You-know-I-know

***

В пятницу вечером Седжин пришёл к шефу БШХ, чтобы рассказать что ему удалось сделать до конца рабочей недели. — Как чувствует себя Юнги? — Эти три дня отдыха пошли ему на пользу. Он даже решился поехать в Тэгу, что ещё во вторник было бы невозможным. В понедельник вечером вернётся. — Хорошая новость. Ты когда планировал увидеться с парнями? — Завтра. Вторая половина дня у них свободна, поэтому встречусь с ними до обеда. Всё практически готово, но есть несколько дел, которые мне не удалось сделать. — Давай начнём с того, что удалось? Хочется позитива. — Первое — Тэхён должен присутствовать на съемках дорамы во вторник и среду, а билеты нам удалось достать для группы в ночь со вторника на среду. То есть шестеро вылетают раньше, а Тэхен утром в четверг. — А почему не все в четверг? — Тогда они на месте будут только в пятницу и для шоу совсем мало дней остаётся, нам же до съёмок клипа надо вернуться. А так мы получаем два дополнительных дня, и отсутствие Тэхёна обыграем, это впишется в шоу. — А гостиницы, транспортные стыковки, туристические места, запланированные в сценарии — всё получилось? — Да. Это было сумасшествие, пять человек сидели в одной комнате, каждый перед своим компьютером, со своим заданием и согласовывали один с другим, чтобы не было накладок. В один городок есть билеты, но нет гостиниц, в другом есть гостиницы, но нет билетов. В Финляндии вообще пришлось снимать дом на колёсах, что в принципе даже хорошо, для разнообразия. Нам в конце концов удалось собрать всё воедино, но я бы не хотел больше попасть в такие условия, головы трещали в буквальном смысле слова. Техническая группа вылетает на день раньше. В общем, к поездке мы готовы. — А что не готово? — По списку психолога полный провал. — Поясни. Седжин передал разговор с парнями в мельчайших подробностях, и добавил: — Наша ошибка в том, что мы начали с первых пунктов, там говорится о спорте и хобби. И когда мы спросили, чем бы они хотели заняться, каким спортом или активным отдыхом, они восприняли это как… не насмешку, а как глупость какую-то. Кроме этого, они не в курсе дел Юнги, беспокоятся о нём, а он полностью от них отстранился, замкнулся. Они о нём только и говорили, а список был сразу же забыт. Я согласен с доктором. Залечь тюленями на пляже, спать по 16 часов и смотреть в морскую даль — вот это бы их точно привлекло. БШХ задумался. Оказывается дело зашло гораздо дальше, чем можно было предположить. Он всегда очень пристально следил за ними, когда дело касалось работы и сейчас, слушая Седжина, понимал, что их вид на сцене был обманчив. Полагаясь на молодость и выносливость, он был уверен, что их силы бесконечны и ресурсы безграничны. Он не находился с ними на тренировках, за редким исключением, когда проводились генеральные репетиции. Он не видел их в общежитии, понимая, что его присутствие будет их напрягать. Пост главного продюсера не предполагал постоянного присутствия в их жизни, для этого были главный менеджер и его помощники, у каждого была своя роль. И сейчас настал тот момент, когда никто, кроме него, не сможет повернуть ситуацию к лучшему. Он посмотрел на часы. — Давай так, морскую даль я им сегодня не достану, но звони тренерам, отменяй все репетиции с завтрашнего утра. Только пусть никуда не разъезжаются, остаются в Сеуле и отсыпаются перед поездкой. Можешь им посещение бани организовать, если они захотят. Сам смотри, тебе видней, что им сейчас нужно. Захотят лежать три дня, пусть лежат. С едой сильно не расслабляйтесь, а то в костюмы не влезут после поездки. — Я поеду к парням прямо сейчас, не могу с такой новостью тянуть до утра. Хочу, чтобы они уже сегодня заснули, зная