Рандомайзер

Чёрное Шевроле Тахо сворачивает за угол здания, превышая скорость, попутно нарушая все правила дорожного движения. Милиция, как правило, должна задержать лихача, но известные почти всем отделениям номера на бампере не дают им издать и писка, если те не хотят остаться без приличного заработка. Водитель не дурак и не самоубийца, просто дело чрезвычайное. За рулём сидит никто иной как Антон Андреевич Шастун: миллиардер, бизнесмен, филантроп в глазах общественности, завидный жених, за кошельком которого давно выстроилась длинющая очередь из нахлебников всех полов. Самое печальное в том, что сам Антон никогда не показывался на публике с кем-то, кого отдалённо можно приписать на роль его любовницы или любовника. Уже не раз узнавая Антона в различных местах, куда бы он ни ходил, ткань на людях сокращалась, а декольте углублялось. Особенно Антона всегда забавляли омеги, которые уверяли, что являются его истинными. Каждый раз одни и те же уловки и махинации, но Антон их все наизусть знает. «Я на тебя заявление накатаю и опозорю», «Я беременный от тебя», «Мы — истинные, метка не спадает» — самые частые аферы всех желающих записаться в его содержанки. Антон сам не против выделять ошеломительные суммы на содержание любимого, но главное слово — любимого. А любимым для Антона может быть только истинный: желанный, в любом случае красивый и хороший. Судьба — штука коварная и непредсказуемая, а потому последний пункт в списке идеального истинного идёт в пешее эротическое семимильными шагами. В силу своего тридцатисемилетнего возраста Антон считал, что ему достанется омега приблизительно его лет. Никаким отвратным убеждением про возраст людей, особенно омег, он не подвержен и не видит никакой проблемы в этом. Точнее, не видел до недавнего времени, когда узнал, что его истинный-омега — семнадцатилетний мальчик с, откровенно говоря, дерьмовым и вспыльчивым характером, который как снег на его и так седую голову. Арсений Попов, именно так звать этого беса, который даже школу не окончил. Об их первой встрече, когда Антон вовсе принял его за опытного эскортника, а не ученика средней школы, которому на тот момент было шестнадцать, вообще предпочитает молчать. Почти сразу Антоном было принято решение отказаться от своего «избранника» и найти себе партию по возрасту, чтобы не столкнуться с осуждением общества. Но один раз увидев Арсения, он больше не мог выбросить его образ из головы, сколько бы ни старался убедить себя в том, что это чистой воды педофилия и ему нужно за такие мысли гнить в аду. В тот момент Антон возненавидел казавшуюся ему чудом истинность, но больше возненавидел себя за нахождение оправдания его желанию быть с шестнадцатилетним ребёнком. Помнит, как Арсений просил его так не называть, и что это всё пенсионерские взгляды Антона, а не он мелкий. Некоторые друзья Антона поспешили его успокоить тем, что он не единственный такой несчастный и природа часто так любит трепать нервы людей. Но ему самому было первое время странно от мысли, что, когда Антон окончил школу и поступил в университет, Арсений ещё даже не был зачат. После долгих размышлений и взвешивания всех рисков, Антон принял решение дать их отношениям шанс, несмотря на то, что никто любви и «долго и счастливо» не обещал. Когда Антон нашёл Арсения для разговора, то сразу понял, что заберёт бедного омегу из той горе семьи, в которой он растёт. Район сам по себе не самый хороший, а вкупе со здешними людьми создаёт экстремальные условия для выживания совсем юного омеги, в чём Антон оказывается прав. На его глазах Арсений со всей дурью наотмашь ударил какого-то человека, который пытался схватить его за руку. Силы удара было недостаточно и много времени, чтобы оклематься, ему не понадобилось. Незнакомец снова вцепился в Арсения, но на этот раз сильнее и настойчивее. Антон не думая кинулся спасать его от лап незнакомца, ударив со всей силой тому по лицу. Его совершенно не заботила тогда ни репутация, ни возможное заявление за