You-know-I-know

***

Первого марта менеджер Седжин предупредил группу, что перед тренировкой с ними встретится главный продюсер, который к ним заглядывал нечасто. Связь с ним они всегда поддерживали через Седжина, иногда через Намджуна. — Что-то случилось? — Заговорили все разом. — Не волнуйтесь, новости хорошие. Главный пришел, усадил их вокруг себя и объявил, что окончательный состав BTS утверждён: — Теперь это официально. С этого месяца вы больше не будете проходить тесты, а начнёте усиленную подготовку к дебюту. Хотя все и так понимали, что новых мемберов не будет, а они семеро скорее всего уже закрепились, червячок сомнения нет-нет, а зашевелится где-то внутри, вызывая опасения, что кто-то из них не дойдет до старта. Поэтому официальное подтверждение было принято довольным гулом. — Завтра менеджер Седжин даст вам подробное расписание, индивидуальное и групповое, на каждый день. Вы знаете, что дебют состоится 13-го июня, но готовыми к нему мы должны быть к концу апреля. К этому моменту будут сняты все клипы, диск будет завершен, обложка к нему, афиши, фотоальбомы, всё заканичиваем к 1 мая. Так же, в апреле, мы начнем работать над тем, как вы будете выглядеть: цвет волос, макияж, одежда — это всё требует времени: подгонок, примерок. В мае нам останется лишь всё отшлифовать до предстоящих выступлений. Для этого с 15-го мая по 10-е июня будем проводить ежедневные генеральные репетиции, я буду присутствовать на каждой. Питание тоже станет другим, мамины булочки и прочие сладости забудьте. Юнги усмехнулся, вспомнив как Чимин дразнил его кусочком шоколада. Главный продолжал: — Тэхён, — тебя представим публике первым. Официально, второго июня. А пока продолжаешь оставаться в тени. На следующий день представим вокальную линию, и ещё через день рэперов. Если у вас есть вопросы, сомнения, страхи, всё, что угодно, не стесняясь, сообщайте менеджеру. Я буду видеться с ним каждый вечер, чтобы быть в курсе того, как вы живете и работаете. Чимин, Тэхён, Чонгук, у вас в это время будут проходить тесты и экзамены в школе, поэтому мы уже продумали для вас особый режим сна и работы. Давайте, доберемся до дебюта здоровыми, красивыми и всех порвём. Договорились? В ответ раздалось семикратное «Да». — Ну вот. Намджун… Веришь, что мы добрались до этого дня? Так ты себе это представлял в августе 2010-го? Даю тебе сегодня последнюю возможность. — Какую? — Выбирай: сольная карьера или групповая? Намджун покрылся пятнами и удивлённо посмотрел вокруг себя. — Отвечай сейчас. Намджун встал: — С группой. Все захлопали в ладоши, а тот упал на стул, поняв, что его разыграли. — И главное, вы заметили? Ни одной секунды не колебался. Роль лидера была дана тебе с полным правом. Так, у меня всё. Вопросы есть? Нет? Отлично. Теперь будем видеться чаще. Парни собрались на кухне и начали подшучивать над Намджуном: — О чём ты подумал, когда он это сказал? — Я в ахуй выпал, какая сольная карьера, если он только что сказал, что состав группы утверждён. Я думал, что либо тогда, либо сейчас ослышался или с ума сошёл. Два с половиной года прожить с вами, чтобы что? А вы? Как думали я отвечу? Джин засмеялся: — Да, мы и подумать-то не успели, он же как танк «отвечай сейчас!» — Но мурашки по спине пробежать успели. — Намджун поёжился. — Ну что, BTS! — Он выкинул руку вперед, — покажем всем лучших себя? Парни стали укладывать ладони одну поверх другой и между ними получилось солнышко с семью лучами из рук. — Покажем! Они качнули руками несколько раз и