это. — Юнги тоже предупреди, я думаю он будет рад этой новости. — Обязательно. Всё? Тогда я пошёл? — Спасибо за работу, вы все хорошо потрудились. — Спасибо. Седжин, сев в машину, отправил сообщение парням в общий чат с просьбой собраться на кухне. К сообщению добавил смайлик, чтобы парни не подумали, что что-то случилось. Когда все собрались, он сразу начал с главного: — У меня есть две новости. Одна хорошая и вторая ещё лучше. — Вау, давайте начнем с хорошей. — Хосок был в отличном настроении. Он узнал от Чимина, что тот обменялся с Юнги несколькими сообщениями и дела улучшаются. Седжин не смог больше сдерживать своей радости и, широко улыбаясь, объявил: — С этой минуты вы все в отпуске. — Как это? — До вторника вы освобождаетесь от всех репетиций, работы, можете отсыпаться, отдыхать, делать всё, что хотите. Только шеф просит вас никуда не уезжать, оставайтесь в Сеуле. Могу организовать вам банный день хоть на сутки. — То есть, если я хочу спать трое суток, я могу это делать? — Тэхён смотрит с недоверием. — Да, но не забывай про еду и воду. — Это само собой. И что, есть новость ещё лучше этой? — Да. Во вторник вечером шестеро из вас, все, кроме Тэхёна, летят в Норвегию. Тэхён присоединится к вам после съёмок в дораме. — Ущипните меня кто-нибудь, по-моему, я сплю с открытыми глазами. — Джин протянул руку Намджуну. — Ай-й, больно. А что случилось? Мы же осенью дожны были туда лететь. Что за манна небесная на нас посыпалась? — На самом деле, всё это из-за того, что случилось с Юнги. Ваш доктор был неумолим и серёзно поговорил с шефом, который, как видите, к нему прислушался. Мы решили перед туром дать вам немного отдохнуть, а заодно и попутешествовать, чтобы полностью отвлечься от тренировок. Ну вот, теперь зная, что вы это знаете, я с лёгким сердцем отправляюсь домой. Оставлю здесь список того, что нужно взять в поездку, потом прочтёте и если у вас чего-то не хватает, пишите прям здесь, на этом листочке, я во вторник утром, когда Юнги уже будет здесь, посмотрю что вам нужно и к вечеру привезу. Седжин взял список и прикрепил его магнитом к дверце холодильника. — А кто с нами едет? — Техническая группа — менеджеры и несколько охранников — вылетают на день раньше. Вы, я, операторы и врач — во вторник вечером. Тэхён с менеджером и оператором в четверг утром, сразу после съемок. Программу расскажу в самолете. — А Юнги уже в курсе? — Чимин произнёс имя и почувствовал как участилось его сердцебиение, потому что все, не скрывая удивления, повернулись к нему. Никто, кроме Хосока, ещё не знал, что они возобновили общение. — Я сейчас ему напишу о том, что вы отдыхаете три ближайших дня, и что мы едем снимать наше шоу. Увидимся во вторник? Или вы хотите чтобы я организовал что-нибудь для вас в эти три дня? Парни переглянулись и пожали плечами. — Тогда подумайте и если что-то хотите, пишите в чат. — Договорились. Спасибо за отличные новости! Седжин ушёл, а парни снова повернулись к Чимину, который, как застигнутый врасплох маленький зверёк, молча переводил взгляд с одного на другого, изо всех сил стараясь не улыбаться. Он догадывался, почему парни так реагируют. — Я так понимаю, нас ждет ещё и третья хорошая новость? Как в пословице: что случилось дважды, непременно случится в третий раз? — Намджун говоря это, очень хотел не ошибиться. — Если ты о нас с Юнги, то да… Дела налаживаются… Все одновременно заговорили и тут же рассмеялись — получилось шумно и забавно. Послышались хлопки, парни, не жалея сил, начали хлопать Чимина по спине, выражая так свою радость. — Эй, полегче, больно же! — Потерпишь, нам тоже было больно наблюдать за вами. *** В Сеул Юнги и Тэян вернулись в понедельник