нападение, только безопасность омеги, который скрылся за Антоном как за стальным щитом. Нападавшим оказался дядя омеги, который строго настрого запрещал ему встречаться с альфами и грозил избить за учуянный запах Антона на нём. Арсений, ясное дело испугавшись, вышел из дома, не дослушав пьяного дядю, чему тот и разозлился. Антон тогда в первый раз потратил деньги на Арсения, а если точнее, то на покупку опекунских прав на омегу, которым его дядя являлся. Тот без раздумий за семизначную сумму продал своего племянника. Больше в этой ситуации поражало спокойствие Арсения, будто с ним такое каждый день происходит, из-за чего альфа ужаснулся. Но, благо, то была ложная тревога. Арсений начал жить в особняке Антона и в первые дни только и делал, что изучал все уголки, словно ребёнок потайные ходы в замке. За время проживания им удалось многое узнать друг о друге и возвести свои отношения на уровень выше. Несмотря на большую разницу в возрасте большинство опасений Антона насчёт их несовместимости всё же не сбылись. Не было такого, что Антон всё время жалуется на пенсию, а Арсений не может выбить редкого персонажа в своей китайской игре (последнее разве что иногда). Арсений, в отличии от Антона, легче отнёсся к их истинности, оправдав это тем, что всегда мечтал о ком-то постарше, и ничего страшного, что вселенная прибавила дополнительные десять лет. Шутка Антону не очень понравилась, но пока Арсений заливается от неё звонким смехом, который как музыка для ушей, он будет молчать. Тем более в любой момент Антон может во время их очередного похода в дорогой ресторан попросить официанта принести для Арсения детское меню или поставить родительский контроль на всех устройствах. Больше всего Антону нравилось наблюдать за реакцией Арсения, когда он дарил ему дорогие или просто брендовые вещи, название которых он будто впервые слышал. Румянец на щеках так очаровательно смотрелся на его лице при виде украшений из жемчуга, что так изящно подходили его аристократично бледной коже. Со временем подарков от Антона становилось ещё больше, а Арсений не находил новых эмоций, чтобы описать свою радость, но, как ему тогда казалось, нашёл способ выразить свою благодарность. В тот вечер, после похода в люксовый ресторан в центре города, Арсений начал лезть к Антону отнюдь не с безобидными намерениями. Поначалу он его просто поцеловал, что у них не было запрещено, ведь Арсений устроил настоящий бунт, говоря, что ему через месяц уже семнадцать, но затем рука Арсения опустилась ниже, из-за чего Антон остановил его. Тот в недоумении глянул на Антона и снова полез целоваться, но его опять оттолкнули. Арсений, как потом выяснилось, хотел отплатить Антону таким образом за все его подарки и любовь. После случившегося у них был долгий разговор, в котором Антон сказал, что не тронет Арсения, пока тому не исполнится восемнадцать лет. Такой благородный поступок заставил Арсения влюбиться в Антона ещё больше, но потом его посетило горькое осознание того, что секса ему придётся ждать ещё год, а Антон не факт, что не откинется до этого. На все заявления Арсения, что и возраста согласия он достиг, и Антон у него вообще-то не первый, не подействовали, а ко второму было много вопросов. Арсений утешил Антона тем, что может он у него не первый, зато будет последним, Антон же сетовал на «испорченность» молодого поколения. Встреть Антон Арсения месяц назад, то стал бы первооткрывателем, но, видно, не судьба. Отсутствие секса никак не повлияло на их жизнь, даже создало некую уютную атмосферу семейности и спокойного времяпровождения. Арсений перестал загоняться по поводу того, что Антон подумает, что он с ним только из-за денег, а Антон, что Арсений посчитает, что не хочет тратить свою жизнь на одного человека и решит уйти в отрыв, как его сверстники. Но оба напрасно пугали себя этими домыслами. Антон не мамкин альфа, считающий, что в настоящей любви нет места деньгам и все омеги меркантильные, а Арсения никогда тусовки со сверстниками не привлекали, ведь