Чистильщик

      Следующие сутки я приходил в себя. Ну как, сутки. Сколько на самом деле проходило времени, я понятия не имел, но для себя стал считать, что нас кормят три раза в день. Три кормёжки – значит, прошли сутки. Я спал, жрал, ходил к отхожему ведру и снова спал. Наблюдал, как дементор проходит сквозь решётку, забирает посуду, приносит кормёжку, и так три раза. И только после третьего раза до меня дошло задуматься.       Когда я видел дементора человеческими глазами, я видел трёхметровую серую фигуру, укутанную в серый рваный развевающийся во все стороны плащ. Этот плащ визуально делал её раза в три-четыре больше. И в человеческом зрении дементор словно бестелесная тварь просачивался сквозь решетку. Но в собачьем зрении он выглядел как непропорциональный худой зомби, и он не просачивался сквозь решётку, а протягивался через прутья.       Причём строго в одном месте.       Прутья переплетались вертикально и горизонтально, расстояния между ними были такие, что через них сможет пролезть трёхлетний ребёнок. Ну, может, пятилетний. Взрослый мужик, пусть и худой, застрянет. Пёс, который я, может, и смог бы протиснуться, но его зашибёт током, стоит будет ему коснуться решётки.       Я попытался вспомнить, в каком месте просочился дементор. Было это… в метре над землёй. Или в двух. Не по середине, но и не у пола или потолка. И ближе… к правой, наверно, стороне.       Чёрт бы побрал псиные мозги! Вроде разум и есть, но не полностью человеческий. Воспринимает по-другому и запоминает по-другому. И реагирует… не так.       Я подошёл к решётке и осторожно коснулся её пальцами примерно в метре над землёй. Меня прошибло током, причём так, что в глазах потемнело, а уши заложило. Вроде я даже услышал улюлюканье соседей.       Мать вашу! Если я начну вот так щупать каждый сантиметр решётки и искать место, где, возможно, магии нет, я сдохну раньше, чем меня тут сгноят дементоры! Обратиться назад в псину, попытаться сохранить разум и запомнить, где именно просачивался дементор? Не, спасибо, мне и первого раза хватило, на второй пока не готов.       Я вернулся на тюфяк, плюхнулся на него и зло уставился на решётку. Честно говоря, в глубине души я надеялся увидеть всякие там магические плетения – ну попаданцы же видят, а жопаданец чем хуже? Потому что – как иначе?       И я увидел. Нет, не сразу. Спустя где-то полсотни кормёжек. К этому времени мне хотелось выть и кидаться на стены и в человеческом облике, психи в соседних камерах уже казались нормальными собеседниками, а голоску сестрицы я радовался, как родному. Потому что паскудно здесь было – не передать. Пока дементоров нет, ещё куда ни шло, а стоит им появиться, такая тоска нападает, что хоть голову в петлю. Была б здесь такая, наверно, удавился бы уже. Дементоры словно выпивали всё хорошее, что было во мне, и причём не только воспоминания и эмоции, а словно всего меня. Чем дальше, чем чаще я ловил себя на том, что представляю, как я убиваю кого-нибудь, причём если сначала хладнокровно, то потом я стал получать от воображаемого убийства садистское наслаждение. Я ловил себя на этом, понимал, что это неправильно, заставлял не думать об этом, но расслаблялся – и мысли снова погружались в воображаемые убийства. Знаете, когда засыпаешь, мысли обычно о чём-нибудь приятном и расслабляющем. Так вот, если раньше такими расслабляющими мыслями было, как я мастерю мебель в доме, то теперь той воображаемой отвёрткой я убивал людей.       Бл***, тикать нужно отсюда, срочно! Иначе ещё немного – и я превращусь в психа-маньяка!       Сначала магические плетения мне приснились. Мне вообще приснилось, что я хожу по камере, а вокруг меня всё оплетает словно паутина – разноцветная и даже блестящая. Я потрогал решётку, получил удар током – хотя не так сильно, как вживую – и проснулся. Попытался увидеть вживую – хрен вам. Кое-как уснул опять – и опять приснил эту паутину. Причём на этот раз я увидел дырку в паутине, и даже примерно в том месте, где и просачивался дементор. Подошёл, примерился и понял, что она на высоте моей вытянутой руки. Попробовал дотянуться, нечаянно коснулся паутины, получил удар током и проснулся.       Я подошёл к решётке, поднял руку, примерился, где во сне была дырка, сглотнул и коснулся в том месте. Вроде бы в том.       Итог – удар током и чьё-то ёрничанье, кажется, братца Кэрроу.       Или это был всего лишь сон, или я не запомнил точно место.       Следующий сон тоже был про паутину. Причём я во сне знал, что сплю, и помнил, что нужно запомнить, где дырка. Я отсчитал прутья снизу, потом справа. Потом вытянул руку и осторожно, чтобы не коснуться паутины, потрогал пальцами дырку.       