поздно, ближе к ночи. Они хотели выехать пораньше, но когда Юнги заехал за Тэяном, его мать не отпустила их, пока они не поужинали. Несмотря на то, что было далеко за полночь, город был наполнен гуляющими людьми и по ярко освещённым проспектам сновали машины — ночная жизнь Сеула во всей своей красе — молодежь, студенты не тратили свободное время на сон. Зато на окраине было пусто и тихо, здесь жили в основном рабочие люди, которым утром нужно идти на работу. Тэян попрощался с Юнги, взяв с него слово, что тот напишет ему хотя бы несколько сообщений из поездки по Европе и пришлет фотографии, где он бы смог увидеть своими глазами, что Чимин прощен и счастлив. — Ничего себе у тебя запросы, как я тебе это на фото изображу? — Никак, я всё сам увижу, просто пришли мне ваше совместное фото, хоть одно. — Ладно, одно пришлю. Хотя, потом ты сможешь всё увидеть в целых восьми сериях, мы же снимать шоу едем. — Да когда оно выйдет, ваше шоу, я хочу видеть вас вдвоем сейчас, немедленно. — Сказал же, что вышлю, будет тебе наше совместное фото. — Юнги улыбался, потому что ему самому тоже не терпелось увидеть прощённого и счастливого Чимина. — Смотри мне, я буду ждать. Спокойной ночи. Это я себе пожелал. А вам чтобы до утра не заснуть. Юнги закатил глаза: — Иди уже, мы сами разберемся. — Надеюсь. Тэян помахал рукой и пошел к своему дому, а Юнги пересел с пассажирского места на водительское и снова отправился в центр города. Он ждал этого момента, хотелось остаться в тишине и переключиться мыслями на возвращение в общежитие. Уже ничего не хотелось выяснять, ни о чем говорить, просто смотреть на Чимина и ощущать рядом его тепло. Чимин, наверное, устал и будет уже спать, но он обязательно его разбудит, чтобы потом они смогли уснуть вместе. Ему всегда было достаточно одной мысли о Чимине или взгляда на него, чтобы пробудилось желание прикасаться к нему, чувствовать его гладкую, нежную кожу, а когда он видел такое же желание в глазах Чимина — это было и сладко, и умопомрачительно одновременно. Казалось, что Юнги никогда не сможет насытиться, ему всегда будет мало и то, что столько долгих дней он не мог этого делать, только добавляло страданий. Он действительно в какой-то момент поверил, что их отношения закончены и он больше никогда не прикоснётся к Чимину. А сейчас он едет к нему, и то, что их ждёт бессонная ночь, он не сомневался. Юнги скучал, скучал так, что хотелось вдавить педаль в пол и ехать с максимальной скоростью, которую можно было выжать из машины, но делать этого было нельзя, в городе везде понатыканы знаки ограничений, которые нужно соблюдать. Как назло, каждый новый светофор, едва он подъезжал к перекрёстку, в последний момент загорался красным, что вызывало лёгкое раздражение и смех. — Как мне поймать зеленую волну, чтобы я подъезжал, а они все были зелеными? Он старался думать только об этом, рассчитывая нужную скорость, чтобы сбить эту помеху в виде красных светофоров и через пару перекрестков ему это удалось. Оставшуюся часть пути он проехал почти не останавливаясь. Возбуждение внизу живота потихоньку утихло, хотя мысли о Чимине не оставляли его. К общежитию он подъехал, когда на часах уже было два часа ночи. Припарковал машину и, выходя из неё, посмотрел вверх. В их комнате света не было. Он накинул сумку на плечо и медленно стал подниматься по крыльцу. Сделать эти первые шаги оказалось труднее, чем он думал. За себя он не переживал, он не знал, как Чимин сейчас встретит его. В коридоре было тихо, наверное все уже спали и только на кухне горел свет. Он заглянул туда и увидел Джина, который сидел к нему спиной и играл в свою очередную нескончаемую игру, надев наушники, чтобы не мешать