам, где хранились свитки с техниками клана Футаго. — Остался последний вопрос, — Ооноки забарабанил пальцами по столу. — Ребенок. Тишина повисла в зале. — Последний принц клана. Младенец. Шесть месяцев от роду. — Цучикаге прищурился. — Гетерохромия подтверждена. Додзюцу пробудится с вероятностью... — Девяносто восемь процентов, — перебил Минато. Четвертый Хокаге говорил тихо, но каждое слово звучало как сталь, обернутая в бархат. Он единственный не смотрел на карту. Его взгляд был устремлен на коллег. — Ребенок отправится в Коноху, — продолжил Минато. — Под мою опеку моего подчинённого. — С какой стати? — Эй подался вперед. — Клан уничтожали все. Трофей должен быть общим. — Ребенок — не трофей. Голос Минато стал на тон холоднее. Кушина стояла за дверью — он знал это. Знал, что она ждет. И знал, что Кушина уже называла мальчика по имени. Масаёши. Она узнала его имя от одного из членов клана, которую пыталась спасти Кушина, когда он лежал в госпитале Конохи, к сожалению скончался от многочисленных ран . — Коноха берет на себя ответственность за наследника, — Минато обвел взглядом собравшихся. — Взамен мы отказываемся от пятнадцати процентов имущества клана. Ооноки нахмурился. Раса улыбнулся шире — он уже понял. Ягура впервые заговорил: — Пятнадцать процентов имущества клана... за одного младенца? Ты либо глупец, Минато, либо... — Либо эти пятнадцать процентов останутся самому ребенку? — догадался Раса. — Хитро, Хокаге. Очень хитро. Минато не ответил. Он уже подписывал документ. Эй хмыкнул, но спорить не стал — лишние земли и ресурсы были нужнее, чем младенец, которого еще растить. Ооноки что-то пробурчал о "сентиментальных дураках", но тоже скрепил договор печатью. Ягура кивнул молча. Раса подписался первым — он уже мысленно пересчитывал новые поступления в казну. Минато поставил последнюю подпись. — Решено, — объявил Мифунэ. — Имущество клана Футаго разделено согласно договору. Пятнадцать процентов отходит наследнику клана, Масаёши Футаго, под опеку Четвертого Хокаге. Совет окончен. Минато поднялся первым. Он вышел из зала стремительно — не глядя, как остальные каге делят карту. В коридоре его ждала Кушина. Белая как полотно, с красными от недосыпа глазами и младенцем на руках. — Всё? — спросила она. — Всё, — Минато коснулся щеки Масаёши. Младенец спал, не подозревая, что только что стал самым юным миллиардером в истории шиноби. — Он едет домой. — Наш дом? — уточнила Кушина. — Его дом, — поправил Минато. — Тот особняк в центре деревни. Я договорился. Кушина выдохнула. Прижала младенца к груди. — А старейшины? Минато промолчал. За окнами Железной Страны медленно падал снег — частое явление для этих мест. Таким же снежным был день, когда родился Наруто. День, когда погиб Хирузен Сарутоби, закрыв собой деревню и новорожденного джинчурики от атаки человека в маске и девятихвостого. Данзо тогда предложил "решить проблему клана Футаго" их же оружием. Старейшины Кохару и Хомура поддержали. Минато согласился. И теперь каждую ночь видел лица — белые волосы, голубые, золотые, красные глаза. Люди, которых он не смог спасти. Младенец на руках Кушины открыл глаза. Левый — голубой, как небо после дождя. Правый — золотой, как расплавленное солнце. Масаёши смотрел на Минато. Всего секунду. Но Четвертый Хокаге почувствовал странное, необъяснимое ощущение. Будто этот ребенок не просто видит его. Будто он видит насквозь. Младенец улыбнулся беззубой улыбкой и снова заснул. --- Шесть месяцев спустя Особняк клана Футаго в центре Конохи