Глупое спасение главного злодея

      Молодая госпожа Цю даже пожалела, что затеяла это всё. Не сделала ли она своим гневом только хуже?..       Отступив на пару шагов назад, девочка выбежала из кабинета. Сейчас она проклинала тот день, когда в их жизни появился Шэнь Цзю.

***

      Ужас. Вот что тогда чувствовал Юань от осознания смысла слов Цю Хайтан.       В какой момент всё завернуло не туда? Нет, конечно, действия Юаня вызвали бы ревность сестры — это ясно как день. Но эта ревность должна была быть... не такая.       Юань услышал тихий стук в дверь.       — Войдите, — это оказалась та самая служанка, которая заталкивала Шэнь Цзю в кабинет Цю Цзяньло в тот день. Сейчас на её лице всё ещё был виден страх, но уже не столь сильный, как раньше.       Впрочем, она всё ещё не могла найти в себе силы начать говорить. Но по её взгляду было ясно: что-то случилось. Только вот что?       — Говори, не бойся, — эти слова стали толчком для девушки, и та всё же подала свой тихий голос.       — В поместье прибыли ваши матушка и отец, господин.

***

      Повозка, украшенная серебряными узорами в виде летящих журавлей, остановилась у парадных ворот поместья. Шёлковый занавес откинулся, и первым вышел господин Цю — высокий мужчина с прямой осанкой, чьи чёрные, как воронье крыло, волосы были перехвачены шпилькой.       Густые брови, морщины у рта и пронзительный взгляд тёмных глаз создавали весьма строгий образ.       Вслед за ним из повозки легкой поступью спустилась госпожа Цю. Её лазурное ханьфу, расшитое узором из лотосов, струилось, как вода, а в высоко уложенных каштановых волосах мерцали жемчужные шпильки.       Лицо, напоминающее луну в ночи, отличалось утончённой красотой: миндалевидные янтарные глаза, родинка, словно капля туши на шелковом свитке.       Когда же её взгляд упал на Цю Цзяньло, вся эта возвышенность растаяла — глаза засветились тёплым золотом, словно солнце пробилось сквозь облака. В руках женщина держала красивый расписной веер.       — Цзянь-эр, сын мой! — её голос, звонкий и мелодичный, заставил Юаня невольно выпрямиться. Господин Цю уже шагал к нему, и попаданец замер, готовясь к формальному поклону... но вместо этого его резко обняли.       — Выглядишь слишком бледным. Переработался, небось? — обеспокоенное ворчание господина Цю было крайне неловко слышать.       — Баба, нян-нян, вы прибыли раньше, чем я ожидал.       — Ах, этот старый упрямец заставлял кучера гнать лошадей как безумный! — госпожа Цю легонько ударила мужа веером по руке, но её сияющий взгляд подсказывал: «Он соскучился». — Говорил: «Надо проверить, не разорил ли наш наследник родовое гнездо».       Цю Хайтан, стоявшая в тени, напряглась. Отец наконец заметил её, и его брови дёрнулись:       — Тан-эр, почему ты стоишь в стороне? Неужели совсем по нам не скучала? — голос главы семейства был наполнен напускной горечью. Понятное дело — он просто не знал, как завязать разговор.       Девочка вздрогнула, но госпожа Цю уже взяла её за руку, ласково поглаживая:       — Оставь её, милый. Видишь, Тан-Тан из-за твоих слов уже волнуется. Вся дрожит! — её пальцы сжали запястье дочери чуть сильнее, показывая, что не стоит так переживать.       Юань наблюдал, как госпожа и господин Цю переходят к обычным расспросам — о делах поместья, тренировках и здоровье. Каждое их слово, каждый жест были пропитаны снисхождением по отношению к нему.       Когда они узнали, что Цю Цзяньло во время их отсутствия занимался делами поместья, отреагировали так, словно тот завоевал Небесную Столицу, а не перебирал жалкие бумажки...       — Как и ожидалось от моего наследника! — голос господина Цю был наполнен гордостью.       — Это и немудрено — Цзянь-эр ведь наш ребёнок! — госпожа Цю прикрыла нижнюю часть лица веером, с теплом смотря на «Цзянь-эра».       — А ещё брат выкупил какого-то раба и даже даровал ему свободу! — вдруг выпалила Цю Хайтан, явно недовольная происходящим. Её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Этот... этот раб теперь ведёт себя как равный нам!       Господин Цю вопросительно приподнял бровь, медленно повернувшись к Цю Цзяньло. В его взгляде не было гнева — лишь любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой.       — О-о? — протянул он, скрестив руки на груди. — Цзянь-эр завёл себе щеночка?       После этих слов сердце Юаня пропустило удар. Он не успел отправить главного злодея в какую-нибудь секту, а потому тот несомненно привлечёт внимание его «родителей».       — Шэнь Цзю, несмотря на своё происхождение, весьма талантлив. Баба, не стоит так его называть.       Госпожа Цю рассмеялась, словно услышала забавную шалость.       — Ах, дети и их причуды! — она взмахнула веером, словно отгоняя невидимую мошку. Женщина ласково потрепала сына по голове, словно тот всё ещё был маленьким, неразумным ребёнком.       — Но дарить свободу... с этим, Цзянь-эр, ты поторопился, — отец покачал головой, хотя уголки губ дёргались от улыбки. — Рабы — как дикие звери. Даже прирученные, могут укусить. Следовало сначала проверить его преданность.       Сердце Юаня вот-вот выпрыгнет из груди. Почему он вообще так сильно переживает?..       Цю Хайтан побледнела, как смерть. Её ногти прочертили кровавые полосы на ладонях.       — Но... но он...       — Тан-Тан, — голос нян-нян прозвучал обманчиво сладко, как мёд с ядом. — Разве тебе не нравится то, что Цзянь-эр проявляет великодушие?       Девочка замерла, словно кролик перед удавом.       — К-конечно, нравится, нян-нян, — она с трудом выдавила слабую улыбку, но родителям хватило и этого.       — Вот и славно! — госпожа Цю хлопнула в ладоши, поворачиваясь к слугам и взглядом приказывая разобрать вещи — А теперь, сынок, покажи нам этого... мальчика. Интересно, на кого же потратил серебро мой дорогой сын?       Юань решил не уточнять, что потратил не серебро — а целых три духовных камня... Хотя, учитывая то, как эти люди боготворят своего сына, они бы и это спустили ему с рук.       Впрочем, неважно. Встреча с родителями станет для Шэнь Цзю испытанием куда страшнее Цю Хайтан.