надоедливыми звуками и простенькой мелодией тем, кто уже спит. Юнги направился в комнату и, открыв дверь, увидел Чимина. Он сидел у окна, подложив под голову обе руки и, судя по его спокойной, расслабленной позе, можно было сказать, что он крепко спит. В комнате было темно, но света с улицы было достаточно, чтобы Юнги заметил, что в его отсутствие здесь произошли изменения. Их кровати снова стояли рядом, но в другой части комнаты, как будто Чимину хотелось создать новую обстановку, ничем не напоминающую о том, что произошло в последние недели. GG стоял на своем прежнем месте и ноги Чимина, утонув в меху по самые щиколотки, уютно устроились на его мягком пушистом животе. Постели были аккуратно застелены, возможно Чимин не хотел лежать там один, а может быть он просто сидел у окна, глядя на проезжающие машины и ожидая, когда Юнги появится у них под окнами. Поставив сумку на пол, он подошел к Чимину и почувствовал, как его заполняет нежностью. Не было больше ничего, кроме щемящей, безграничной нежности. И только тишина, повисшая в комнате и во всём общежитии, ложилась между ними тенью, как невидимая стена, которую они возводили все эти недели. И теперь, когда настало время её разрушить, что-то останавливало. Юнги подумал о том, как бы он поступил, если бы не было этой «ссоры». Наверняка, они бы кинулись друг другу навстречу и Чимин забрался бы на него как панда, облепив руками и ногами со всех сторон. Но сейчас он спит, а Юнги не спешит его будить, что-то мешает. Недосказанность? Гнев? Усталость? Нет, он чувствует только нежность. Ему одновременно хотелось и любоваться спящим, и немедленно его разбудить. — Чимин… Он произнёс имя несколько раз, тихо, чтобы не напугать, и когда Чимин проснулся, Юнги понял, что его сдерживало: виноватый взгляд, смущённая улыбка, неуверенное, прерванное движение навстречу. Исчезла лёгкость, которая всегда была между ними, вместо неё пришла настороженность. Именно она мешала Чимину на протяжение четырех дней поддерживать контакт, который так быстро установил между ними Тэян. Тэян, проводивший всё время со своей семьёй, никак не влиял на их переписку. Ниточка, которая протянулась между ними в день отъезда Юнги, благодаря нескольким фото и репликам, исчезла. После того, как Юнги написал Чимину, что они благополучно доехали до Тэгу, общение сошло почти на нет. Но Юнги это не тяготило, он искал тишины и уединения и заставлять себя поддерживать связь насильно не хотел. Чимин ждёт его, это всё, что нужно знать. Встреча состоится и она будет другой, потому что обещает сближение, которого хотели оба. Сейчас важно было выдержать эту дистанцию, дать время и самому себе, и Чимину на то, чтобы успокоиться, всё обдумать и понять, как двигаться дальше. Чимина, наоборот, постоянно тянуло позвонить, чтобы увидеть Юнги хотя бы на экране и убедиться, что его простили, что всё ещё можно исправить и наладить. Боли и страха больше не было, ревность улеглась куда-то в глубины его сознания и совсем не беспокоила, но ждать все эти дни было невыносимо трудно из-за нетерпения поскорей покончить с тем, что так мучило обоих — с разлукой. Они оба прошли сложный путь, Чимина душили гордость и обида, Юнги чувство несправедливости, и оба боялись потерять друг друга. И сейчас, проснувшись, Чимин не совсем понимал, как себя вести. Но увидев перед собой распахнутые руки, сразу прильнул к Юнги, прижавшись щекой к щеке. Тепло, которое он почувствовал, вызвало слегка позабытое чувство комфорта и безопасности, которые он всегда ощущал рядом с Юнги. Он шмыгнул носом, расчувствовашись, но не дал себе разрешения заплакать и произнёс первое, что пришло в голову: — Я рад, что ты вернулся. Ты