Рандомайзер

— Антон, — без приветствия начинает Серёжа ломаным голосом, — я смог договориться, — ничего не понятно, поэтому Антон вопросительно хмыкает, — ну в спортзал тебя записал и тренера нашёл. Куда-то в потолок с обречённым голосом протягивается долгое «сука» от услышанной новости. Это не какой-то сюрприз, шутка вселенной или первое апреля. Неделю назад он, по наставлению врача, попросил своего друга найти ему хорошего тренера, ведь ещё год в режиме паровоза его лёгкие не выдержат. Перебороть лень и прокрастинацию труднее, чем найти вторую пару носка после стирки, но Антон смог. Примерно после месяца обещаний, что точно начнёт в следующий понедельник. Сигареты давно сменились на одноразки, что тоже не сулит ничего хорошего, но получше, чем было до. По крайней мере, он пытается себя в этом убедить. Он рад, что начал заботиться о своём здоровье, но не от всей души. Серёжа на том проводе. После долгой паузы, снова зовёт его. — Да, то есть, понял, спасибо, — пытается прозвучать искренне, ведь действительно благодарен другу, который потратил на его просьбу своё время, но фальшь в голосе звучит громко. — Шаст, давай договоримся, ты не будешь туда ходить ради галочки, а тренироваться, — он знал, что ему поставят ультиматум, но не думал, что такой нож в спину получит от друга. — Я буду, просто мне надо перед этим поныть. — Становиться качком тебя никто не заставляет. Это просто рекомендации врача, — Антон надуто фыркает, но всё понимает и соглашается, — позже пришлю тебе номер тренера. Ну всё, я на тренировку. Попрощавшись, он бросает трубку и откидывает телефон рядом — на мягкую простынь. Антон никогда не понимал, откуда люди берут энергию, чтобы ходить в спортзал. И ладно бы просто ходить, так они там ещё и занимаются. Он грустно окидывает взглядом спортивную сумку, которая по большей части выполняет роль дорожной. Не будь это лечением и одним из пунктов здоровой жизни, Антон туда бы ни ногой. Деваться некуда, потому, хочешь — не хочешь, нужно сходить. Хотя бы для приличия надо пойти, не зря же Серёжа искал ему зал и тренера. Он подпрыгивает с кровати и держит курс к холодильнику, в котором его ждёт целое ведро мороженного. По пути его встречает собственное отражение в зеркале: высокий худощавый парень с мягким животом — на нём только домашние шорты — стоит красивый. Настолько, что грех не подмигнуть, что он и делает. Раз, условно, это его последний день самовольства над своими режимом и диетой, то он будет проводить его, нещадно поедая вкусное мороженое. Как точно выстроены эти диеты он не знает, но раз Серёжа запрещает себе всё, что включает в себя сахар, то можно сделать вывод, что жёстко. Аппетит разыгрался не на шутку, отчего он съел всё, а впереди ещё целый день. Дел нет, отпуск, скука, хоть и было весело первые три дня. На телефон приходит уведомление от Серёжи. Антон лениво тянется, чтобы взять его с другого конца дивана. На экране высветились имя и номер телефона, а также адрес зала с сообщением, что он должен написать тренеру. Ответив односложным «Ок» и стикером с грустным котом, он заходит в чат с тем самым тренером. На аватарке стоит вполне себе милый парень лет не менее двадцати шести. На фото он смотрит сверху вниз через плечо; на нём розовая футболка; сидит на каком-то тренажёре; ноги раздвинуты в сторону — необычное для тренеров фото. Обычно у таких людей в социальных сетях максимально выёбистые: то мускулы покажут, то зал, то гантели, может быть, но чем-то да обязательно похвастаются. «Симпатичный» — первое, что приходит ему в голову при виде фотографий; «милый» — думает он после часа, приведённого у него в инстаграме. Влюбляться в людей во время их работы не очень… этично? Если так подумать, Антон, наверняка, не первый, кто западёт на красивого тренера, поэтому лучше сконцентрироваться только на тренировках, а там гляди ещё и накачается, хоть этого и не надо. Договориться обо всех деталях предстоящей тренировки не составило особого труда — всё по делу и коротко. Даже немного обидно, но это только показывает, какой Арсений — так звать тренера — профессионал, а может Антон не в его вкусе, но за плохое цепляться не надо. «Говорил же, что с понедельника начну» — довольно произносит он про себя, проигнорировав факт того, что завтра среда. Оказалось, что записаться в зал, собрать сумку, прийти по правильному адресу, не спросив дорогу у прохожих, было самой лёгкой частью всего пути. Сложнейшей же была попытка в диалог с регистратором, который работает тут первый день, даже если это не так. Антон умеет разговаривать с людьми, но всю жизнь как-то избегал дополнительных контактов с обслуживающим персоналом, особенно с консультантами в магазинах, но этот день настал. — Прошу прощения, Вы не могли бы снова напомнить имя тренера? — робко и неуверенно спросит юноша, отчего Антон старательно пытается скрыть своё нетерпение. — Попов, Арсений Попов, — из неоткуда, словно чёрный котик из ночной тьмы, рядом с ним становится тот самый тренер. Он мило улыбается Антону, который тут же краснеет. В жизни он ещё красивее, чем на фотках, а тело словами не описать и… Нет, нет, он строго-настрого запретил себе любые интриги на занятиях — плохо это всё всегда заканчивается. Пока он, как мантру, напоминал себе эти слова, Арсений успел решить все вопросы регистрации за него и поставил на что-то подпись. — Антон, — обращается