Ничего.       Когда проснулся, я отсчитал то количество прутьев, которое было во сне и потрогал то место.       Ничего.       Я не удержался, издал торжествующий вопль, обложил русским матом всех соседей, дементоров и Сириуса Блэка и сплясал лезгинку. Только, бл***, я своими радостными эмоциями привлёк дементоров – налетели, суки, как вороньё на падаль! Я взвыл и… превратился в пса.       Зашибись. Всё же классно, что я так умею, да ещё на инстинктах. Не умей я так – свихнулся бы уже.       Может, пожиратели смерти, которые сбежали из Азкабана на каком-то там курсе Гарри Поттера, потому и были психами и маньяками, что после стольких лет Азкабана остаться нормальным просто невозможно? Может, и Волдеморда до убийства Поттеров успел посидеть в Азкабане, потому и сманьячился?       На этот раз вернуться в человеческий облик удалось всего спустя две кормёжки. Прогресс, однако.       И вот как-то после этого случая я смог рассмотреть магию глазами. Для этого нужно было расфокусировать взгляд и смотреть немного искоса. Потом я научился сосредотачиваться, и уже не нужно было косить. Сначала я видел еле-еле, собственно, изначально у меня даже не было уверенности, что я вижу магию, а не просто какой-то зрительный эффект. Потом стало ярче и чётче, и я понял, что это в самом деле магия. Причём сначала я увидел какую-то серую дымку вокруг себя, позже смог разглядеть, что это не дымка, а серые нити, уйма серых нитей, медленно плывущих по воздуху. Они, когда я был собакой, воняли тленом. И только потом увидел наяву цветные магические нити в решётке, стенах, полу и потолке.       Угу, осталось придумать, как это счастье использовать.       А во сне я наконец-то смог пролезть в ту магическую дырку. А просто до меня дошло, что это сон, и я могу летать. Захотел – воспарил вверх, перевернулся горизонтально и свободно пролетел через дырку. Снова перевернулся вертикально и стал на ноги. Вперёд и назад уходил коридор, в стенах которого были камеры, отделённые от него решётками. Какие-то пустовали, где-то сидели узники.       Сначала коридор казался мне бесконечным, но пройдя всего камер шесть, я уткнулся в тупик. Повернул назад, прошёл на этот раз… не знаю, камер двадцать и оказался у лестницы. Она была узкой, с высокими ступенями и вела вверх, закругляясь влево. Я поднялся по ней и оказался в просторном тёмном помещении. Вдоль стен его тянулись не то нары, не то полки – все пустые, и было отсюда ещё два выхода: ещё одна лестница вела вниз, другая – вверх.       Я глянул на ту, что вела вниз, но оттуда потянуло таким холодом и такой безысходностью, что я отшатнулся и кинулся к той, что вела вверх. Ступеней двадцать – и я снова в просторном квадратном помещении. Только теперь в нём были бойницы, за которыми серело не то утро, не то вечер, а буквально в паре метров внизу бились о берег серые морские волны.       А далеко за морем виднелся длинный берег и вроде бы даже какой-то городок, хотя в этом я уверен не был.       А потом меня потянуло назад, и я проснулся в своей камере.       Если это не просто сонные глюки мозга, а реальная ситуация, то что выходит? Во-первых, тюряга ниже уровня моря. Во-вторых, сбежать реально – магическая паутина там в стенах и полу, но бойницы чисты. И через них реально перелезть. И никого по дороге нет. В-третьих, до берега… Сколько? Если человек стоит на земле, то линию горизонта он видит примерно в пяти километрах от себя. Я смотрел с высоты нескольких метров. Не помню формулы, но… положим, до берега семь километров. Реально ли их проплыть?       Будь море спокойным, как озерцо на окраине нашего городка, это было бы выполнимо. Ложиться время от времени на спину отдыхать – и за сколько-то часов я доплыву. Но море бурное. Плюс холодное. И плюс я сейчас истощён и слаб. Плыть в псиной форме? А сможет ли пёс?       А самое главное, через дырку я пролез во сне. А мне надо сделать это наяву.       Что там делали великие попаданцы-нагибаторы? Осваивали беспалочковую и невербальную магию. Значит, попробую и я.       Самое удивительное, что для этого много времени не потребовалось. Буквально пара кормёжек, и я смог пригнать магию к пальцам, визуализировать её и сформировать её в нечто вроде лазерного резака – ну, как я его вообразил. Я дождался большого перерыва между кормёжками, подошёл к решётке, перешёл на магическое зрение, вызвал на пальцы резак и попробовал пилить решётку там, где не было «паутины».       