давно здесь? — Пару минут. — Устал? — Немножко. Я смотрю ты радикально подошел к решению проблемы с тапочками, теперь ты их не перепутаешь. — Почему? — Потому что мы будем разуваться не между кроватями, а с разных сторон. — Не факт. — Чимин хитро улыбнулся. — Почему? — В свою очередь поинтересовался Юнги. — Потому что я могу оставлять их с твоей стороны. Он улыбнулся: — Пойду, умоюсь с дороги, ложись, я быстро. Чимин демонстративно разулся со стороны кровати Юнги, лёг на неё, подставил руку под голову и приготовился наблюдать, но Юнги, взяв пижаму, зашел в душ и закрыл за собой дверь. Чимин опустил голову на подушку, слушая как от волнения колотится его сердце. Юнги вернулся в комнату уже в пижаме и лёг рядом с Чимином, легонько подтолкнув бедром, чтобы тот освободил ему место. Тот сдвинулся на несколько сантиметров и прижался всем телом. Они молча смотрели друг на друга, не сдерживая улыбок, не пряча светящихся глаз и удовольствия от долгожданной встречи. — Дома всё хорошо? — Чимин поправил тонкую прядку волос, которая легла на уголок глаза Юнги и смешно шевелилась, когда тот моргал. — Да. Спасибо. Они тебе передают привет. — Как ты перенёс дорогу? — Он заправил отросшую чёлку Юнги за ухо, нежно погладил висок и переместился на мочку, в которой посверкивала тонкая серебрянная цепочка. «Мне иногда кажется, что он умрёт, если не прикоснётся к тебе» — Слова Тэяна пронеслись в голове Юнги и в животе разлилось тепло. — Отлично перенёс, за рулём был в основном Тэян, а я сидел на пассажирском кресле и обозревал окрестности. Юнги чувствовал мурашки от этих лёгких прикосновений и ждал, куда Чимин позволит себе зайти в этих ласках. — А… — Больше ничего в голову Чимина не приходило и фраза закончилась, не начавшись. Юнги засмеялся. — Да ну тебя… Чимин смутился и спрятал лицо на плече Юнги, но руку не убрал, продолжал поигрывать серёжкой. — Я всё жду, когда ты закончишь официальную часть. — Объяснил Юнги свой смех. Чимин приподнялся, чтобы видеть его глаза. — Пока ты был в Тэгу, я… приготовил целую речь, много чего хотел сказать… Но увидел тебя и всё из головы выветрилось. Скажи, ты простишь меня? Юнги, прости меня. Прости. — Я тебя давно простил. — Да? — Да. — И ты на меня совсем-совсем не злишься? — Я уже всё забыл и совсем-совсем не злюсь. Держи, это тебе. Юнги достал из кармана игрушечного Джерри и поставил его на плечо Чимина, откуда тот сразу же скатился. — Юнги…– Он подхватил мышонка и повертел сначала в руке, а потом зажал в ладошке. — Почему ты такой хороший? — Ой, горе моё луковое, иди сюда. Они и так лежали прижавшись, но Юнги сделал движение ногой, скользнув под бёдра Чимина, подхватил его и уложил на себя. Оба шумно и прерывисто вздохнули. — Я не хочу быть твоим горем. — Так будь счастьем. Я тоже подготовил целую речь, нам действительно есть что сказать друг другу. Но не сейчас, может быть позже. Я просто хочу лежать с тобой вот так, проснуться завтра и провести с тобой весь день. И лететь с тобой через полмира в другую страну. — Можно я тебя поцелую? — И хочу, чтобы ты больше никогда мне этого вопроса не задавал. Тебе всегда можно, ты знаешь. — Я знаю. Чимин поставил Джерри на ночой столик, оперся двумя руками по обе стороны Юнги, и прежде чем приподняться, прошептал ему на ухо: — Раздень меня… Затем, выпрямив руки, приподнял плечи и изогнулся в пояснице, отчего животы прижались ещё плотнее. Юнги тут же скользнул руками под свободную резинку штанов Чимина и, сжав ладонями ягодицы, сделал несколько движений вверх-вниз, чтобы уже хорошо эрегированные члены потерлись друг о друга. Чимин застонал и почувствовал, что его кладут на спину, при этом стягивают штаны, под которые он