разъединившись, стали прыгать, кричать, толкаться, радуясь, что наконец-то не осталось никаких «а вдруг…», что они дебютируют всемером и что долгий и изнурительный период трейни подошёл к концу. Менеджер зашёл к ним, радостно улыбаясь: — Не хотел прерывать ваше веселье, но учитель Сон уже направляется в зал, догоняйте. Все помчались вслед за учителем, продолжая подпрыгивать, размахивать руками и кричать. Учитель с менеджером, смеясь, прижались к стенке, пропуская их вперед. — Раздавите меня, кто будет вам танцы ставить? В ответ лишь услышали: «оо ааа ыыы эээ аааа оу оу йей». Они зашли в зал и построились, как обычно, в линеечку. Учитель, улыбаясь, заговорил: — Поздравляю вас с этой прекрасной новостью. С сегодняшнего дня мы увеличим нагрузки, и поверьте мне, больше я не буду вас щадить. Начинаем работать по-настоящему! Увидев их недоумённые лица и услышав тихие возгласы «Щадить? Это было «щадить»?», рассмеялся: — Шучу. Но и послаблений не дам. Начали! И они снова окунулись в свою рутину, но уже в предвкушении дебюта. Волнение стало другим, так как фокус с «остаться во что бы то ни стало» сместился на «скоро мы выйдем на настоящую сцену» и настроение сразу поменялось. Юнги понял, что больше не сможет заниматься подработкой и договорился с семейной парой, владельцами ресторанчика, где он работал последние два с половиной года, о встрече. Когда Чимин пришел из школы, спросил его, хочет ли он поехать с ним. Чимин тут же согласился и после вечерней тренировки они уехали, решив, что поужинают там, на месте. Менеджер проводил их словами: — Салатик с курочкой без соли и вода, больше вам сегодня ничего нельзя. — Помним-помним, будет сделано. Ресторанчик был совсем маленьким, люди предпочитали там заказывать еду, но посетители всё же были. Владелец, пожилой мужчина, пригласил их пройти в небольшую комнату за кухней, где его жена уже накрыла стол. — Проходите, проходите, усаживайтесь. Юнги, познакомишь нас со своим другом? — Да, это Чимин, член нашей группы, танцор, вокалист и моя Муза. — А? — Чимин зарделся от неожиданности. — Очень приятно, Чимин. Он встал и поклонился несколько раз в пояс, а потом сел и ущипнул Шугу за локоть. — Это тебе за тот шоколад, будешь знать. — Тихо пробурчал Юнги. — Давайте, ешьте, угощайтесь. — Засуетилась хозяйка. — Ой, нам нельзя, мы все на строгой диете. — Ну что-то же вам можно? — Курочку, тофу, водичку. — Да где ж вы сил наберёте на танцы и пение с такой едой? Чимин вон какой маленький, куда ещё худеть? — Меньше вес, легче танцевать… — Так ты, Юнги, и правда больше не сможешь у нас работать? Поинтересовалась хозяйка, двигая к ним тарелки с курицей и кимчи. — Времени совершенно нет, но я буду к вам иногда забегать, чтобы поздороваться. И кто знает, может и поработаю еще, попозже. Но в ближайшие полгода точно нет. — А плечо? Сильно беспокоит? Юнги мельком посмотрел на Чимина: — Да я привык, танцевать не мешает и ладно. Всё хорошо. — Смотри, не запускай. — Да, спасибо. А вы уже нашли кого-нибудь вместо меня? — Шуга быстро сменил тему. — Пока внук поработает, говорит, ему нужны карманные деньги. Но он ещё школьник, мы ищем кого-нибудь постарше. Найдем, не переживай. — Я очень вам благодарен за то, что вы согласились тогда принять меня. Байк, наверное, нужно убрать из гаража? — Тебе есть куда его поставить? — Если честно, то нет… — Ну и пусть стоит, места он много не занимает, нам не мешает. — Спасибо, — Юнги обрадовался, что вопрос так легко решился. — Тебе спасибо. Чимин, у тебя хороший