Чистильщик

      Флитвик подошёл ко мне на следующий день после ужина и попросил:       – Коллега, не могли бы вы подойти со мной ко мне в кабинет? Возник вопрос по поводу одной из моих учениц, она жалуется, что вы несправедливо занизили ей оценку.       Я попытался вспомнить, кому из райвенкловок я что мог занизить. Да много кому, они вечно что-то не то варили, но вроде как на оценки не жаловались. Хотя кто знает, что у девчонок-подростков в головах творится.       В кабинете Флитвик предложил мне сесть в кресло, достал из бара бутылочку огневиски и два бокала, разлил его по бокалам, мы немного выпили за встречу, закусили сыром с ветчиной, и после этого он перешёл к делу:       – Коллега, прошу меня простить, я немного вас… обманул, но я не хотел выносить это дело, чтобы о нём все знали… Зельеварение и оценки здесь совершенно ни при чём, хотя дело в самом деле касается одной из моих учениц. Условно бывших учениц.       Я непонимающе смотрел на него. Что значит «условно бывшая»?       – Когда-то давно у меня на Райвенкло была ученица, – неторопливо заговорил Флитвик. – Она, к сожалению, погибла, и погибла здесь, в Хогвартсе. Однако почему-то не ушла за Грань, а осталась на месте своей смерти.       – Плакса Миртл, что ли? – офонарел я. – Прошу простить меня, коллега, но привидения – это не по моей части.       – Да, мисс Миртл Уоррен, – подтвердил он. – И нет, я не прошу воскрешать или упокаивать её, я с этим справлюсь сам. После её смерти я сначала пытался её упокоить, но это не получилось, хотя до неё осечек у меня не было. Из-за того, что я не смог её упокоить, я пришёл к выводу, что её связь с этим миром сильнее, чем я думал, а значит, её можно попытаться воскресить. Точнее, это не совсем воскрешение, – пояснил он. – Берётся часть плоти и по ней восстанавливается тело, правда, обычно с потерей в возрасте на несколько лет. К телу постепенно привязывается дух, в заключение особый ритуал – и дух вселяется в тело. Это гоблинские ритуалы, они сейчас признаны незаконными и тёмными, но… Но они есть. Так вот, когда я задумался о таком варианте, я посоветовался с моими родичами, перечитал нужные книги, и мы провели… магическое исследование, если можно так сказать. И оно показало, что воскресить Миртл невозможно.       Судя по его тону, я должен был проникнуться моментом и что-то такое понять… Но я ничего такого не понял. Ну нельзя привидение воскресить, и что такого?       Флитвик отставил бокал на журнальный столик – на нём ещё оставались следы шерсти, хотя он уже не двигался – и подался вперёд.       – Привидение всегда, – он тоном подчеркнул это «всегда», – можно или упокоить, или воскресить. Бывает, возможно и то, и то. Но не бывает так, чтобы были невозможны обе эти… операции. Если невозможны они обе, значит, или с привидением что-то не то, или ему что-то мешает. Поэтому моя просьба, коллега, и заключается в том, чтобы вы посмотрели на неё. Может, вы с вашим… даром сможете увидеть то, чего не видим мы.       А, ну это всегда пожалуйста.       К Миртл мы с Флитвиком пошли дальними ебенями, чтобы не попасться на глаза ни одной живой душе. Девчоночий туалет выглядел как обычный девчоночий туалет, тут было чисто и… мокро.       Флитвик засветил люмос на волшебной палочке и позвал:       – Мисс Уоррен, вас вызывает ваш декан.       Привидение с воем вынырнуло из туалета, пронеслось по кабинкам и зависло перед нами.       Хогвартские привидения я уже видел, и это ничем принципиальным от них не отличалось – привидение и привидение. В фиках Плакса Миртл описывалась как страшная, прыщавая и очкастая девчонка. Да, она была с прыщами и в очках, но назвать её страшной всё же нельзя. Подросток и подросток. Пройдёт пара лет, прыщи сойдут, внешность станет более гармоничной – и будет самая обыкновенная симпатичная девушка.       Вернее, была бы, если бы не василиск, в своё время посмотревший ей в глаза. Но я этого якобы не знаю.       А вот в магическом зрении это было нечто любопытное.       