не надел трусиков. Губы Юнги проделали дорожку от паха к соскам и шее, при этом одной рукой он растегивал пуговицы рубашечки, обнажая всё больше участков подрагивающего тела Чимина. Затем Юнги умелым движением прихватил рубашку со спины и потянул её кверху — она скользнула над головой и руки сами высвободились из неё. Чимин зажмурился от удовольствия — любую одежду, во что бы он не был одет, Юнги снимал быстро и ловко, как будто у него был целый арсенал способов делать это. «В следующий раз надену портупею поверх чего-нибудь, посмотрим как ты с ней справишься.» Юнги провёл языком по губам и подбородку Чимина, помедлил, разглядывая гладкую кожу ключиц, и, поцеловав его чуть выступающий кадык, скользнул ниже. Желание обжигало обоих, его уже ничем невозожно было унять, кроме ласки, сначала нежной, потом с лёгкими покусываниями, которые вызывают мурашки, и неизбежно переходящими к более яростным, когда в ход идут руки, начинающие гладить, скользить, пощипывать и надавливать. Юнги не спешил, он чувствовал сдержанность Чимина, это его не то чтобы огорчало, но и не радовало. Ему хотелось вернуть тот ураган, с которым Чимин всегда налетал на него. Не спрашивал, можно ли поцеловать, а брал всё и без спросу. Сегодня Юнги хотелось сделать так, чтобы каждая новая ласка была не подарена Чимину, а чтобы он буквально сходил с ума от ожидания. Он не наказывал Чимина, он хотел таким образом избавить его от чувства вины. Юнги встал с постели, оставив Чимина одного. — Куда ты? Чимин приподнялся и тоже захотел встать. Но, заметив, что Юнги раздевается, остался лежать, наблюдая, а дождавшись полного обнажения, взял за руку и потянул к себе. Юнги сделал вид, что подчинился и лег рядом. Их лица оказались совсем близко, но Юнги не касается таких желанных губ, поражаясь собственной выдержке, он ждёт вспышки нетерпения и она не заставляет себя долго ждать. Чимин потянулся к нему и сразу проник языком в рот. Юнги отвечает мгновенно, его поцелуй сразу же становится сильным и собственническим, яростным и дразнящим — таким, от которого Чимин мог бы тут же кончить, если бы он это допустил. Но, видя, что Чимин уже готов улететь, прерывает поцелуй и вжимает того в постель, скользя ладонью по контурам любимого тела, которое отзывается на каждое движение мягким толчком. Чимина слегка отпустило и Юнги снова целует его, ощущая пухлость любимых губ, наслаждаясь их вкусом, рваными вздохами. Они уже оба стонут, утопая в волнах опьяняющего наслаждения, покусывая губы друг друга, переплетаясь языками. Чимин, обхватив плечи Юнги, скользит по коже и давит на мыщцы спины, удивляясь тому, что они не потеряли своей крепости за эту неделю — Юнги по-прежнему физически силён, и Чимину сносит от этого голову. Он ненасытен в этом поцелуе, отдается весь, предлагает себя, чувствуя покалывания и жар внизу живота — там уже лава, полыхает всё. Он прижимается к Юнги, члены скользят между их пылающими животами и не в состоянии больше терпеть, раздвигает бедра, крепко обхватывает ими Юнги и стонет: — Пожалуйста, сделай это… Живот с очень аккуратным и красивым членом, бедра, упругие и дерзкие, выглядят максимально непристойно, Чимин своим видом буквально сводит с ума соскучившегося Юнги, двигает телом, толкается навстречу: — Я хочу тебя внутри… Чувствует в ответ, как пальцы сжимают его пульсирующий член, каменеющий в ладони, ласкают, поглаживая по всей длине, задевают очень чувствительную промежность. Прерванный поцелуй продолжается, сладкий в своем бесстыдстве, становясь всё более напористым. Чимин проявляет нетерпение и настойчивость, он протягивает руку и пытается нащупать ящик ночного столика. Ему это не удается, рука виснет в