друг. Добрый, работящий, вежливый, никогда не опаздывал. Чимин ничего не ответил, но согласно покачал головой и, улыбнувшись, посмотрел на Шугу. — Нам, к сожалению, пора, менеджер отпустил на часик. Мы пойдем. Шуга встал, вышел из-за стола и поклонился сначала хозяйке, а потом её мужу. — Желаем вам, мальчики, хорошего дебюта, пригласите нас на концерт. — Обязательно, но это будет не скоро. Ещё раз спасибо. — Возвращайтесь домой в безопасности и приходите в любое время. Выйдя на улицу и поймав такси, они отправились в общежитие. Шуга молчал, а Чимин не знал, может ли он спросить про историю с плечом. Но Юнги его опередил, догадываясь, что у Чимина вертится на уме: — Тебе расскажу, но в агентстве никому ни слова. — Хорошо… — В прошлом году я попал в аварию, сильно повредил плечо. Всю правду про неё не сказал, потому что меня бы сразу выперли. — Что за авария? Когда это было? — Год назад. В апреле. Ты уже отбор прошел, но еще не приехал в Сеул. Я был на байке, ехал по одному из адресов с доставкой и в меня влетела машина. Открыл глаза, а вот тут, прямо перед глазами, колесо. Когда меня вытащили из-под машины… — Что?! -… оказалось, что плечо вывихнуто. Водитель машины испугался и тут же отвез меня в больницу. Там плечо поставили на место, всего перебинтовали, чтобы зафиксировать, поэтому скрыть от агентства не получилось. Пришлось соврать, сказал, что упал с лестницы и всё уже хорошо… А то еще и подрабатывать бы запретили. — А на самом деле как? Что с плечом сейчас? — А на самом деле не очень. Всё бы давно уже прошло, если бы я тогда пару месяцев отдохнул. — Шуга… — Чимин, не парься, танцевать же могу. — И… тебе можно? Что сказали врачи? — Что они говорят в таких случаях: покой, отдых, избегать нагрузок. — У меня нет слов. — И не надо. Рука двигается, и когда я ею ничего не делаю, не больно. После тренировок бывает что сильно ноет. — А какое плечо? — Левое. Чимин обхватил левую руку Шуги и прижался щекой. — Я теперь буду за тобой ухаживать, и попробуй мне возразить… — Да чего там ухаживать? К тому же своей заботой ты можешь вызвать ненужное внимание. Все давно уже об этом забыли. — Шуга, я не забуду. И буду осторожен, обещаю… С сегодняшнего дня ты спишь внизу. — Да прекрати! Я же не на плечах поднимаюсь. — Всё равно руками поддерживаешь себя, особенно на спуске. Если можно убрать хотя бы это усилие, ежедневное (!), уже хорошо. — Ох ты и настырный! В кого ты такой? — В папу. Если ты не ляжешь внизу, я все равно буду спать на верхнем ярусе, с тобой. Понял? — Ой, как страшно, я может быть только об этом и мечтаю. — Мечтай. Кстати, как-как ты меня назвал, когда представлял? Кто я твоя? — Ты знаешь… — Я знаю. И не сговариваясь, прижались друг к другу, оставаясь так всю оставшуюся дорогу до общежития. Перед сном, когда Юнги лёг внизу, все сразу на это обратили внимание. — А что такое? — Шуга хён меня попросил, говорит «марш наверх», ему, как старому человеку, трудно карабкаться по лестнице. Ну, что мне оставалось? Старость надо уважать… — Да, он скрипит уже от старости, молодец, Чимин, уважил старика. — А на самом деле? — поинтересовался Джин. — Да чего вы переполошились? Просто он не хочет меня будить, когда под утро приходит из студии. Всё скрипит, пока он уляжется. Не Шуга скрипит, а дерево, понятно?! — Понятно, чего тут непонятного-то? — Ну и спокойной ночи всем. Ах, как тут уютненько наверху, оказывается. Чимин закутался в одеяло Шуги и уткнулся носом в подушку, утопая в запахе. Потом свесил голову и спросил: — Хён, как там тебе, нормально? Шуга не поднимая головы, показал ему кулачок с большим пальцем вверх и, поднеся кусочек одеяла к носу, сделал глубокий вдох. После этого показал два кулачка с поднятыми пальцами. Чимин понимающе улыбнулся: — У меня здесь тоже самое. Встретились глазами, заговорщически улыбаясь. Через неделю, в день рождения Шуги, случилось маленькое происшествие. В полночь он вышел в эфир и сказал, что когда был молодым, то очень любил этот день. Но сейчас, когда он больше не живет с семьёй, этот день стал обычным. В эту секунду в студию вошли три мембера во главе с Чимином, который нес торт со свечками. Шуга расплылся в счастливой улыбке и быстренько их задул. Пока Чимин искал место куда поставить торт, Хосок вдруг со всей силы стал лупить Шугу, отсчитывая удары за каждый прожитый год. И бил он не куда-нибудь, а прямо по больному плечу. У Шуги искры посыпались из глаз, и он, без тени улыбки, строго посмотрел на Хосока. Тот сразу остановился, Шуга от него отодвинулся и быстро сел в кресло. Чимин из-за того, что лавировал между ними с тортом, этого не заметил. Но услышав тихое «Извини, хён…», с удивлением посмотрел на них. Шуга быстро выключил эфир и, повернувшись к Хосоку, сказал: — Не извиняйся, это не смертельно, но лучше больше так не делай. Потом все мемберы собрались на кухне отпраздновать день рождения и Чимин решил отложить свои расспросы, хотя его распирало от любопытства. Он ведь тоже хотел постучать по спине именинника — такая традиция. Один прожитый год — один удар, плюс один за будущий… Когда перед сном Шуга объяснил что случилось, он зашёл в их блог и посмотрел эфир. Хосок и правда, бил именно по тому месту, где болело. У Чимина всё скрутилось в животе. Он понял, что Шуга был прав, когда сказал, что все давно забыли об истории с плечом, ведь прошел целый год. И, кстати, Чимин ни разу даже не заподозрил ничего. Шуга никогда не показывал, что ему больно… «А вдруг и от меня он что-то скрыл, как тогда от мемберов?» — промелькнуло в голове. Снова лезть с расспросами он не хотел, но решил понаблюдать. С тех пор Чимин, сам того не осознавая, интуитивно, стал всегда садиться, ходить, стоять слева от Шуги. Во всяком случае, когда это было возможно. А на тренировках, на одной из их песен, когда Чонгук нёс его на руках, а он должен был бежать по спинам мемберов, он либо вообще не задевал спину Шуги, либо старался делать это подальше от плечей. Юнги не привык к такому вниманию, он вырос в семье, где эмоции сдерживались. Родителям приходилось много работать, они очень уставали, но ему и брату давали всё необходимое. Братья привыкли быть самостоятельными и от этого рано повзрослели, и в школе его взрослость очень притягивала внимание девчонок. Он рано начал читать рэп и влился в тусовку своего родного города. Там приветствовались уверенность в себе, общительность и серьезность, граничащая с черствостью. «Ну и что, что тебе всего тринадцать лет. Будь мужиком.» А Чимин окружил его, буквально утопил в любви. Юнги иногда даже не верилось, что он может вызывать в ком-то такие чувства. И в таком количестве. Но Чимин уверял его в обратном ежедневно. И он хотел бы отвечать ему тем же, но, в отличие от Чимина, помнил, что делать этого нельзя. Хотя обвинить Чимина в неосторожности было трудно. Он вырос в очень дружной и любящей семье. Там проявление эмоций было естественным и его мама всегда говорила, что чтобы ребенок рос счастливым, его нужно обнимать хотя бы 72 раза в день. Пока они с братом были