Крючки в ней были – четыре штуки, но на удивление ни один из них к Дамблдору не вёл, все к разным людям, которых я не знал. Её магия двигалась как магия самого обыкновенного мага, только вот от этой магии отходили… как выросты, или щупальца осьминога. Их было четыре. Я попытался пройти по одному из щупалец, но не мог за него держаться так же легко, как за леску. Когда же я всё же смог в него вцепиться, то оно привело меня к Хагриду. А вот остальные я проследить не сумел. На конце одного я почувствовал что-то… страшное и животное, не человеческое, но рассмотреть не смог. Третье уходило в никуда и терялось, а четвёртое тоже уходило в никуда, но терялось в темноте. Я попытался сунуться в эту темноту, но начал задыхаться, и пришлось вернуться.       Я рассказал Флитвику о том, что увидел, и признался, что если с лесками и крючками я могу что-то сделать, то с выростами – понятия не имею, что это. Флитвик нахмурился.       – Я читал, – кивнул он, – что такой вырост, как вы описали, коллега, ведёт к убийце.       Я недоверчиво посмотрел на него:       – Выроста четыре. Хотите сказать, коллега, что её убивали четыре человека? Точнее, один из них какое-то животное… Кстати, что за оно?       Я-то знал, что за оно, но не должен был знать.       – Животное? – нахмурившись, уточнил Флитвик. – Не чудовище?.. Просто мне мисс Уоррен, – он кивнул привидению, которое висело рядом с нами и молчало, – рассказала, как она умерла. И по описанию выходило, что она умерла от взгляда василиска. Я долго не мог поверить, но выходило, что в подземельях Хогвартса в самом деле живёт василиск, и что именно он своим взглядом убил мисс Уоррен. Но чтобы четыре убийцы…       Он нахмурился и принялся мерить шагами туалет. Прикольно было смотреть на коротышку, который мне в пупок смотрит, без его вечной летающей подставки.       – Следствие тогда проведено не было. Обвинили Хагрида, сломали его палочку и выгнали из Хогвартса, и только заступничество Дамблдора спасло его от Азкабана. Хагрид утверждал, что он невиновен, но… – он сокрушённо развёл руками и посмотрел на меня снизу вверх, – метисы других рас за полноценных людей не считаются, с ними не церемонятся, если они сами не могут постоять за себя.       – Но один из выростов ведёт к нему, – напомнил я.       – Я в растерянности, коллега, – признался Флитвик. – Надо читать.       – Мисс Уоррен, – вежливо обратился я к привидению, – вы знаете, с кем и почему вы связаны выростами магии?       – Знаю, мистер Белл, – так же вежливо, без всяких истерик и завываний ответило привидение. – Один – к чудовищу, которое меня убило. Один – к Хагриду. Я не понимаю, почему, он меня не убивал… наверно… Один – к молодому мистеру, который приручил василиска и использовал мою смерть для какого-то непонятного ритуала…       Мы с Флитвиком переглянулись. Я, кажется, начал догадываться, куда ведут те два выроста, которые я не смог проследить.       – Как звали того молодого мистера? – озадаченно уточнил у неё Флитвик.       – Мистер Томас Реддл, – странно заволновавшись, ответила мисс Уоррен.       Так-так…       – И последний вырост, – она вздохнула, – ведёт к тому странному предмету, который мистер Реддл создал, использовав мою смерть.       Мне показалось, что она сейчас завоет и ударится в слёзы, но то ли передумала, то ли присутствие декана её сдержало.       – Благодарю вас, мисс Уоррен, – поблагодарил я. – Мы ещё зайдём к вам. Идёмте, коллега, – позвал я Флитвика.       Мы вернулись к нему, опрокинули по рюмке огневиски, и затем я сказал:       – Коллега, дело такое… У меня есть некоторые… подозрения, что известный нам мистер Реддл баловался созданием крестражей…       Судя по его взгляду, он прекрасно знал, что это такое.       – Причём, – продолжил я, – не просто созданием слепков души и магии… хотя и ими тоже, но и тем, что разрывал душу на части и вселял их в разные предметы.       – Но это безумство! – вскричал Флитвик. – Коллега, вы говорите, не «крестраж», а «крестражи»… Но и один такой полный крестраж – это чудовищный риск сделать из себя полубезумное чудовище!..       – Зная то, – невесело покивал я, – каким он стал к концу жизни, видимо, так оно и получилось. Но, коллега, – соврал я, – это только предположения…       Он вскочил и принялся лихорадочно мерить шагами кабинет.       – Я не спрашиваю, мистер Белл, – возбуждённо заговорил он, – откуда вам известно про крестражи. Это гоблинская магия, и только они могут провести… ритуал создания крестража… тем более полного крестража наиболее… безопасно. Но они последние… лет сто несколько раз проводили только ритуалы создания слепков души и магии. Только. И ни разу полного крестража… Я наполовину гоблин, мистер Белл, но я принят в гоблинский клан, пусть и младшим членом. Про такие ритуалы сразу знают все гоблины… Значит мистер Реддл… если, конечно, ваши предположения про крестражи верны… создавал их сам… А ведь я мог… зная, каким мистер Реддл был и каким стал… мог заподозрить, что он создаёт крестражи… И вы, мистер Белл, клоните к тому, что смерть мисс Уоррен была использована, чтобы создать крестраж? Тогда понятно, куда ведут те два последние выроста. Один к мистеру Реддлу. Он мёртв… или развоплощён… во всяком случае, как я понимаю, не смог воспользоваться ни одним из своих крестражей, поэтому конец выроста и теряется. И тогда последний должен вести к тому самому крестражу!       Я развёл руками. Выходило, что так. Но что с этим делать, я не знал. Леска с крючком – она чужеродна, её можно уничтожить без вреда для человека. Но вырост магии – это свой собственный. Уничтожу я его – не наврежу ли я Миртл? Хотя куда уж больше там вредить!..       – Я могу, – четно признался я, – растворить крючки. – Но вряд ли это поможет делу. А что делать с выростами – я не знаю, что это такое и что с ними можно сделать, не навредив… мисс Уоррен.       Флитвик истово закивал:       – Прошу вас, коллега, сделайте, что пока можете. А я поищу информацию о выростах магии у привидений…       Крючки Плаксе Миртл я убрал в течение трёх следующих дней. Это оказалось ничуть не сложнее, чем живому человеку. Она послушно висела около меня, пока я водил над ней палочкой, и молчала. Вообще она не производила впечатления ненормальной истерички… Или она может себя контролировать, когда хочет. Или просто развлекается истериками и развлекает ими студентов…       Флитвик позвал меня к себе через неделю, намекнув за ужином, что у него есть бутылка прекрасного гоблинского бренди, и он приглашает меня его отведать. Макгонагал поджала губы и выразила надежду, что последствия потребления нами гоблинского бренди не будут такими, как в прошлый раз.       – Не переживайте, мадам, – уверил я её, – прошлый раз это были всего лишь огневиски. Так что последствия, – я постарался не ухмыльнуться, – на этот раз будут другими.       Забегая вперёд, я не соврал. Гоблинское бренди было довольно гадостным на вкус, но по мозгам давало качественно, а более того, временно (пока опьянение не сошло) ускоряло магию. Я невероятно воодушевился этим фактом и от души помахал палочкой. Кажется, на пару с Флитвиком. Что я пытался колдовать, я наутро не помнил, Флитвик тоже не был уверен ни в чём, что происходило после второй рюмки. Но факт в том, что всю последующую неделю все книги, которые на момент колдовства находились в башне Райвенкло, убегали или улетали, стоило только попытаться их читать. Отращивали ноги, лапы или крылья, бодро скакали по всему Хогвартсу и показывали своим хозяевам языки. Если кто-то всё же умудрялся поймать книжку, она верещала противным голосом: «Спасите, убивают!» и кусалась. Райвенкловцы восторженно бегали за ними и пытались разобраться, что за чары на них, гриффиндорцы расстраивались, что это не их книги заколдовали, мадам Пинс смотрела на нас, как Мао Цзэдун на Гоминьдан, а мы смущённо пожимали плечами, потому что понятия не имели, что именно вчера колдовали.       Но это так. А возвращаясь к делу – Флитвик нарыл таки нужную информацию. Приволок три здоровенных талмуда и ещё полдюжины книжонок потоньше, в которых было всё о привидениях, в том числе и о выростах магии. Там – это всё мы успели прочитать до того, как начали пить – подтверждалось, что такие выросты магии, какие я видел на Миртл, связывают привидение с убийцей, но не только. Привидение может быть связано с любой вещью, животным или человеком, к которым питало при жизни сильную привязанность. Мы – ещё трезвые – пошли к Плаксе Миртл и спросили у неё, питала ли она сильную привязанность к Хагриду. Привидение опешило, возмутилось, высказало всё, что о нас думает, и напоследок окатило нас водой из унитаза. А вот на аналогичный вопрос о Томе Реддле она заметно покраснела, смутилась, опустила глаза и тихо призналась, что да – красивый и умный староста Слизерина ей сильно нравился. Но на некрасивую, прыщавую и очкастую райвенкловку разве такой красавец посмотрит?..       – И когда Том Реддл, – понял я, – создавал кре… ту вещь, вы были рады, что… можете ему помочь?       Привидение покраснело ещё больше и подтвердило, что да.       – Он… всегда со мной, – на её призрачных глазах появились призрачные же слёзы. – Я связана с той странной вещью, но та вещь – это часть его. Я всегда чувствую его рядом с собой. И от этого мне… не так одиноко и тоскливо.       Нда… Хотя…       – Коллега, – я посмотрел на Флитвика. – Смотрите, что получается. С Томом Реддлом её связывает и… любовь, и то, что он виновник её смерти… пусть даже и невольный. С чудовищем – тоже понятно, оно убийца. Но с Хагридом?       Мы посмотрели друг на друга и устроили привидению перекрёстный допрос, который показал, что с Хагридом её не связывало ничего. Ну вот совсем ничего. Даже чувства.       Но почему-то же она с ним сейчас связана…       – Мисс Уоррен, – вдруг каким-то изменившимся голосом уточнил Флитвик. – Скажите, а вы можете описать чудовище, с которым связаны?       – Нет, сэр, – с сожалением ответила Плакса Миртл. – Я его не вижу. Я его чувствую как страшное и злобное, которое постоянно хочет есть.       – А вы можете, – он заволновался ещё больше, – вспомнить тот… день своей смерти?       Я с удивлением смотрел на него. Явно он что-то задумал.       Следующие полчаса он возился с привидением и пытался взять у него воспоминания. Привидение то старательно тужилось, то психовало, то истерило, то ныряло в унитаз, окатывая нас водой. Флитвик бодро поддерживал свою бывшую ученицу и ни на секунду не терял оптимизма. Уважаю мужика, блин. Я на его месте уже сам бы психанул, даже без блэковских психозов.       Наконец мы вернулись в кабинет Флитвика мокрые, но с флаконом вожделенных воспоминаний. Там мы обсушились, и Флитвик слил воспоминания в думосброс. И первым опустил в него лицо.       Когда он вынырнул, морда лица его была непередаваемая. Явно мужику поломали какой-то жизненный устой. Поэтому я, снедаемый любопытством, не стал ничего спрашивать и тоже опустил в думосброс морду.       И почти сразу понял, что заставило Флитвика офигеть.       Туалет, прыщавая и очкастая девчонка ревёт в кабинке. А под потолком завис… огромный паук. Совсем огромный.       Как там звали любимца Хагрида? Кажется, Арагог. Он это, что ли?       В туалет кто-то заходит, Миртл притихает, слышно шипение, потом два голоса шипят. Видеть она никого не может, поэтому и нам не видно, кто это. Миртл выглядывает…       Том Реддл там в самом деле был. Василиск тоже был. Но.       Но василиск находился к ней полубоком, более того – я специально это рассмотрел – его глаза были закрыты. А вот в тот момент, когда Миртл выглянула – это можно было видеть буквально в течение секунды – на неё с потолка обрушился паук.       И темнота.       Я вынырнул. Посмотрел на Флитвика. Он посмотрел на меня.       – Коллега, – предложил я, – вам не кажется, что уже пора начинать пить?       – Кажется, – подтвердил он, вскрыл бутылку с бренди и разлил по рюмкам.       Мы, не чокаясь, выпили.       – Я все эти годы ошибался, – Флитвик отставил пустую рюмку. – Все эти годы я считал, что её убил василиск, которого вызвал Том Реддл. И был уверен, что он специально свалил вину на Хагрида, и что Хагрид невиновен и пострадал зря. А оказывается…       – А оказывается, – хмыкнул я, – что василиск и Том Реддл тут в самом деле ни при чём, и убийца – тот самый акромантул. Ну а Хагрид виновен… косвенно, потому что именно он притащил в школу акромантула. Но тогда, если Том Реддл непричастен к её смерти, мог ли он использовать её смерть, чтобы создать крестраж?       – Мог, – Флитвик взял с блюдца оливку. – И это… более предпочтительный вариант, чем собственноручное убийство. Но гораздо более… трудоёмкий. Но в этом случае душа разделяется более мягко, что лучше для человека. Тем более нужно учитывать, что мисс Уоррен и сама рада была ему помочь.       