из друзей у него только один непьющий бета. Запрещать Арсению что-либо Антон не собирался, но как будущий муж, изъявил желание участвовать в жизни своего омеги. К сожалению, он забыл о том, что его омега — школьник, и вместо начинаний по бизнесу, как это заведено у многих его друзей, его вызывают в школу по причине «Ваш подопечный нашкодил». Машина припарковывается во дворе школы, чем вызывает интерес каждого, кто находится рядом, некоторые даже достают телефоны и начинают перешептываться между собой — узнали. Антон, не теряя ни минуты, чуть ли не бегом находит нужный кабинет, в котором его должен ждать его натворивший дел омега. Войдя в кабинет директора, Антон видит растрёпанный вид Арсения и его порванную рубашку. В голове сотни сценариев того, что могло случится с его любимым, один хуже другого. Рядом сидит незнакомый Антону омега, вид которого не сильно лучше, чем у Арсения, а сзади ещё два, которые, увидев альфу, выпятились, будто он пришёл за ними. — А Вы, извиняюсь, кто такой? — директор ожидал увидеть совершенно другого человека, что неудивительно. Свои контакты в качестве опекуна Арсения школе он передал, но лично никогда не являлся, до сегодняшнего дня. Арсений сам настоял на том, чтобы об их отношениях никому не было известно, по крайне мере, школе точно, ведь тогда спокойной жизни ему не видать. — Я опекун Арсения, — холодным тоном говорит Антон, чем восхищает сидящих возле Арсения омег. — Вы его дядя? — проверяя какие-то бумаги спрашивает директор. — Он мой альфа, — Арсений опережает Антона, шокируя всех находящихся в кабинете, особенно Антона, которого яростно просил никому не рассказывать. Послышались вздохи и ахи, за недоумением последовали косые взгляды директора на Антона и сомнительные в сторону Арсения. Он же, в свою очередь, сидит довольный своей второй за день выходкой. — Прошу прощения, но как это понимать? — директор возмущается и снимает очки, смотря то на Антона, то возвращаясь снова к Арсению. — Сколько вам лет? Вы понимаете, что он ещё школьник? — Я всё прекрасно понимаю, но давайте мы всё это проясним позже, а сейчас Вы расскажете, почему меня вызвали сюда средь бела дня, — немного грубо произносит Антон, от чего в районе омежьих трусов ожидаются осадки в виде дождя. Директор, имя которого Антон до сих пор не запомнил (как там его, Ушеминов что ли), суетится и встаёт со своего отсиженного места. — Ваш, — теперь не понятно, как обращаться к Арсению, — подопечный подрался со своим одноклассником. Боже, где это видано, чтобы две омеги так друг в друга вцепились. Их даже альфы еле-еле оттащили. Пока директор по очереди отчитывает омег, описывая чуть ли не третью мировую войну, которую они тут устроили, Арсений сидит и ухмыляется, кидая в сторону Антона самодовольные взгляды, в которых читается неприкрытое «да-да, это я сделал». Перечень всех преступлений, совершённых на пятом уроке, заканчивается с последними волосами на башке директора. В целом, Антон понял, за что Арсений должен отсиживать срок, но его версию событий он хочет послушать не меньше. По словам директора, один обозвал другого, а второй не промолчал, Антон даже знает, кому какие роли достались. — Арсений, будь добр, расскажи, что случилось, — Антону не интересно, что там говорят и как это видели другие, единственный, кого он хочет услышать — его омега. — Ничего страшного, милый, просто мой дорогой одноклассник позавидовал тому, что я более успешная шлюха, скачущая на членах взрослых альф, чем он, — основная мысль до Антона дошла, но то, в какой форме это передал Арсений с желанием прилюдно унизить своего одноклассника, повергла его в шок, выбив воздух из лёгких. От отличника, золотого медалиста и примера для всей школы, каким бы он ни был буйным, такого точно никто не ожидал. Особенно «потерпевший» омега рядом, который завёл шарманку про клевету, и что Арсений сам на него напал, делать ему было нечего. Арсений на этот закатывает глаза так, что те грозят сделать двойное сальто. Это и Антону порядком