пустовал. Его не успели разграбить — Минато выставил охрану в тот же день, когда подписал договор. Анбу в масках патрулировали периметр. Внутри особняка, в детской, Кушина укачивала сразу двоих. Наруто — чуть старше, вечно орущий, с солнечными волосами, — тянул руки к погремушке. Масаёши — тихий, слишком тихий для младенца, — просто наблюдал. На низком столике лежали документы: · Свидетельство о владении особняком в Конохе. · Акты на рудник в Стране Железа (чистый доход — 150 миллионов рё в год). · Свитки клана Футаго — опечатаны до совершеннолетия наследника. · Артефакты — включая катану «Ёру-но-Цуки», которая сейчас хранилась в запечатанном хранилище под особняком. · Счёт в банке Страны Огня — 60 миллиардов рё. И маленькая записка рукой Минато: «Трастовый фонд. Полный доступ с шестнадцати лет. До этого — содержание по запросу опекуна. М. Н.» Кушина вздохнула. Она до сих пор не понимала, как всё это умещается в одном младенце. Целое состояние. Наследие уничтоженного клана. И глаза — эти странные, слишком взрослые глаза. — Ты ведь вырастешь и спросишь, что случилось с твоей семьёй? — прошептала она, глядя на Масаёши. Младенец молчал. Но его золотой глаз на мгновение блеснул — будто в ответ. Кушина вздрогнула. В дверях появился Минато. Усталый после встречи со старейшинами. Данзо опять требовал "контролировать потенциал мальчика". Кохару намекала на "превентивные меры". — Они не успокоятся, — сказала Кушина. — Знаю, — Минато подошел к детям, положил руку на голову Масаёши. — Поэтому он вырастет сильным. Настолько сильным, что ни один старейшина даже думать не посмеет о том, чтобы его тронуть. — Ты слишком добрый, Минато. — Нет, — Хокаге покачал головой. — Я просто возвращаю долг. --- Тем же вечером. Подземное хранилище под особняком. Чёрная катана покоилась на алтаре. Ёру-но-Цуки не реагировала на посторонних — только на кровь клана Футаго. Анбу не рисковали прикасаться. Те, кто попытался... не вернулись. Масаёши спал двумя этажами выше. Но катана слабо светилась. Она ждала. --- ***спустя 6 лет*** Полигон №4 встретил их утренней прохладой. Ветка старого дуба прогибалась под весом двоих — высокого лохматого джонина в маске и маленького мальчика с белыми волосами. Масаёши болтал ногами, свесив их с ветки, и сосредоточенно крошил данго на мелкие кусочки. Какаши лениво листал оранжевую книжку, делая вид, что не следит за белками. Белки следили за ними обеими. — Сенсей, — Масаёши бросил крошку вниз, и рыжая белка поймала её на лету, — а почему ты переехал ко мне? Какаши перевернул страницу. — Потому что особняк большой. А моя квартира маленькая. — Врёшь. — Возможно. Масаёши повернулся к нему всем корпусом. Левый глаз — голубой, правый — золотой. Гетерохромия, доставшаяся от погибшего клана, делала его взгляд странно взрослым. Даже в шесть лет он смотрел так, будто видел больше, чем говорил. Какаши давно заметил эту особенность. — Ты хочешь знать настоящую причину? — спросил он, закрывая книгу. — Угу, — мальчик кивнул и протянул белке ещё одну крошку. Какаши откинулся на ствол дерева. В небе медленно плыли облака. Где-то вдалеке орал Гай, призывая кого-то на поединок. Полигон жил своей жизнью, но на их ветке время будто остановилось. — Ты знаешь историю клана Хатаке? Масаёши покачал головой. — Ну, — Какаши почесал затылок, — она длинная. И старая. Примерно тысяча лет. — Ничего, — мальчик устроился поудобнее, — я не тороплюсь. У меня ещё целая коробка данго. Белка на соседней ветке согласно дёрнула хвостом. --- История