И оно пилилось. Пилилось долго, примерно как бревно толщиной в руку кромсать мелкозубой тупой ножовкой, но я перепилил. Правда, выжат после этого я был как лимон, во рту стоял привкус крови, но я стал на один шаг ближе к свободе.       Следующий прут я перепиливал следующей ночью… Ну, то есть на большом перерыве между кормёжками – я предполагаю, что это был ночной период. Следующий – ещё следующей. Дементоры, что приносили кормёжку, ничего не замечали, а я был постоянно выжат. А кроме этого стал замечать, что с каждым перепилом магия во мне словно бы… окаменевает. Ещё течёт, и с каждым разом вызвать «лазерный резак» всё проще, но магия словно бы застывает на этом резаке и костенеет.       Не стану ли я сквибом?       Да если и так, лучше сквиб, но свободный, чем маг, но гнить в Азкабане!       Ладно, про это пока не думаем. Будем решать проблемы по мере поступления.       Восемь «ночей», восемь перепилов, один не до конца, чтобы решётка держалась на своём месте. Ещё одни «сутки» я просто дрых, жрал и восстанавливался. А очередной ночью… Знаете, как из сталинских лагерей зэки бежали через колючую проволоку? Накидывали на неё ватники и по ним перекатывались. Я допилил оставшийся прут, вынул вырезанный кусок, накинул на пропил тюфяк – через него магия меня не била. Потом выбросил наружу одеяло и подушку, чтобы смягчили удар, с разбега вскочил на полутораметровую высоту, ухватился за пропил, протянул себя через него по тюфяку, чтобы не коснуться решётки, и нырнул головой вниз, только вытянув руки. Запястья прошибло болью, я сгруппировался, кувырком ушёл вперёд, чтобы смягчить удар, остановился и перевёл дыхание.       Пошевелил запястьями. Они болели, но были целы. Я закинул одеяло и подушку назад в камеру, стянул тяжёлый тюфяк – он ещё понадобится как изолятор – и припустил по коридору.       Сон не обманул – там была лестница, узкая и с высокими ступенями. Я быстро, но осторожно поднялся по ней, выглянул. Помещение с нарами, как и во сне, было пусто. Я бегом пересёк его, поднялся по второй лестнице и снова осторожно выглянул. В помещении с бойницами тоже никого. Я выглянул в бойницу…       И увидел корабль.       Совсем близко, буквально… не знаю, двести, триста метров. Какое-то небольшое судно, в темноте не рассмотреть, только огни видны.       Я судорожно сглотнул.       Доплыть до него. Это спасение.       Я кинул тюфяк на подоконник бойницы, перелез по нему и сиганул вниз прямо на бьющие о берег волны. Тело сразу обожгло ледяной водой, дыхалку перехватило.       Корабль. Всего триста метров до корабля. Доплыть. Доплыть любой ценой!       Я-прежний плавать умел. Я-теперешний явно тоже, но несколько лет дрянной кормёжки и практически неподвижности ослабили тело, а я не сообразил делать хотя бы зарядку. Но я плыл. Я уже не чувствовал тела, у меня отваливались руки и ноги, меня швыряли волны, солёная вода разъедала глаза, заливала в нос и рот, но я рычал, отплёвывался, но плыл.       Сколько я плыл, я не знаю. Но я доплыл. И когда я ухватился за какие-то скобы на наружном борту судна, я уже ничего не чувствовал и не видел. Глаза, нос и глотку разъедало солью, пальцы и руки едва шевелились, тело отказывало. Я вцепился в скобу, и подняться по этим скобам на палубу сил у меня уже не было. Наверху слышались голоса, команда что-то делала, слышались какие-то скрипы, отрывистые команды. А потом, когда я кое-как смог открыть разъеденные солью глаза, я увидел, что огни прибрежного городка совсем рядом.       Мне сегодня повезло вдвойне. Пытаться бежать было безумием, не будь корабля, я бы не проплыл и километра. Мне повезло, что корабль как раз проходил мимо острова, на котором стоит Азкабан. И вдвойне повезло, что он шёл к берегу, а не уходил в море.       Когда судно причалило к длинному пирсу, я с трудом отцепился от скобы и плюхнулся на дощатый настил.       Надеюсь, маги не болеют обычными болезнями навроде воспаления лёгких. А то сбежать из самой страшной и неприступной тюрьмы, чтобы сдохнуть под каким-нибудь кустом от пневмонии, будет обидно.       Надо перекинуться в собаку, дошло до меня. Они более холодостойкие, чем люди. Особенно учитывая, что на улице явно не лето.       Как у меня получилось перекинуться, я так и не понял. Я распластался в тёмном углу пирса среди каких-то покрышек, пыжился, пыжился, пытаясь поймать нужное состояние магии, и в какой-то момент испытал уже знакомое растяжение-сжатие, и почти сразу почувствовал, что стало теплее. А мир привычно изменился на собачий.       Я вскочил на лапы и бегом метнулся по пирсу к берегу.