маленькими, они не расставались с матерью ни на минуту. Для двух мальчишек это было нормой и действительно делало их счастливыми, защищёнными, окруженными заботой. Потом, став подростками, они немного отдалились, но эмоциональная привязанность между ними и родителями была прежней. Чимин это запомнил, и обнимая Юнги, хотел, чтобы тот чувствовал себя счастливым. Обнимая Чонгука, хотел, чтобы тот не чувствовал себя покинутым, ведь он так рано был вырван из семьи. Да и вообще, он был так рад, что у них с Юнги всё наладилось, что готов был обнимать весь мир, пусть всем будет хорошо… как ему сейчас. *** Когда Чимин жил в Пусане, в него влюблялись, и не один раз. Зашкаливающая харизма, общительность, милая внешность, которая шла вразрез с твердым характером, привлекали, недостатка в друзьях и во внимании одноклассниц никогда не было. Особенно, когда он увлекся танцами. Тут уж к нему стали становиться в очередь. Но он никому не отвечал. У него на это не было ни времени, ни желания, ни влечения. Он не принимал таких отношений, когда люди сближаются только лишь потому, что это якобы положено в их возрасте. Кем положено и куда, Чимин не понимал. Он не бабочка-однодневка, которой всё нужно успеть за короткий промежуток времени, не хотел никого использовать в угоду этим устоям, и себя не отдал бы в чьё-то пользование, потому что, видите ли, пришла пора… Поиграть в футбол? С удовольствием. Побыть душой компании? Легко. Но есть приоритеты и они на первом месте. Он загружал свои дни учебой и танцами, никого не впуская в свое сердце. Успеется. Как там говорится: полюбить, так королеву, проиграть, так миллион? Вот он такой. Королев вокруг не было, были маленькие принцессы, к которым не тянуло. После признания Юнги, впервые чья-то влюблённость не легла зернышком в пустую засохшую землю, а попала в подготовленную для неё оранжерею, и это незнакомое, новое для Чимина ощущение застало его врасплох. Он буквально захлёбывался в этих чувствах. Не он ответил кому-то, а ему ответили… И не кто-нибудь, а Юнги. Он понял, что дождался своей королевы. Целого императора. И ринулся настречу. Чимин выплескивал все свои чувства, подходящий был для этого момент или нет. Казалось, что это его вообще не занимало и заинтересованную реакцию менеджеров он попросту игнорировал. То пройдет мимо и заденет, да так недвусмысленно интимно, что Юнги начинал хватать воздух, как будто его ударили под дых. То сядет рядом и прижмется всем телом. То вдруг начинает смотреть слишком долго. И таким влюблённым взглядом, что только слепой этого не поймёт. Чем ближе друг к другу они становились, тем откровеннее себя вели. Чимин практически в каждом своем эфире упоминал Шугу. А в конце марта, решив поддержать всех добрым словом, произнес целую речь, рассказывая, какой Юнги необыкновенный, из ряда вон выходящий человек. И хотя он говорил о каждом из мемберов, именно эти слова шли буквально из его души. Мемберы, уже начинающие привыкать к этой неразлучной парочке, особо на это внимания не обратили. Юнги же растёкся сладкой лужицей, он не ожидал такого поступка. А стафф просто решил закрыть на это глаза: всё в рамках приличия, даже хорошо, только плюсик в карму группы. Поэтому две недели спустя, Чимин пошел ещё дальше. Он выложил в Твиттере пост, после которого их начали шипперить. Это фото разлетелось по всем пабликам, потому что на селфи Чимина все увидели Шугу, который был погружён в работу, а между ними было нарисовано сердечко, к которому Чимин добавил подпись: «Сердечко, это