к нему, — ты пойди переоденься, вот ключ от шкафчика, я буду ждать тебя у вот того тренажёра, — указывает рукой на полку с гантелями разной величины и возвращается к диалогу с волнующимся пареньком. Антон делает сказанное и отправляется в раздевалку. — Ну, как тебе твоя новая работа, Тёма? — с доброй ухмылкой спрашивает Арсений у регистратора, который недовольно сверлит его взглядом. — Могу похвастаться тем, что накаченные мужики просят у меня номер телефона, жалко, что твой, — со слов друга он не может сдержать смех, из-за чего в него прилетает скомканная бумажка. — Арс, вот сейчас расскажу этому Антону, что ты по нему за день потёк, посмотрим, кто смеяться будет. — Тём, ну я шучу, — просит прощения щенячьими глазами и надутой нижней губой, — а если я скажу, что у меня тебе сюрприз? Вот гад. Подкупить Артёма можно только двумя вещами: неизвестным сюрпризом, ведь интриги это по его части, и самим сюрпризом, если он того стоит конечно. По широкой улыбке Арса явно стоит, потому он отбрасывает наигранный холод и включает актёрскую заинтересованность. — Какой? Арсений достаёт из кармана сложенный вдвое листок бумаги и протягивает её Артёму. Тот, не теряя ни секунды, разворачивает её и видит номер телефона, а рядом надпись — «Серёжа Ш.» и криво нарисованное сердечко. Увидев недоумевающий взгляд друга, он вздыхает и принимается разжёвывать и так очевидные вещи: — Помнишь одного Сергея, который вчера ещё, по твоим словам, даже падает красиво, — откашливаясь, кивает, — он попросил передать тебе его номер телефона. — Что? — не веря, в шоке спрашивает у Арса. — Что слышал, мне пора, — покидает друга, не дослушав и крича, чтобы тот был смелее, хотя сам не сможет подкатить к Антону по ряду причин. Как тот и просил, одетый, готовый, красивый, Антон ждёт его у полки с гантелями напротив зеркала. Он откидывает беглым взглядом зал и людей вокруг. Старается себя не накручивать — кому есть тут до него дело, все заниматься пришли. Ладно, не все: милая девушка в углу вроде пришла зарядить телефон, но остальные занимаются. Как ни странно, но скованным Антон себя не чувствует. Он думал, что будет единственным человеком, который только вчера открыл для себя спортзал, но нет. Тут полно людей, которые также, как и он, пришли поработать над своим телом. Опозориться он не боится, ведь не живёт в мире, где за такое обсмеют, но показать себя милому тренеру хочется с лучшей стороны. Как он отмечал ранее, тренер в жизни милее, чем на фотографиях. Глаза голубые, словно чистые моря; ямочки прелестные, когда он улыбается; на мраморных мышцах виднеется хаотичная россыпь родинок, одним словом — красота. Красота, перед которой опять потеют руки, чёрт. — Снова здравствуйте, Антон, я буду Вашим тренером. Мы с Вами знакомы, но так как вчера я был занят, предлагаю провести небольшую беседу сейчас, — Арсений вводит его в курс занятий, как и любого среднестатистического клиента, ничего особенного, но Антон залипает на его губы, но быстро приходит в себя, отряхнув голову, как намокший пёс. — Да, не против, давайте, но я думал, Серёжа Вам всё уже рассказал про меня, — говорит слегка дрогнувшим голосом. — Он упомянул, что это по настоянию врача и что Вы ни разу не занимались физическими упражнениями, а последний раз был в классе восьмом, — «это Серёжа, друг». — Ну всё не так печально, но да. — Тогда вам нужна программа для новичков. Она не трудная, но эффективная, — от бодрого голоса Арса хочется жить в это тяжёлое утро понедельника среды и становится лучшей версией себя, к чему Антон более, чем готов. — Я готов, — воодушевлённо чуть громко вскрикивает Антон. Не-а, нихрена не готов, но старается этого не показывать. За пол часа они сделали всего шесть упражнений, но по ощущениям он прошёл все девять кругов ада по шесть раз. Добили только слова Арса, что это пока разминка. Разминка, блять. Всё время они делали разминку, а из Антона пот течёт не рекой, а грёбанным водопадом. Промокло даже то, что физически мокрым быть не может. Чёрт с ним, не умер, и на том спасибо, хотя было от чего. Антон, как последний извращенец и бесстыдник на земле, безбожно пялился на своего тренера при любом удобном случае. Ну а как тут не пялиться? Майка и шорты почти не оставляют пространства для воображения, показывая всю красоту и величие тела, над котором точно работали древнегреческие скульпторы, но никак не спортзал. Быть с ним, быть им, быть под ним, быть над ним — Антону хочется всё и сразу. Он бы никогда не отрывал бы своего взгляда от него, если бы не одно «но». Ещё один прогиб тренера перед ним и член точно порвёт хиленькие шорты на нём. Ему и так трудно прятать то, что беспокоит его последние десять минут, а тут ещё и порно без смс и регистрации. Антон пытается держать себя в руках: тренер ему тут не приват устраивает, а тренировку. — Так, разминку мы закончили, Вам нужен отдых? — не может не поинтересоваться, видя, в каком Антон перед ним состоянии — такой старательный. Последних сил хватает только на кивок. — Хорошо, перерыв пять минут. «Мне бы пять часов желательно и ещё три минуты» — кричит в себя изнеможённый организм, пока сам Антон молчаливо показывает большой палец вверх. Он ложится на коврик спиной, чтобы отлежать свои усталые ноги, но тут же об этом жалеет. Со скоростью света поза из лежачей переходит в сидячую, но по шокированному взгляду Арса можно понять, что