пустоте, но его намерение так очевидно, что на него сразу же реагируют. Раздаётся звук выдвигаемого ящика и затем, почти сразу, его ноги подбрасывают и укладывают на широкие плечи. Ему хочется кричать от предвкушения, но он ещё не совсем потерял контроль, помнит, что они не одни, поэтому позволяет себе только тихие стоны, ожидая, пока Юнги готовится. А тот одной рукой согревает вылитую на ладонь смазку, другой нежно гладит по коже вокруг такого доступного, ждущего ануса. — Я сейчас умру… — Чимин нетерпеливо двигает тазом. — Я постараюсь не допустить этого. Юнги обильно смачивает согретой смазкой свои пальцы, промежность Чимина и свой член, которым прижимается к приоткрывшемуся отверстию. Но он не спешит, перерыв был слишком долгим, и причинить Чимину даже малейший вред или боль он себе никогда не позволит. Сначала он начинает растягивать анус, введя только один палец. Тот утопает без труда и за ним следует второй, пока неглубоко, не достигая простаты, он хочет продлить удовольствие Чимина, который отзывается на любое его движение волной возбуждения и нетерпения. Юнги любуется им, наслаждается — Чимин в своей пылающей страсти прекрасен. Искусанные губы стали пунцовыми, щёки раскраснелись, тело порозовело — ещё чуть-чуть и он начнёт искриться. Юнги знает, как остудить этот жар, убедившись, что Чимин готов его принять, уступает мольбам и осторожно входит в него. Тот от неожиданности вскрикнул, почувствовав, что его наполнили сразу на всю длину, пройдясь по простате. Этот первый, несильный и медленный толчок вызывает облегчение и волну контрастных ощущений: нежных, но страстных, возбуждающих, но усмиряющих — хочется растянуть этот момент до утра. Чимин сжал кулаками простыню и опираясь на локти, стал сам двигать бедрами, чтобы привыкнуть к твёрдому, сильному члену и подсказать Юнги желаемый ритм. А тот с облегчением выдыхает — перед ним прежний Чимин. Несмотря на то, что он был принимающим, он никогда не был безвольным или покорным. Он участвовал в процессе наравне с Юнги и брал от него всё, что ему было нужно в этот момент, властно, без малейшего стеснения отдаваясь наслаждению. Каждая новая фрикция задевает простату и Чимин уже не может сдерживать себя, его стоны, переходящие в крик, становятся громче, и для Юнги нет музыки прекрасней, чем эта. Он обхватывает бедра, лежащие на его плечах, но так, чтобы не сковывать их движения, а гладить, наслаждаясь упругостью мышц. Тело под ним изгибается от каждого точного и уверенного толчка, скользящего по простате и довольно быстро доводящего Чимина до первого оргазма. Юнги готов продолжать, до тех пор, пока Чимин сам его не остановит. Только тогда, на последних толчках, он ослабит выдержку и выжмет из себя все до последней капли. И этот момент наступает почти сразу. Чимин, чувствуя, что второй оргазм уже близок, ускорил движения бедрами, а потом, почти теряя сознание, перестал контролировать ритм толчков, те сразу из размеренных становятся дикими — Юнги тоже накрыло оргазмом. Тела уже ничего не чувствуют, они как будто отделились от сознания, осталось только удовольствие и невероятное облегчение. Стоны затихли, дыхание выровнялось, стало медленным. Юнги лег на грудь Чимину: — Если бы только знал, как я тебя люблю. — Я больше… И стал нежно целовать, понимая, что его уже ничем не остановить, он хочет… снова хочет начать всё сначала. И, чувствуя с каким трепетом Юнги отвечает на его поцелуй, знает, что их ждет новый безумный виток любви, который продлится до самого утра. И никто не посмеет помешать им, они своими чувственными криками оповестили всех в округе, что их нужно оставить в покое. То, что мемберы так и поступят, оба не сомневались.

***