моё сердечко». Выглядело так, будто он отдал своё сердце Шуге. И выражение его лица буквально об этом и говорило. Тогда, в тот вечер, за ужином, мемберы начали поддразнивать их обоих: — Ой, ну вы такие сладкие, прям умереть не встать от умиления. Шуга, сдвинув брови, прогудел: — Если слишком сладко, запивайте нас водой, так как это только начало. Через несколько дней выложил фото, на котором запечатлел спящего Чимина. И всё бы ничего, ну спит и спит там кто-то на фото. Но фанаты стали умиляться его видом и кто-то даже спросил у Шуги: «Можно я его заберу?» На что он открыто возразил, буквами в посте, в интернете, который помнит всё: «Чимин мой. Я его никому не отдам». Вот так, ещё до дебюта, появился их первый шипп. А они, видя, что всех это забавляет, стали чуть посмелее и заполонили Твиттер своими перекрёстными постами, от души поддразнивая друг друга, отчего их стали называть Том и Джерри. *** Перед тем, как приступить к генеральным репетициям, в начале мая, менеджер Седжин пришёл утром в общежитие и сказал: — Жду всех на кухне. В голосе слышался металл и парни стали собираться, теряясь в догадках что бы это могло быть. — Оглянитесь вокруг себя. Все посмотрели друг на друга. — Не на себя самих, а на то, в какой обстановке вы живёте. — А что на неё смотреть? Мы тут за два с половиной года каждую выбоинку и вмятинку наизусть выучили. — Ну так с завтрашнего дня можете про них забыть. — Почему? — Потому что завтра вы переезжаете в новый дом! — Менеджер наконец засмеялся, глядя на их растерянные лица. — Вы пошутили, да? — Нет. Сейчас начнем собираться, а завтра переезд. Вы берёте только свои личные вещи, всё остальное сделает специальная команда. Чемоданы поставите сюда, — он показал место в коридоре, — коробки, если будут, а потом на репетицию. После завтрака сразу и приступайте. Его слова утонули в шуме радостных восклицаний. — Но! Все притихли. — Надо не только вещи собрать, еще нужно решить как вы распределите комнаты. — Комнаты? А сколько их? — У вас будет большая кухня, три спальни, в каждой свои душ и туалет. Кроме этого студия и довольно большая комната отдыха. — Ничего себе. — Вопрос: мне решить кто куда поселится или вы кинете жребий и распределитесь сами? — Сами! Сами! — Договорились. Но сначала вещи соберем. А в процессе решайте тогда, кто где будет жить. Комнаты разные. Одна на трех человек, а две на двоих. То есть 3,2,2. После завтрака их общежитие превратилось в пчелиный улей. Грузчики сновали туда-сюда, вынося всё, что было решено забрать с собой, а парни быстро освобождали свои шкафчики, заполняя те чемоданы, с которыми приехали в Сеул в первый день поступления в агентство. На удивление, через три часа все было упаковано и увезено. Им осталось провести последнюю ночь в спальне, которая на фоне других опустевших комнат вдруг показалась темной и тесной. Перед ужином Юнги отозвал Чимина в сторонку и сказал: — Помнишь мы однажды с тобой поговорили как взрослые люди? — Это когда я сказал, что люблю тебя? — Чимин, — Юнги рассмеялся, — да, именно в тот день. Так вот, давай сейчас тоже поговорим как взрослые люди? — Надеюсь, ты меня не разлюбил? Остальное меня не волнует. — Нет, не разлюбил. Но думаю, тебя это волнует, я про комнаты… — А… Ну дак я с тобой, чего тут думать. — Пожалуйста, Чимин, и я очень сейчас серьёзен… Что бы я сегодня вечером по этому поводу не сказал, а тебе точно не понравится то, что я скажу, не принимай близко к сердцу. Доверься мне. Чуть позже ты скажешь мне спасибо… — У