он всё увидел. Антон прикрывает обоими ладонями пах, скрестив ноги в позе лотоса. Арсений издаёт крохотный смешок, но насмешки в этом не слышится. — Это нормально, — протягивает Антону бутылку с водой, — выпей немного. Вам нечего стыдиться, всё хорошо. Голос успокаивает, снимает тревогу, будто массаж сделали напряжённым плечам. Стыд никуда не делся, но терзать душу перестал, а неловкость спала. Будь его размеры немного меньше, он бы удачно скрыл свой казус, но природа была к нему более, чем щедра. Антон прикрывается такой же улыбкой в ответ и забирает из его рук протянутую бутылку. По канону, кончики пальцев соприкасаются, отчего Арсений внезапно краснеет и, попросив разрешение, удаляется «на минутку». От упражнений, в которые больше вкладывался именно тренер, шорты его чуть задрались, но этого было достаточно, чтобы увидеть такую же россыпь родинок выше колен. Стояк точно не спадёт до конца недели. — Знаете, можно на «ты», — дружелюбно сквозь смущение просит Антон. — Хорошо, тебе нечего стыдиться! — тем же бодрым и добрым голосом повторяет ему. Он со всеми такой? Остаток дня прошёл в адских муках, после чего ноги ушли, не попрощавшись, а дыхалка, не дописав завещание, полезла в гроб. От пота вся одежда мокрая, будто его окунули в бассейн — от этого сейчас он бы не отказался. Стыд и неловкость отходят на второй план, уступая место стыду за противный запах, от которого Арсений давно должен был откинуть коньки, но виднеются годы работы в зале. Вялый везде, кроме низа, Антон волочится в душевую, еле стоя на дрожащих ногах. Холодная вода больно бьёт по коже и этим же успокаивает горящие мышцы. Он опускает усталый взгляд на свой стояк, который от души его сегодня опозорил, впрочем, как и всегда. Минуту он мнётся, не знает, что делать, уместно ли делать — публичная душевая всё же. Так и знал ведь, что надо было обрезать сантиметров так десять и всем бы жилось лучше. Огромная хуйня в штанах — это только на словах хорошо, а на применении, как дорогой сервиз — будет в шкафу пыль собирать, да похвастаться только можно, а на деле, дай бог, единожды пригодится. Интересно, Арсению такое нравится? Блять, нет конечно, сам себе отвечает. Арсений нормальный мужик и не ебётся в жопу с… с чем или кем бы то ни было. Неважно. Отряхнув голову и собрав растёкшиеся мысли в кучу, Антон признаёт свою симпатию милому тренеру, которая должна пройти через неделю или полторы, ну может две, но точно пройдёт. Главное сейчас не вспоминать все тренировки, особенно приседания, когда полы преступно коротких шортиков становились ещё короче, и виднелись сочные бёдра — Антон точно извращенец. Утешают, если это слово здесь уместно, мысли, что он такому, как Арсений, не нужен. Тот был готов сделать всю программу по десять раз за день, а Антон чуть не умер на этапе разминки, правда. От бессмысленных терзаний и монолога одного героя, его отрывает звук открывающейся двери — пора выходить. Он не любитель публично обнажаться, если не считать бани, потому не видит повода здесь задерживаться. Возле стойки регистрации рядом с, как ранее понял Антон, Артёмом стоит Арсений и о чём-то любезно болтает. От разговора тот отвлекается, когда видит приближающегося к ним Антона. — Как вам первая тренировка? — интересуется Артём. — Будто меня скрутили в крендель, — честно признаётся Антон, — и ещё ноги болят, но в целом понравилось. — Боль в ногах — тема Арса, — с ухмылкой подкалывает друга, за что получает испепеляющий взгляд голубых глаз и немую угрозу. — Такое бывает у всех, скоро станет хуже, врать не буду, но также пройдёт. Завтра можешь отдохнуть и сделать только лёгкие упражнения для разминки, — дав поручения и дальнейшие инструкции, он отправляет его домой и машет на прощание. День прошёл только наполовину, но измотал, словно эта была целая неделя. Арсений считает, что влип, крепко влип, снова. Надеяться приходится на то, что это никто, кроме Артёма, у которого ничего интересного в жизни не происходит, не заметил. Особенно Антон, тогда его жизнь точно будет разрушена. — Арс, можно вопрос? — аккуратно начинает Артём с чеширской улыбкой во всё лицо и продолжает, когда в согласие ему насторожено кивают: — Что это была за «тренировка»? Ты ему зачем публичный приват устроил? — Да не устраивал я ему никакой приват, ну если чуть-чуть, — Арсений сталкивается с осуждением в глазах друга, хотя готов напомнить, кто из них месяц тёк по одному из клиентов, но так низко он опускаться не будет. — Не устраивал? Ещё чуть-чуть и ты бы там сел на шпагат, а я не помню такого в программе для новичков, — всё всегда надо знать Гаусу. Арсений отворачивается, пыхтит себе под нос. Говорить одно и то же по сотому кругу, как заевшая пластинка нет желания и сил. Врать нет смысла — всё и всем понятно по одним взглядам. Да, он устроил шоу для Антона; да, он хочет ему понравится; нет, он не признается. Надоело разочаровываться и разочаровывать людей. — Я всё равно ему ничего не скажу, и ты не скажешь, мы это проходили! — настрого запрещает другу, после мягко добавляет: — Ты расскажи лучше, как у тебя дела с тем Серёжей? — То есть, ты про свои похождения ни слова, а я тебе целую газету новостей должен накатать? — спор между ними — игра в одни ворота, где чаще сдаётся Артём, но только не в те моменты, когда мяч забрасывает он сам. Сейчас — один из таких моментов, и его терпение закончится через