Нити из чистого серебра

Сентябрь в Хогвартсе всегда пах по-особому: остывающим камнем замка, жженой листвой из Запретного леса и старыми пергаментами. Для Гермионы Грейнджер этот запах всегда был символом стабильности, но сегодня, девятнадцатого сентября, всё казалось иным.  Ей исполнилось шестнадцать.  В мире магов этот возраст был не просто порогом взросления. Это был день, когда «невидимая нить» натягивалась. В шестнадцать лет каждый волшебник обретал связь со своим соулмейтом. Ты не узнавал его имени, не видел его лица, но ты слышал его голос в своей голове. Ментальный мост, который невозможно разрушить. Гермиона сидела в библиотеке, обложившись книгами по продвинутым зельям. Её пальцы дрожали, перелистывая страницу. Рон и Гарри поздравили её утром, подарили огромную коробку конфет и новый набор перьев, но они оба были младше, и тема соулмейтов для них пока оставалась лишь теорией из учебников «Магических уз». Она ждала. Час за часом. Тишина. «Может быть, у меня его нет?» — промелькнула паническая мысль. Такое случалось крайне редко, у одного на миллион. — «Или он еще не родился? Или он уже...» — О Мерлин, еще одна любительница драматизировать, — раздался в её сознании голос. Гермиона едва не подпрыгнула, опрокинув чернильницу. Голос был мужским. Он звучал холодно, немного тягуче и невероятно устало. В нем чувствовалась врожденная аристократичная надменность, но за ней скрывалось что-то еще — какая-то острая, едва уловимая горечь. Она замерла, боясь даже вздохнуть. Это было не так, как слышать кого-то ушами. Звук рождался прямо в центре её существа. — Кто это? — мысленно спросила она, зажмурившись. — Твой худший кошмар, судя по всему, — отозвался голос. — Значит, тебе сегодня шестнадцать? Поздравляю. Можешь начинать планировать нашу свадьбу и выбирать цвет занавесок в поместье. Хотя, судя по твоим мыслям о «отсутствии связи», ты из тех, кто верит в сказки о вечной любви. Гермиона вспыхнула. Нахальство этого человека поражало. — Я не верю в сказки, я верю в магические закономерности! И вежливость, очевидно, не входит в твой список достоинств. — О, у нас тут колючая натура, — в голосе незнакомца проскользнула едва заметная усмешка. — Значит, мне досталась ведьма с характером. Скажи мне, «совершенство», ты хотя бы чистокровная? Хотя не отвечай. Если судьба решила окончательно меня добить, ты наверняка обожаешь маглов и читаешь по пять книг в неделю. Гермиона сжала кулаки. Ей хотелось закричать, что она как раз сейчас в библиотеке, что она маглорожденная и что она лучшая ученица курса. Но правила безопасности соулмейтов были строгими: никаких имен, никаких точных координат, пока связь не окрепнет. — Моё происхождение не имеет значения для магии уз, — сухо ответила она. — А книги — это лучший способ провести время, чем упражняться в сарказме. Тебе шестнадцать? — Мне исполнилось в июне, — коротко бросил он. Тон мгновенно сменился с насмешливого на мрачный. — Я ждал три месяца, пока ты «проснешься». Это были самые тихие три месяца в моей жизни. Жаль, что они закончились. — Ты грубиян. — А ты зануда. Я чувствую твое раздражение, оно пахнет как... черника и старая бумага. Странное сочетание. Гермиона замерла. Она знала, что соулмейты могут чувствовать эмоции друг друга и даже некоторые ассоциативные запахи.  — А ты... — она помедлила. — Ты пахнешь дождем и чем-то металлическим. Словно холодная сталь. — Логично, — отрезал он. — Слушай, «Книжный червь», у меня сейчас нет времени на светские беседы. В моей жизни сейчас происходит дерьмо, в которое тебе лучше не соваться даже мысленно. Так что просто... живи своей жизнью. Не жди, что я буду петь тебе серенады под луной. — Я и не ждала! — возмутилась Гермиона. — Вот и отлично. Связь не оборвалась — её невозможно было разорвать — но голос затих, оставив после себя лишь холодный осадок. Гермиона смотрела на свои руки и видела, как поблескивает на пальце едва заметная серебристая искра, видимая только ей. В другом конце замка, в подземельях Слизерина, Драко Малфой сидел на своей кровати, обхватив голову руками. Его левое предплечье жгло — черная метка, нанесенная этим летом, казалась инородным клеймом. А теперь еще и это. Голос в голове. Девушка. Судя по её ментальному отклику — гордая, умная и до ужаса правильная. Совсем не то, что ему нужно сейчас, когда он должен придумать, как починить Исчезательный шкаф и не позволить Темному Лорду убить его семью. — Только не сейчас, — прошептал он в темноту. — Только не соулмейт. Он почувствовал её смятение. Оно кольнуло его где-то в районе солнечного сплетения — теплое, золотистое, неуклюжее. Она была расстроена. — Грейнджер бы назвала меня идиотом за такое отношение к «священным узам», — горько усмехнулся Драко. Он и представить не мог, насколько был близок к истине.

***

Гермиона Весь оставшийся день она ходила как в тумане. На ужине в Большом зале Гарри заметил её состояние. — Гермиона, ты в порядке? Ты уже десять минут ковыряешь пудинг и не съела ни ложки. — Да, Гарри, просто... день выдался насыщенным. — Голос появился? — Рон с любопытством наклонился к ней, набивая рот картофелем. — Ну, какой он? Герой? Красавец? Надеюсь, не какой-нибудь зануда из Когтеврана? Гермиона невольно улыбнулась, вспомнив холодное «можешь выбирать цвет занавесок». — Он... сложный, Рон. Очень сложный. И, кажется, он меня уже ненавидит. — Да кто может тебя ненавидеть? — фыркнул Гарри. — Наверное, просто переволновался. Это же стресс для парня — узнать, что его судьба — самая умная ведьма столетия. Гермиона взглянула на стол Слизерина. Её взгляд на мгновение пересекся с Драко Малфоем. Он выглядел ужасно: бледный, с темными кругами под глазами, он не прикоснулся к еде и смотрел в одну точку. В его глазах была такая безысходность, что у Гермионы сжалось сердце. В этот момент в её голове снова возник шепот. — Прекрати это делать. — Что делать? — не поняла она. — Жалеть людей. Я чувствую твою жалость, она липкая. Тебе не стоит сочувствовать тем, кто этого не просит. Гермиона вздрогнула. Он видел то же, что и она? Нет, он просто чувствовал её эмоции. — Тебе-то что? — огрызнулась она. — Я имею право сочувствовать кому угодно. Там, в зале, один человек выглядит так, будто он на грани срыва. На другом конце стола Драко Малфой резко встал и вышел из Большого зала. — Занимайся своими делами, — прозвучал последний холодный ответ в её голове. Гермиона проводила его взглядом, чувствуя, как внутри неё начинает зарождаться странное, пугающее подозрение. Но она тут же отогнала его. Это не мог быть Малфой. Судьба не могла быть настолько жестокой.