меня такое ощущение, что выбора у меня нет? — Есть, ты можешь отказаться. И не факт, что мемберы со мной согласятся. Но я выскажусь. Не принимай близко к сердцу то, что услышишь. Поверь, это в наших интересах… Твоих и моих… — Ты же знаешь, что меня сейчас разорвёт от любопытства… — Маленький, я знаю. Потерпи. Разговор о комнатах начался, едва они уселись вокруг стола и приступили к своей скромной, низкокалорийной пище. Первым заговорил Намджун: — Есть мнения? Начнём со старших? Всех выслушаем и потом обсудим. — По мне так жребий кинуть и всё. — Джин особо и не задумывался. — А как по мне, хён, — Юнги был рад, что Джину всё равно, а он вторым может высказать свои мысли, — не стоит полагаться на жребий. Я вот что думаю… У нас есть две комнаты на двоих и одна на троих. Предлагаю одну двойную отдать старшим. Джину и мне. Вторую двойную по этой логике можно было бы отдать лайну 94, но нет. Это значит поселить вместе троих макнэ и навсегда потерять покой. Они сведут нас с ума. Поэтому, можно поделить эту троицу между Намджуном и Хосоком. Как вы понимаете, Хосока с Тэхёном селить нельзя. — О, да. Лучше тогда троих младших. — Ой, ну не такие мы и шумные. Тэхён, мы же паиньки? — Конечно. — Ага. Особенно когда спорить начинаете. Два вулкана на одной площади это слишком. — Ну так вот, — продолжил Юнги. Хосок занимает двойную с Чимином. А строгий, но справедливый лидер берет на себя самых младших. У меня всё. Юнги сел и посмотрел на Чимина. Он ожидал увидеть там разочарование и обиду, а увидел интерес. «Как хорошо, что я его предупредил.» Чимин сидел прищурив глаза и едва заметно улыбаясь: «Что ты задумал?» Юнги прям считал с него этот вопрос. Но ответ он даст не сейчас. Чимину придется потерпеть. Все замолчали, пытаясь оценить то, что сказал Юнги. Потом Намджун, на правах ведущего собрания, обратился к Хосоку: — Что думаешь? — Я думал распределить по возрасту. Старшие вдвоём, я с Намджуном, младшие втроем. Но в раскладе Юнги есть логика. Я не против. — Я тоже думал, как Хосок. — Намджун посмотрел на Юнги и помолчал. — Но… думаю, что за логикой Юнги стоит что-то большее. Поэтому согласен, я с младшими, Хосок с Чимини, старшие вместе. Чимин, ты что думаешь? — Я вообще думал не так. — Чимин положил голову на плечо Юнги и улыбнулся. Все ответили ему тем же. — Естественно, я хотел быть с Юнги. Но так как я высказываю мнение пятым по счёту, уже понятно что я в меньшинстве. Короче… Хосок хён… — приветственно помахал ему ладошкой — Ты же рад, что я буду твоим соседом? — Я счастлив! — Хосок обнял Чимина. Все повернулись к Тэхёну. — Я тоже хотел с Юнги. И Чонгуком. И с Хосоком. И с Чимином, и с Намджуном, и с Джином. — Ты хочешь остаться здесь? Все засмеялись. — А я с Тэхёном хёном. — Подхватил Чонгук. — Ну вот… Получается, что мы всё решили? Берем расклад Юнги? Все, пожимая плечами, замахали согласно головой. Чимин думал, что получит ответ в тот же вечер, но Юнги отказался что-либо объяснять и добавил: — Спасибо, что пошёл мне навстречу. — Ну что я могу сказать на это? — Обиделся? — Пока нет. Я же не знаю, почему ты так решил… — Ты узнаешь. Всему своё время. К этому разговору они ещё долго не вернутся. Чимин доверился Юнги, хотя то, что они теперь будут спать в разных комнатах, его огорчало. Он скучал. И в первую ночь, улегшись на широкую удобную кровать, которая не скрипела и не качалась, пообещал себе: «Заработаю денег и уйду с Юнги в нашу с ним квартиру. Не будем же мы жить в общежитии всю жизнь.» На том и успокоился.

***