Какаши — Тысячу лет назад, — начал Какаши, — ещё до того, как шиноби объединились в деревни, существовал один большой клан. Очень сильный. Они называли себя Хоси-но-То — "Люди Звезды". По легенде, их предок спустился с небес и принёс с собой частицу звёздной чакры. Отсюда всё — белые волосы, необычные глаза, додзюцу. Масаёши внимательно слушал. Его пальцы автоматически крошили данго. — Шли века, клан рос. Но внутри начались разногласия. Одни хотели использовать свою силу для защиты, другие — для подчинения. Конфликт длился годами, десятилетиями. Пока наконец клан не раскололся. Какаши сделал паузу. Сорвал листик и пытался сунуть в рот, пока не вспомнил что у него две маски надеты. — Те, кто хотел защищать, стали кланом Хатаке. Они поселились у подножия гор, основали поля, начали жить скромно. Со временем их сила пошла в другое русло — не столько додзюцу, сколько молниеносные техники и близость к природе. — А другие? — спросил Масаёши. — А другие стали кланом Футаго. Они сохранили додзюцу в его изначальной форме. Белые, розовые, черные, алые волосы. Глаза всех оттенков. Гетерохромия. Мощь Содзайгана. Они ушли в леса, построили свои поселения, развивали искусство боя, основанное на предвидении и анализе. Белка спрыгнула с ветки прямо на плечо Какаши. Тот не шелохнулся. — По сути, — джонин покосился на белку, — Хатаке и Футаго — это один народ. Разделённый тысячу лет назад. Мы дальние родственники. Масаёши долго молчал. Его золотой глаз — тот самый, что мог видеть на три секунды вперёд, — задумчиво смотрел куда-то в крону дерева. — Значит, — медленно проговорил мальчик, — мой клан вырезали наши же дальние родственники? Какаши поперхнулся слюной. — Эм. Нет. Не так. Коноха — это не только Хатаке. Там были все: Учиха, Хьюга, Акимичи... Решение принимали старейшины и Данзо. — Но Хатаке тоже участвовали. Какаши замолчал. Это была правда, которую он не мог отрицать. Его отец, Сакумо Хатаке, погиб раньше. Сам Какаши тогда был в АНБУ. Он выполнял приказы. — Участвовали, — тихо признал он. — И я в том числе. Повисла тишина. Нарушаемая только хрустом очередной крошки данго. — Ты поэтому переехал? — спросил Масаёши. — Потому что чувствуешь вину? Какаши хотел соврать. Сказать что-то лёгкое, отшутиться, снова открыть книгу и сделать вид, что разговор окончен. Но этот мальчик видел насквозь. В буквальном смысле — его голубой глаз улавливал слабости, его золотой глаз видел будущее. Соврать человеку с таким даром было невозможно. — Да, — сказал Какаши. — Отчасти. Но не только. Он спустил белку с плеча и повернулся к мальчику. — Когда я узнал, что последнего принца Футаго привезли в Коноху, я пошёл посмотреть. Просто посмотреть — издалека. А потом Кушина сказала, что ты живёшь один в огромном особняке. И я подумал... Какаши взъерошил мальчику волосы. — Подумал, что одному в таком доме скучно. Масаёши фыркнул, уворачиваясь от руки: — У меня был Наруто! — Наруто — это хаос в чистом виде. Я решил, что тебе нужен кто-то поспокойнее. — Ты? Спокойный?! — Масаёши звонко рассмеялся. — Ты вчера опоздал на три часа, потому что "помогал старушке перейти дорогу"! — Старушка была очень медленная. — Там не было старушки! Я проверил по голубому глазу — ты просто стоял у мемориала! Какаши трагически вздохнул: — Вот поэтому с тобой тяжело. Ты видишь всё насквозь. — А ты не ври, — но мальчик улыбался. Белки, привлечённые смехом, подобрались ближе. Одна, самая смелая, утащила целое данго прямо из коробки Масаёши. — Эй! — мальчик попытался догнать