три, две, … — Ладно, слушай, я такое узнал… В идеале для таких разговоров нужна еда, выпивка и удобный диван, который находится вне зала подальше от лишних ушей, но до закрытия смены ещё три часа, посему довольствуются тем, что есть. Артём двигает ближе второй стул и окидывает зал взглядом. Под конец у них всегда мало людей, что сегодня сыграло им на руку. Арсения отвлекать не будут — клиентами заняты Тони и Саша, потому нет причин волноваться. Артём что-то печатает в телефоне, после откладывает в сторону и переводит своё внимание на Арсения, который всё время ждёт его, словно Хатико. — Короче, — после этого слова обычно идёт история на два часа минимум, но они привыкли, — во-первых, Серёжа пригласил меня на свидание, — хорошая новость, — во-вторых, ты тоже нравишься Антону, сюрприз! — Ну нет, — улыбка с лица пропадает, он мотает головой и обречённо смотрит вниз, потом на друга, — Тём, будем честны, я много кому нравлюсь и много кто хочет меня. Он тоже один из них. — Он не один из них! Я уверен! — громче, чем хотелось, произносит, но увидев поникшего друга замолкает и говорит чуть тише. — Арс, ну я же вижу, что он смотрит на тебя также, как ты на него. Это ведь что-то значит, должно значить. Кто-то может назвать это давлением на друга, но Арсений знает, что Тёма старается для него, потому что знает о проблемах. Точнее об одной маленькой проблеме, которая из раза в раз разрушает его личную жизнь. Арсений красив, умён, мил, очарователен, успешен и так далее по списку сыну маминой подруги, но любая красота требует жертв. И жертвами в его случае оказались пара лишних нужных сантиметров. — Тём, он мне тоже нравится, но я устал разочаровываться и вытаскивать себя со дна каждый раз. Да, я говорю, что я привык, что мне плевать, но видно же, что это не так, а Антон… он такой… я не хочу, не хочу давать себе ложных надежд, не с ним. В этих словах больше нет грусти, горечи или боли, как в предыдущие разы — сплошное принятие ситуации. Думается, не все в мире одинаковы, не всем это надо, но дело даже не в этом. Что толку найти того, кто десять из десяти и встречаться с ним из-за боязни одиночества, а не любви. Опускать руки раньше времени не хочется, но вновь ощутить разбитое сердце хочется меньше. Сраная природа со своим великим рандомом. Артём вздыхает, но ничего поделать не может. Заставлять друга против его воли звучит, как насилие, однако можно обойти этот нюанс хитрыми путями. В случае провала Арсений спасибо не скажет и может даже заблокирует на месяц, но таким уверенным в своих догадках и знаниях, как сейчас, он никогда не был и не будет. Он может оставить всё, как есть, не влезать не в своё дело, дать другу самостоятельно пережить этот момент. А может сделать так, чтобы все жили долго и счастливо, что аж крёстная фея от зависти потеряет свои крылья. Своего друга он знает: Арсений не влюбляется в первого встречного поперечного, нет, нельзя упустить такой шанс. — Арс, сейчас ты будешь отнекиваться и даже пошлёшь меня кое-куда, куда, в принципе, я буду не против, но выслушай, — начинает шёпотом, преграждая выход. — Этот Антон не такой, как те, кого ты находил на самой вонючей помойке у чёрта на куличках, — Арсений хмурится, но Тёма спешит объясниться. — Что? Без обид, но у тебя вкус порой такое говно, что даже мухи на это не слетаются. — Тём, ближе к делу, пока к делу не пошёл я, — «угрожает», скрестив руки на груди. — Вспомни, скольких твоих ухажёров я одобрял, — в попытках вспомнить Арсений морщится. — Именно, от силы одного и то, потому что я его предложил, просто как вариант. Я хочу сказать, что верю в него и в то, что может стать вами. Арсений вздыхает, снова мотает головой, еле заметно. Если так подумать, то не очень много людей, в которых он влюблён, было в его жизни. В половине была симпатия, которая не дала плоды, с двумя была любовь, но в постели не сошлись, а дальше сплошь одноразовые связи. Про неудачи вспоминать не очень хочется — нет в них ничего хорошего, даже ценный урок не вынес. Физиология здорово подпортила его жизнь, но не отобрала. Отбирает он её сам, не позволяя из-за мелочи насладиться ей сполна. Эта мысль, как и любимые другие правильные, постоянно крутится в голове, но соблюдать её порой очень трудно. Антон и вправду не выглядит, да и не похож на… Даже сравнить не получается — он другой, но свой, хороший. — Хорошо, — от резкого голоса Артём подпрыгивает от испуга, держась за сердце, — я позову его на свидание, — добавляет воодушевлённо. — Да! — поддерживает Артём. — Я, блять, даже дам ему, а там есть чему давать, — неожиданно заявляет. — Ну, не на первом же свидании, — почти возмущается, хотя ничего плохого не видит. — Считаешь, что это надо уладить до свидания? — Считаю, что это только ваше дело и ничьё больше, но, судя по размерам, подготовиться надо. — Ребят, — из неоткуда встревает в разговор Тони, со сложным лицом нависая над стойкой регистрации, — я понимаю, тут что-то важное, но не могли бы вы потише, а то всем тут слышно. Громко звучит общее «бля», после чего они затыкаются, но только до конца рабочего дня. Ночью, пока они шерстили весь интернет в поисках капель информации про Антона, он чувствовал себя влюблённой восьмиклассницей, которая вместе с подружкой поджидали выпускника где угодно. Такое в его жизни было, но этот факт он опустит и будет хранить где-то в дружеских подколах Артёма.

