Сон наяву

Следующий день не принес Мише ничего сверходинарного, он не нашел выхода из подвалов мухосранска, которые назывались закулисьем. От этой мысли он хмыкнул, чуть не подавившись водой, продолжив размышлять о своем бедственном положении. "Жижа уже приелась, дверь или амбразурина похожая на неё не нашлась." Я встал, бережливо спрятав пустую бутылку и нацепив на плечи опустевший рюкзак, на котором я и спал направился вглубь белых коридоров и света люминесцентных ламп. Брождение по давным-давно опослылевшим закоулкам не приносило ничего нового, источника воды пока не наблюдалась, ничего не обозначало конец пути. Дыры в полу и потолке, упавшие стены и являющаяся плитка были покрыты слоем сероватой, бетонной пыли. Оглядевшись еще раз и подтянув сползающий рюкзак на плечи я повеселвшей походкой двинул вперед. Паразиты больше не жужжали за обоями; ботинки шаркали об сухой и как мне казалось, теплый ковер; лампы мерцали и добавляли свою лепту в привычную какофонию тихих звуков. По прошествию семи с половиной тысяч шагов, или пяти километров, или двух часов я нашел очередную комнату с водопроводом. Открыв кран и подставив под освежающею струю бутылку я стал ждать пока жидкость наберётся. Выдув пару литров сей чудесной жижи и полностью утолить голод я направился дальше, в который раз за день проклиная что не имел раньше привычку носить с собой очки. А с моим плохим зрением вообще отдельная история. Я быв ребенком любопытным и от неимения в свои шесть лет других развлечений как книги, стал человеком читающим. Все, от ещё детских книжонок по типу "котик говорит мяу, а собачка гав", до откровенно взрослых книг, за прочтение которых я мог нехило отхватить от папы ремнем. Ухудшающее зрение мои родители заметили не сразу, а когда заметили у меня было твердое минус полтора. Очки я с собой не носил, считая что я и без них хорошо вижу, хотя если смотреть с третьей парты, надписи на доске становились загогулинками. Если судить, опираясь на часы я уже прешел километров десять и меня охватила голод, которую я успел переименовать в жажду. Ха. Жажда. Мда.. толи у меня крыша течет.. б.... точно, крыша поехала, иначе я не могу объяснить каким образом меня начал веселить столь плоский юмор. Уже ствашим привычним телодвижением я открутил крышку бутылки и напился воды, вспоминая вчерашнее сравнение себя с алконавтом. Запихнув в рюкзак бутылку и выудив телефон глянул на экран и сделал отметку в памяти что осталось восемьдесят семь процентов и возможности пополнить зарядку не было. Переведя телефон в режим ультраэкономии и с улыбкой глянув на многообещающие шестьдесят с хвостиком часов, которые непременно потратятся за более короткий срок. Вновь поднялся на ноги и вспоминая что телефон показывал 18:47, и что по-хорошему я должен через четыре часа уже видеть третий сон. Продолжив шаркать ботинками по ламинату и с притворным увлечением разглядывать ромбики и кружочки на обоях, отмечая стыки между бумагой и клей, которым они были приклеены, двинул перед около разломаного бетона и упавших потолочных плит, намеряваясь за этот день найти дверь, или что-либо выбивающиеся из общей обстановки помещения. Хотя какой это день, если и на часах уже семь, а в коридорах ничего не изменилось? Лампы все также светят, изредка мигая; ковер все сухой и приятного красного оттенка, с строительным мусором на ворсе, а выход из сей прекрасного места так и не нашелся, обманывая мою доверчивость и надежду на скорый выход. Составив план на последующие действия я понял, что даже если и сегодня найду выход, то соваться мне туда противопоказано. На нулевом уровне невозможно найти еду, а в поллитровой бутылке моего не унесешь. Лучшая идея для меня выглядела несколько просто: после нахождения выхода найти комнату с раковиной, напиться воды до отвала, лечь спать, а на утро снова напившись и запася воду сразу пойти в другой уровень, в надежде что я смогу протянуть до появления двери. А может... "Е###а твою мать!!", я отскочил на полметра назад и зацепившись ногой за торчащую арматурину упал на повалившуюся стену и поднял облако сероватой пыли. Через пару секунд, придя в себя от потрясения я сел, подтянув задетую ногу и критически осмотрев не на предмет ран. К моему счастью я отделался только содранеым верхним слоем кожи и порванной штаниной в области лодыжки. Встал и с ненавистью покосившись на дыру в полу, края который начали рушиться когда я неосмотрительно подошёл к ней близко, витая в облаках. Пнул кусок плитки так, что она пролетела два метра и упала в дыру я уже собирался идти, но вдруг я осознал что не знаю где у этой ямы дно. Прислушался и не услышав грохота упавшей плитки и даже части пола, которая ну уж точно не могла безшумно приземлиться, насторожился ещё больше. Подхватив ближайшую плитку и узнав что при падении она практически не издают звука, я со всей силы дёрнул торчащую арматурину, из-за которой я и упал и возможно даже сломал хребет (спасибо рюкзаку, который смягчил падение). Через пару попыток, за которые я успел отчаяться арматура поддалась и вылезла из своей норы, скрежеща своей ребристой поверхностью об плохосхватившийся бетон. Железяка меня порадовала ещё в самом начале, громко грохнувшись и подняв очередное облачко пыли, полностью превратив меня в пекаря. Попытавшись отряхнуть одежду, но вскоре поняв все бессмысленнось данного занятия я ограничимся лицом. Подняв арматурину я запустил из безопасного расстояния в туже дыру и стал ждать сигнала. К моему сожалению по прошествию минуты она до сих пор не упала. К концу третьей я начал паниковать, а к пятой пришло жуткое осознание что я стою над бездной. Осознание этого факта, что меня отделяет от пустоты только двадцать сантиметров пола, сильно выбило меня из колеи. Я не желая не есть, ни пить, продолжил свой путь, пытаясь отойти от дыры, которая наверное присниться мне в кошмарах. Пройдя приличное расстояние и глянув на часы, отметив что уже десять, стащил ковры в кучу, устроив красное ложе, на котором я и уснул, вспоминая свою семью и скучая по ней.