воришку, поскользнулся на ветке и... Какаши поймал его за шкирку одной рукой, даже не глядя. — Осторожнее, принц. Масаёши повис в воздухе, болтая ногами. Потом хитро прищурился: — Ты знал, что я упаду. — Я просто быстрый. — Нет. Ты смотрел золотым глазом. Ой. То есть смотрел... как будто у тебя золотой глаз. Ты предугадал. Какаши поставил мальчика обратно на ветку. Помолчал. — Может быть. А может, я просто хорошо знаю, что белки способны на преступления. Масаёши засмеялся снова — легко, звонко, по-детски. Какаши вдруг поймал себя на мысли, что за последние годы он впервые слышит детский смех так близко. Не на миссии. Не на тренировке. Просто так. — Сенсей, — Масаёши вдруг стал серьёзным. — Ты поэтому меня тренируешь? Потому что мы родственники? Какаши задумался. — Я тренирую тебя, потому что ты талантливый. И потому что если тебя не тренировать, ты всё равно научишься всему сам — но гораздо опаснее. — А ещё? — А ещё, — Какаши снова взлохматил ему волосы, — мне нравится с тобой возиться. Ты спокойный. Не орёшь, как Наруто. Не несёшься в бой, как Саске. Сидишь и кормишь белок. — Я просто стратег, — важно заявил Масаёши. — Белые волосы обязывают. — Ого, уже иерархия? — Угу. Белые — стратеги. Розовые — лекари и поддержка. Чёрные — убийцы и разведка. Ал... Масаёши осёкся. — Алые? — подсказал Какаши. — Алые — авангард. Те, кто принимает первый удар. Их почти не осталось. Мама была алая. Тишина вернулась, но теперь она была другой. Не неловкой — скорее задумчивой. Какаши молчал. Он знал эту историю. Мать Масаёши погибла во время истребления клана, прикрывая собой ребёнка. Именно её тело нашли анбу, а рядом — младенца с гетерохромией. Последнего принца. — Ты тренируешься, — тихо сказал Какаши. — Растёшь. Учишься. И однажды никто не посмеет даже думать о том, чтобы нападать на тех, кто тебе дорог. Ты понимаешь? Масаёши кивнул. Его голубой глаз блеснул — рентгеновское зрение автоматически сканировало округу. Золотой молчал, но мальчик уже учился видеть не только будущее, но и прошлое. — Спасибо, Какаши-сенсей. — Пожалуйста, мелкий. Белка с украденным данго взобралась на верхнюю ветку и торжествующе запищала. Её подруги ответили хором. — Кстати, — Какаши вдруг оживился, — насчёт тренировки. Раз ты такой умный и видишь всё насквозь... — Что? — Завтра Гай хочет провести с тобой "молодёжный поединок". Я случайно упомянул, что ты делаешь успехи. Масаёши замер с очередным кусочком данго в руке: — Гай? Который... зелёный? — Он самый. — Который кричит "юность" и носится по деревне на руках? — Он самый. — Какаши-сенсей. — Да? — Ты ужасный родственник. Какаши улыбнулся под маской — одними глазами. — Я знаю, кстати и ещё причина по которой я перехал к тебе, меня попросил Хокаге. --- Тем же вечером. Особняк Футаго. Масаёши сидел на полу своей комнаты, скрестив ноги. Перед ним лежала чёрная катана — Ёру-но-Цуки. С шести лет он мог доставать её из хранилища. Пока только в присутствии Какаши. Клинок слабо светился в темноте. Голубые и золотые прожилки пульсировали в такт его сердцебиению. Он думал о том, что услышал сегодня. Разделённый клан. Тысяча лет. Хатаке и Футаго. Один народ. Тысячу лет назад кто-то решил, что сила важнее родства. Что принципы разделили тех, кто должен был быть вместе. Больше никогда, — подумал Масаёши. Катана мигнула, будто соглашаясь. В соседней комнате Какаши перевернул страницу новой книги Джирайи и пробормотал: — Всё-таки у мальчишки слишком взрослые глаза... И почему-то это не пугало. Это давало надежду. ---