***

Стыдно, очень стыдно. Антон знал, что его тело его по любому подведёт, но не может не удивиться. Мало того, что вспотел и последние полчаса тренировки косплеил Ниагарский водопад, так ещё и на тренера встал. А этот тренер взял и заметил, но это заметил бы любой, у кого есть глаза. Поневоле возникает желание перевестись в другой зал, заблокировать номер Арсения и в следующий раз, не взирая на боль, примотать хуй изолентой к бедру, чтобы впредь не позорил. Но так не хочется этого делать. Не хочется уходить, забывать, боже, да они знакомы от силы день. Больших надежд он не возлагает, но убежать, так ничего и не попробовав, будет ошибкой. Может быть он преувеличивает ситуацию, чувства, эмоции, значение, которое видно только ему, может ничего нет, лишь глупая игра его воображения. Боль в ногах от хуевы туч приседаний даёт о себе знать и не позволяет ускорить шаг. Ему такси, в лучшем случае, заказать, но если отбитая задница сядет на мягкий салон комфорта, то хрен потом с неё встанет. С каждым шагом прежний казус медленно притупляется в памяти Антона. Если так подумать, все люди потеют, тренер сам сказал, что стояк — норма, и хвалил его за любой чих. Греет душу также особая забота Арсения к нему. Безусловно, как тренер, он должен проявить заботу и внимание ко всем клиентам, но это не мешает немного фантазировать — имеет права. Зал, к счастью, находится в двух улицах от его дома, поэтому ходьба, будучи орудием пытки, не стала долго его мучить. Не, он забирает свои слова назад. Лестница на пятый этаж и сломанный лифт официально должны отсидеть пятнадцать лет тюрьмы за насилие над его, и без того, дрожащими ногами. Если завтра он сможет встать с кровати, ему должны будут вручить золотую медаль и костыли в подарок. Душа будто бы не было. Он опять потный, ещё и голова кругом. Завтра торжественный выходной, который он потратит на свой отдых и реабилитацию отсохших конечностей. Мягкой кровати он всегда рад, но сегодня готов расцеловать с пущей страстью — главное, вместо подушки, Арса не представлять. Тихий вечер, прерываемый звуками очередного видео с котятами, длится не долго. Антону звонит Серёжа, который обычно предпочитает общаться кружочками. На звонок отвечают незамедлительно, но ответ от другой стороны приходит не сразу. На фоне слышится музыка, весёлые крики людей и возня самого Серёжи, который ищет укромное место, чтобы поговорить, — если всё так, то дело действительно серьёзное. — Да, Шаст, меня слышно? — кричит в трубку, оглушая Антона. — Сука, не ори, слышно, — кричит в ответ. — Где тебя снова носит, тусер ты наш? — Это не важно. Как первый день прошёл, жив ещё? — внезапно интересуется Серёжа. Не то чтоб он не может, но обычно он не даёт оторвать себя от очередной вечеринки, на которую его занесла жизнь в лице очаровательной дамы. — Почти живой, только ног не чувствую, — рассказать хотелось много чего, но силы позволяют произнести несколько жалких слов, да и время друга отнимать не хотелось. — Ясно, — задумчиво молвит Серёжа, а после невзначай спрашивает: — А тренер тебе как, понравился? «Очень понравился, десять стояков из десяти, аж рука отсохла дрочить» — саркастично думается. Чего он только заладил с этим тренером, или он что-то знает... Точно, Серёжа — друг Арса, и ему он рассказывает больше, чем кому-либо другому. — Серёж, а ты зачем, позволь узнать, спрашиваешь? — от интереса через силу, боль, пот и слёзы, ему приходится выпрямиться и сесть на кровать. Простой, на первый взгляд, вопрос таит в себе множество деталей. Это не простой опрос — это целая прелюдия для одной важной информации, которой от него добиваются. Зная Серёжу с его памятью, он бы даже не вспомнил, что у Антона сегодня тренировка, потому тут несколько вариантов, но самый пугающий это тот, в котором о нём не в лучшем ключе отозвался Арсений, что вполне вероятно. — Да так, — врёт и не краснеет, — просто интересно стало, вдруг он в твоём вкусе, потому что ты точно в его. — Чего? — не верит своим ушам, нет, он точно не то имел в виду, но вдруг, что если… — Серый, отвечай давай! — повышает голос, сам того не замечая. — Сначала ты ответь на мой вопрос, — ещё и условия, как на зло ставит. Антон уже видит, как за свои выкрутасы с его нервами, Серёжа, как минимум, будет наказан, пускай Антон пока не придумал, как именно, но будет. — Ну нравится он мне, — признание краткое, честное, но, видать, информации мало. Антон гневно вздыхает и почти шипит от ни то от злости, ни то от досады и продолжает в более развёрнутом виде: — Запал я на него, ясно, втюрился, вкрашился, вл… — он осекается, — понравился он мне сильно, доволен? А теперь рассказывай. — А чего тут рассказывать? Он считает тебя милым и хотел бы познакомиться, — слишком спокойным голосом сообщает, будто не дела любовные, что могут повлиять на дальнейшую судьбу людей, решает, а с курьером заказ обсуждает. — Скажи честно, ты прикалываешься надо мной? — понуро спрашивает, ведь не верит, не может поверить, хотя и хочет. — Делать мне нечего, что ли? — и то правда, но всё ещё верится с трудом. Арсений, он ведь такой умный, сильный, удивительный, замечательный, а Антон — это Антон. Нет, он не обесценивает себя, наоборот, даёт себе адекватную критику. Рассудок понимает, что жизнь не вращается вокруг сравнения, но контролировать сам процесс он не может, только свою дальнейшую реакцию, которая сейчас не утешает. Минуту они молчат. Тишина периодически разбавляется односложным диалогом Матвиенко с другими людьми, но всё внимание приковано к Антону. У того только белый шум в голове впервые за несколько месяцев: как сильно один человек за день может пошатнуть все устои, но не разрушить. «Он считает тебя милым» — лучше, чем ничего. — Ты думаешь, я ему нравлюсь? — робко спрашивает Антон с толикой надежды в голосе. — Нет, блять, я уверен! — предельно понятно отвечает Серёжа. — Слушай, я не говорю, что у вас любовь с первого взгляда, хотя так и есть, не суть, но да, думаю, из вас выйдет что-то прекрасное. Антон тоже так считает, ведь с Арсением только так, и душа этого хочет. Проблема многих, в том числе и его, в том, что он боится, что будет достаточно хорошим парнем для того, кто заслуживает лучшего. Но он не узнает этого, если не попробует. — Серёж, если у тебя есть время, можно кое о чём попросить? — более бодрым голосом говорит Антон и продолжает после разрешения: — Расскажи немного о нём: хобби, кто он, что любит там, кушать или время проводить. — Доставай ручку и блокнот, Ромео.