Мы выпили ещё по рюмочке, почувствовали прилив сил и оптимизма и продолжили изучение стопки книг, пока ещё могли это делать.       Так вот, там описывалась парочка ритуалов, которые могли избавить привидение от таких связывающих выростов. Главным было то, что привидение должно было простить своих убийц и отказаться от возможной мести. Всё остальное довольно муторно, но выполнимо. Поэтому мы с чистой совестью отложили книги и продолжили возлияния.       Последствия для башни Райвенкло вы знаете…       Практика показала, что всё не так сложно, как мы готовились. Плакса Миртл очень удивилась, когда узнала, что её убил не василиск, а акромантул, и даже, мне кажется, расстроилась. Но легко отказалась от мести и лесничему, и его ручному чудовищу. Мы с Флитвиком начали уже было приготовления к ритуалу, чтобы убрать выросты магии, как мне пришло в голову попробовать их убрать своим способом. Я волшебной палочкой ухватил вырост, ведущий к Хариду, и попытался вытянуть из него. Хрен вам. Тогда я снова вспомнил жёнины клубки и попытался выцепить часть нитей магии. Потом ещё меньшую часть, и ещё меньшую. И только когда на кончике моей палочки оказалось всего две или три нити, я смог вытянуть их из магии Хагрида и вернуть в магию Миртл. Потом следующие две нити, и следующие…       Через час двух выростов, ведших к Хагриду и акромантулу, не стало. А вот после этого возник затык.       Насколько легко Миртл отказалась от обид на своих убийц, настолько тяжело ей оказалось отказаться от привязанности к Тому Реддлу и желания… ну, не быть с ним, но чувствовать его. Два дня в туалете стоял рёв и постоянные истерики. Первый этаж регулярно заливало, девочки обходили этот коридор за тридевять земель, только чтобы не попасть под истерику привидения. Я со спокойной совестью скинул переговоры с призрачной истеричкой на Флитвика и свалил чем подальше. У меня, вообще-то, помимо работы и хаффлпаффцы есть, которых нужно от лесок чистить. Да и спать по ночам иногда хочется. А с Сивиллой так и не только спать…       Через два дня, не знаю уж какими методами, но Флитвик добился того, что Миртл согласилась разорвать ту связь, которая связывала её с умершим Томом Реддлом. Я втянул в её магию тот вырост, который вёл в никуда и на конце разветвлялся на много кончиков. Это оказалось тяжелей, на один этот вырост ушёл час с лишним, хотя до этого я справился за час с двумя. После этого снова начались психи и истерики, которые продолжались неделю. Как итог – Флитвик победил и на этот раз, хоть и выглядел замученным, а на вытягивание выроста из крестража (точнее, из того, что я видел как темноту) ушло уже четыре часа, и то нити постоянно норовили вернуться назад. В конце концов я справился и пошёл лечить стресс огневиски, свалив истеричное привидение на Флитвика.       Следующие два дня его не было в школе, а привидение Плаксы Миртл исчезло. Я уже думал, что всё, упокоили, однако через два месяца Флитвик, таинственно улыбаясь, позвал меня куда-то. Мы аппарировали в это «куда-то», и я обнаружил себя около небольшого каменного коттеджа валлийского типа. А когда мы ввалились в прихожую, нам навстречу вышла девочка лет десяти.       Прыщей не было. Волосы – длинные и каштановые – были заплетены не в два хвоста, а в две косы, очки были другой формы, но в целом Плакса Миртл узнавалась. Она сделала неловкий книксен и неуверенно улыбнулась.       – Мисс Элизабет Варрен, – сияя как начищенный пятак, Флитвик представил мне девчонку. – Мы решили убрать первое имя, чтобы… не вызывать лишних догадок, и немного изменили фамилию. По документам ей сейчас десять лет, она магглорождённая сирота. В следующем году поступит в Хогвартс.       – Офигеть, – я не стал скрывать восхищения. – А Тома Реддла вот так можно?       И тут же понял, что зря это сказал. Мисс Уоррен… то есть теперь Варрен посмотрела на меня с ТАКОЙ надеждой…       – Теоретически, да, мистер Белл, – вздохнув, подтвердил Флитвик. – Но для этого нужно собрать все крестражи, все слепки души и магии, а мы не знаем, ни где они, ни сколько их.       Ну, положим, я знаю по крайней мере про часть из них. Так что когда-нибудь, если мне нечего будет делать, я буду знать, чем заняться.       Я не предполагал, что это «когда-нибудь» наступит всего через полгода.