***

Подготовка слегка затянулась, но к трём часам ночи они почти закончили. Антон готов всю жизнь слушать про Арсения: про его детство, студенческие годы, любительский театр, в котором он порой играет в пьесах, домашних улиток и так до бесконечности. Но, он уверен, слушать это всё из уст самого Арса будет в стократ приятнее, отчего Антон окончательно треснет и не соберётся обратно. Звать совершенно — почти — незнакомого человека на свидание сразу на второй день после знакомства звучит безрассудно. Так оно и есть, но когда влюблённые были адекватными? Несомненно, были, но Антон в число этих зевак не входит. Он готов ко всему: физически к спорту, морально к отказу, душевно к вечеру под песни о неразделённой любви. Ноги всё ещё адски болят, будто по ним раз триста прошёлся трактор. Спина ноет меньше, но от этого не легче. В зал его уносят крылья любви, которые скоро решат лечь зажаренными на тарелке, нежели тащить его тушку в комнату пыток с горячим, как ядро земли, палачом. Несмотря на поганое физическое состояние, настроение у него отличное. Основные помещения изучены, потому, не теряя времени, Антон направляется в раздевалку и переодевается в спортивный костюм. Сегодня он подготовился основательно — нельзя допустить повторения вчерашнего казуса. Изолентой примотать член он не решился, но трусы потеснее, чтобы удержать шального гуся, всё же надел. Рядом со стойкой регистрации его ждала причина посещений этого зала — Арсений. Тот опять что-то в полголоса обсуждал вместе с Артёмом, который первым заметил Антона. Оживлённая беседа сошла на нет, стоило ему подойти к ним поближе. Из обрывков фразы он чётко услышал слово «удачи», а большой палец, поднятый вверх, тому подтверждение. — Привет, — Антон старается держать голос ровным, дабы не выдать волнение и вроде получается. Арсений здоровается в ответ, улыбаясь до ямочек на щеках. — Антон к тренировкам готов! — Ого, вижу тебе понравилось. Ноги не болят? — он мотает головой, мол всё хорошо. Боль никуда не ушла, но заметно уменьшилась. — Очень хорошо, тогда пошли сделаем разминку. Арсений идёт первым, а за ним послушно следует Антон. Глаза поневоле опускаются на шорты тренера, которые сокращаются в длине при каждом шаге. Да простят его грешную душу и мысли, которые на миг посетили его головушку, но цепную реакцию теперь не остановить. Он отряхивает голову, словно пёсик, вышедший из воды, и отгоняет похабные желания мокрой тряпкой — фу, мыслям, фу. В ушах звучит усталый голос Серёжи, который напоминает ему все пункты, которые он, пускай не должен, но было бы не плохо соблюсти. Арсений очень любит цветы: это не всегда должны быть пышные букеты, достаточно даже одной розы — главное, чтобы с любовью. Не ест рыбу в любом виде — японская кухня не для них, но хотя бы деньги на роллах сэкономят. Обожает пить литрами пиво — умеет, может, практикует — это точно любовь. На этот раз адская разминка его пощадила и не унесла последние силы еле работающих ног. Арсений снова хвалил его за каждое действие и будь у Антона хвост, он бы точно не переставал им вилять ни на секунду. Всё шло хорошо, пока не настала очередь ненавистной планки. Антон готов поклясться, что эту хуйню для отмирания заживо всех конечностей путем мощных конвульсий придумал кто-то похуже самого дьявола. Минута, которую нужно продержаться, становится часами нудного и мучительного ожидания. Арсений искренне старается поддержать и чуть ли не кричит, что у Антона всё получится и он лучший. С прошлого раза он понял, что не стоит, будучи на последнем издыхании, проверять, сколько осталось времени. Ещё десять секунд дотерпеть, но не получается. Руки перестают держать, и он с глухим шлепком ударяется грудью о коврик. — Боже, ты не ушибся? — Арсений осторожно подходит к нему, не решаясь прикоснуться. Судя по невнятному мычанию, с ним всё хорошо, просто устал и упал. Он аккуратно переворачивает тяжёлое тело на спину. Антон жадно вдыхает кислород и пыхтит после каждого выдоха. Вся одежда мокрая от пота, отчего он весь липкий и ужасно воняет. Арсений помогает ему присесть, оказавшись в опасной близости ко всему Антону. — Меня лучше не трогать — я весь потный, — тянет к себе влажный ворот кофты и нюхает, — ещё и вонючий. — Мы все тут вонючие, но ты вкусно пахнешь, — осознание того, что он необдуманно ляпнул, пробирает сразу. В худших кошмарах Арсения Антон сейчас думает, что он какой-то маньяк или извращенец, ну, чудик на крайний случай. Щеки рдеют, а глаза устраивают марафон по каждому углу зала, лишь бы не смотреть на Антона. Он продолжает, как ни в чём не бывало, помогать Антону встать на ноги. То ли один придаёт этому много значения, то ли другой, увидев это значение, пытается скрыть его. Ну что поделать, если Арсений действительно считает, что Антон вкусно пахнет, как булочка, которой он является. Тренировка подошла к концу, поэтому у них будет время обдумать эту маленькую тему в тишине в своих домах в полном одиночестве или рискнуть, но по-маленькому. — Арс, — он впервые так к нему обращается, хотя и имел разрешения ещё с первого знакомства, — можно задать вопрос, но он немного личного характера? — Можно, — отвечает, облизнув пересохшие губы — нервы немного сдают. — У тебя есть парень или девушка? — не будь перед ним Арсения, он бы шлёпнул себя по лицу ладонью, а после вслух отругал всеми матами этого мира за вопрос, которому нужно присвоить премию Дарвина — он же знает, что у Арса нет отношений, но мало ли за день появились, гений мысли. — Нет, — с удивлением произносит и более кокетливо — гены сработали — добавляет: — Хочешь стать моим парнем? — Хочу. — Что? — шок Арсений вахуи, — Погоди, это шутка? — Да, — нет, — то есть, нет, не шутка, если ты не против, если мы не против, я не против, — Антон тараторит, язык заплетается, всё пошло наперекосяк, но Арсений улыбается. — Я не против, — радостно сообщает, — мы оба не умеем флиртовать? — не сдерживает смешок. — Похоже на то, — в глазах загорелся маленький огонёк, способный осветить весь мир. Хочется клишировано притянуть к себе друг друга и поцеловать, пока на передний план гаснет и поверх их лиц идут титры, но реальность быстро даёт о себе знать в виде кашля за спиной Антона. На голубков косо смотрит Артём, который выглядит так, будто сорвал куш в миллион долларов. Тот тоже ухмыляется, пытаясь подавить свой смех, и тихо выдаёт: — О свидании договорились, девственники несчастные? — два взгляда молча шлют его куда подальше, но по-дружески.

***

О свидании договорились. Найти общий язык получилось так же быстро, как и языки друг друга. На один вечер, который они провели вместе все проблемы — в них, в окружающих, в мире — перестали существовать. Усидеть на одном месте они никак не могли, точнее Арсений не мог, а Антон за ним хоть на край света. Самым запоминающимся был парк аттракционов, где они по очереди били грушу на измерение силы. Арсений всех уделал правой, пока Антон играл роль группы поддержки. Вечер быстро сменяется ночью. Прежняя толпа на улицах медленно рассеивается кто куда, звуки стихают, зажигаются фонари. Расставаться совсем не хотелось ни на секунду, даже зная, что завтра и потом они встретятся вновь. Когда они на перегонки бежали до квартиры Антона, то почувствовали себя школьниками, которые сбежали с последнего урока и прячутся от учителей под лестницей в подвал, — а в подъезде прячутся от соседей. Было решено не расставаться этой ночью и во все следующие тоже. В голове, словно совесть, всплывают слова Артёма про секс на первом свидании, отчего становится смешно и одновременно напряжённо. За несколько часов Арсений убедился, что в глазах Антона он явно больше, чем просто красивый человек или объект сексуального желания. Его любят. Стыд перед соседями и случайными свидетелями их страсти пропали на моменте, когда, не удержавшись, Арсений укусил губу Антона и потянул её на себя. Обувь хаотично летит в разные стороны вместе, к ним на пол падают куртки, а заведённая парочка, не отрываясь от поцелуя, движется в сторону синего дивана. Оба не планировали окончить свидание таким образом, но, если оба не против, то почему бы и нет. Руки снова мокрые от пота, будто секунду назад их помыли. Антон старается не переживать и не нервничать, но получается так себе. Думается, сейчас хуй упадёт вялым шлангом вниз, но от одного только прерывистого дыхания Арсения он дымится. За сравнение и мысли он будет краснеть потом — сейчас главное не это. Чтобы снять верхнюю одежду, приходится оторваться от желанных губ. Арсений лежит под ним с алыми губами, потрёпанным гнездом на голове и сияющими похотью глазами. Концы рубашки чуть приоткрывают вид на обнажённую бледную кожу. В зале он часто носит майки, благодаря которым Антону — и, к сожалению, другим — видна волшебная россыпь родинок на плечах, руках, шее — везде. На каждой из них он хочет оставить поцелуй, много поцелуев. — Можно? — просит разрешение перед тем, как расстегнуть мешающие пуговицы. Арсений соглашается стоном, после чего рубашка летит куда-то в сторону журнального столика. Антон был готов к тому, что увидит совершенное тело, но не представлял, что оно настолько прекрасно. Всё больше он убеждается в том, что Арсений либо сбежал из музея, либо с небес. Пухлые губы наклоняются к оголённой шее и оставляют нежный поцелуй. Он не кусает, не присасывается, не лижет, только аккуратный маленький поцелуй. От всей той нежности, которую Антон вкладывает в свои движения, Арсений готов выть и метаться из угла в угол, ведь его метр девяносто не способны уместить в себе столько тепла и заботы. Горький опыт пытается откинуть его в страну сомнений, которая из раза в раз напоминает ему, какой он и что обычно за этим следует. Новые поцелуи заглушают эти слова, но долго он так не протянет. Жарко, очень жарко. Весь кислород резко, — а может и постепенно, но они не заметили — нагрелся, не позволяя сделать глубокий вдох. Ещё и мокро. Антон выпрямляется и снимает с себя толстовку. Сцены с накаченным мускулистым любовником, как в порнофильмах не будет, но Арсений бы с этим поспорил. Массивная цепь падает на шею и ключицы Антона, а по вискам стекает капля пота, отчего внизу слышится еле различимый писк. Ещё хуже становится от вида внушительного бугорка на штанах Антона. Воображение рисует безумные картины их извращённого хентая, где члены длиною минимум по локоть. Самое странное или страшное, что Арсений это хочет, но вопрос — захотят ли его? Антон держит одну руку на бедре Арса, а второй упирается в его колено, пристально смотря вниз. — Мне надо кое в чём признаться, — неожиданно одновременно выдают и тут же замолкают. — Давай, ты первый, — как истинный джентльмен, уступает ему право быть первым. Бессонными ночами он миллион раз прокручивал в своей голове эту сцену, но каждый раз она обрывалась на одном и том же моменте — его отвергли. «Он другой, он не такой, он единственный» — пластинка заела, но она помогает делать первые шаги. Арсений привстает, — телом, а не членом — опускает взгляд на свою совершенно ровную ширинку без намёка на эрекцию, а она тут есть. Снова мнётся, не может подобрать слова, хотя долго тут объяснять не надо. — Арс, если ты не хочешь этим заниматься, то не надо. Это ведь совсем не важно, — Антон берёт чужие холодные ладони в свои горячие, будто утешает теплом, как самый настоящий кот. — Я хочу, очень, с тобой, — осекается, — но есть очень маленький огромный нюанс, из-за которого, возможно, ты не захочешь со мной этим заниматься. — Мне позиции не важны, если ты об этом, — утешительным голосом сообщает Антон. Трудно помочь, когда не знаешь деталей проблемы. — Фух, — Арсений делает глубокий вдох и разом бормочет, закрыв глаза, — У меня очень маленький член, — и снова опускает голову, будто его сейчас за эту мелочь отругают, как маленького. Ну… Антон в шоке, но в лёгком. Перед Арсением он не хочет этого показывать, но даже рад этому. Не из-за того, что он фанат такого или фетишист, — не будет глумиться над тем, что приносит неуверенность его любви — просто его разбушевавшаяся фантазия рисовала ему картины похуже. Вид поникшего Арса будит в нем и так постоянно бодрствующее желание обнять его и не отпускать. — Солнце моё, — целует в приоткрытые губы, — я люблю тебя, — снова целует, — я люблю тебя всего, а не по частям, а те части в себе, которые не любишь ты, буду любить в два раза больше — за себя и за тебя. Арсений не замечает, как по щекам текут слёзы, но не от горя, а от счастья. Антон прикусывает язык, мол, козёл сказал что-то не то и, обхватив лицо напротив в свои ладони, стирает слезинки большими пальцами. Он было хотел начать оправдываться, до конца не понимая за что, но сделать что-то, но Арсений его опережает. Он валит Антона обратно на диван и целует: — Люблю тебя, — шепчет в губы. Как же прекрасен мир в объятиях любимого человека, который любит в ответ. Никто не хочет расцепить объятия, отстраниться. Антон оставляет крохотные поцелуи на тёмной взъерошенной макушке Арса, пока он уткнулся носом в Антонову шею. Да, всё же он сладкий, пускай и потный. Окольцованные пальцы из прядей волос спускаются вниз к голой пояснице, как вдруг Антон осторожно спрашивает: — Арс, а я могу посмотреть? — на вопрос он вопросительно хмыкнул, отчего Антон поспешил уточнить: — Если ты разрешаешь конечно и… — Можно, — робким, но ровным голосом отвечает ему, — может в спальню пойдём? Там будет удобнее, да и диван заменять потом не придётся. Арсений позволяет уложить себя на кровать и снять штаны вместе с бельём, которое он удосужился надеть. На каждое действие Антон просит разрешение, что не может не умилять. Все движения точны, аккуратны, будто не от одежды избавляет, а бомбу разминирует. Несмотря на приобретённую уверенность, толика переживаний всё же осадком покоится на дне души. Поневоле он зажимается, но Антон не даёт сомкнуть ноги вместе. Тот смотрит на его промежность, будто там не микрочлен, а ракушка с жемчужиной взору открылась. Арсений не обманывал, назвав его маленьким: сейчас у него стоит, но по нему не скажешь. Рот наполняет слюной. — Можно мне лизнуть его? — от просьбы глаза лезут на лоб, но больше от приятного шока, потому он кивает. Раздвинув ноги шире, Антон наклоняется ближе, выдыхая на крупную розовую головку горячий воздух. «Маленький, но красивый» — думается Шастуну. Губы чуть касаются плоти, и по телу бегут табуны мурашек. Головка полностью исчезает во рту, пока язык внутри дразнит уретру. Арсений никогда не чувствовал себя столь желанным. Его нюансу всегда удивлялись, часто разочаровывались, иногда не обращали внимание, будто его вообще нет, но впервые ему пытаются принести удовольствие. Антон берёт глубже — полностью — и втягивает щеки. Комната наполняется стонами и всхлипами, порой даже криками, когда язык лезет под крайнюю плоть. — Антон, я не выдержу, — хнычет, пытаясь отстранить рукой белобрысую голову Антона, а тому хоть бы хны, сосёт и сосёт. Сам виноват. Накаченные бёдра сдавливают голову, но руки крепко держат. Во рту чувствуется горький привкус и тёплая жидкость. Дыхания, чтобы заглотить, не хватило, и сперма вперемешку со слюной стекает вниз по члену и яйцам. Арсений загнанно дышит, глаза закрыты, но, по улыбке на лице, можно сказать, что ему понравилось. Усталые, но полные довольного сияния глаза смотрят на Антона, который больно собой горд, и на его торчащую километровую ширинку. — А ты? — хрипит и указывает ему на бугорок. — У меня тоже проблемы с размером, — Антон расстёгивает ширинку, вынув наружу не то член, не то бейсбольную биту, потому что, мать твою, этим точно людей убивают, а не трахают. — Арс? — Ахуеть, — не скрывает свою искреннюю реакцию, — ты из какого хентая вылез? — Настолько плохо? — Это круто, но сегодня оно в меня не влезет, — Антона немного удивляет факт того, что Арсений вообще хочет эту херню в себе, а по блестящим и хитрим глазам видно, что очень хочет. — Как мне помочь? Не дождавшись ответа, он обхватывает пальцами ствол ниже головки. Увит венами, длинный, большой, ещё и головка аккуратная — надо было подготовиться и не слушать больше Артёма. Пусть сам ходит нетраханный, а Арсению это не нужно. — Проведи рукой, вот — кладёт свою ладонь поверх Арсовой и дрочит ею, — вот так. Теперь очередь Антона получать разрядку. Бедный долго терпел — ещё с первой тренировки. Не удержавшись, Арсений немного наклоняется и лижет с головки солёную смазку. Если у Антона в придачу к размерам ещё и железная выдержка, то завтра тренировки будут проходить в колоссально другом ключе. Лицо в опасной близости, о чём его предупреждают, но он так хочет. Антон без слов понимает, что от него требуют и не противится. Со стоном на губах он кончает на лицо Арса, который вовремя успел прикрыть глаза. Сперма чуть попала на губы, щеки, но большая часть стекла вниз по шее на грудь, а по ней — на живот. Арсений, довольный, растирает капли по груди и животу, и кокетливо смотрит на Антона. — У тебя есть смазка? — с хитринкой в голосе спрашивает Арсений. — Есть, — с такой же улыбкой отвечает Антон, понимая к чему всё клонит. — Тогда день ног завтра отменяется!