надоело: хочется забрать Арсения из этой позорной пародии на учебное заведение, но смысла в этом нет – осталось несколько месяцев перед сдачей экзаменов. — Вы меня слушаете? — откликает отвлёкшегося Шастуна от ментального разговора с Арсением, который глазами просит забрать его отсюда как можно скорее, иначе случится убийство, как минимум, четырёх человек. Когда Антон снова возвращает фокус своего внимания на директора и тот продолжает. — Поймите меня правильно, вмешиваться в личную жизнь учеников я не хочу, но порой случаются ситуации, когда это необходимо. В последнее время на Арсения начало поступать много жалоб, раньше он был спокойный, тихий, а сейчас в драки лезет. Если Вы его опекун, то приструните его, пока не поздно. Надменный тон директора режет Антону слух, заставляя кулаки чесаться. Он помнит рассказы Арсения о своих одноклассниках или других подростках со школы, которые донимают его, но также просьбы не вмешиваться в это, аргументируемые тем, что он и до него прекрасно с этим справлялся. А теперь у Арсения проблемы и Антон на интуитивном уровне чувствует, что это из-за него. Арсений от слов директора опускает голову вниз и стискивает зубы, будто ему реально стыдно или плохо от содеянного — для Антона это становится последней каплей. — Попрошу Вас следить за языком, если не хотите, чтобы вся ваша контора вылетела отсюда к чёртовой матери! — Антон больше не обращает внимание на слегка напуганных от тона альфы омег, среди которых оказывается даже Арсений. Таким рассерженным он его ещё не видел, даже в моменты, когда его работники сильно косячили и приходилось слышать новые матерные словосочетания, о существовании которых Арсений прежде не знал. — Я более чем уверен, что вины Арсения тут никакой, но вам легче скинуть всю ответственность на молодого омегу, оправдывая это его «испорченностью», нежели правильно выполнять свою работу. В вашей школе происходит ёбаная травля ученика, но вместо того, чтобы это прекратить, Вы становитесь на сторону задир и плевать я хотел, что они тоже омеги, — Антон не даёт директору и слова вставить, продолжая свою тираду про его безответственность, неумение вести разговор с учениками, зависть успеху других и потакание принижения всех ему неугодных. Ясное дело, если тронули его омегу — будьте готовы к тому, что пламя из горящего пердака вас спалит. Заканчивает Антон всё в лучших традициях голивудских фильмов с заявкой на продолжение. — Арс, мы уходим, а с Вами я поговорю лично. Арсений без лишних слов следует за своим альфой, который заботливо придерживает ему дверь. Директор что-то кричит им вслед, но из-за обилия хуёв во рту, ничего нормального поток слов из себя не представляет. Антон машинально берёт руку Арсения в свою и прижимает к себе. На них смотрит толпа людей и Антон знает, какие заголовки сайтов увидит, зайдя с утра в социальные сети. Сколько бы Арсений ни говорил, что ему всё равно на мнение других, голову при прохождении мимо них он пытается сильнее вжать в рукав Антона. По дороге до машины, на них то и дело бросают осуждающие взгляды, в основном молодые альфы, из которых Антон желает выбить всю дурь, ведь понимает, о чём они думают, смотря на Арсения. Но и омеги ничем не лучше. Он даже представить себе не может, какие слова каждый день приходится слушать его возлюбленному. Это один случай, о котором Антон узнал, а сколько тех, про которые Арсений молчит как рыба. — Антон, — останавливает его Арсений, — мои вещи остались в классе. — Какие? Что-то важное? — не замедляя шаг спрашивает, будто только ради приличия. — Нет, только сумка с книгами и куртка на вешалке. — Арсений показывает Антону телефон, говоря, что самое важное с ним и волноваться насчёт остального барахла не надо. Антон кивает ему, открывая дверцу машины, чтобы Арсений занял пассажирское сидение рядом с ним и тянется застегнуть ремень безопасности, когда сталкивается с саркастичным взглядом, который говорит ему: «Серьёзно? Ты бы ещё детское кресло купил». Застегнув ему ремень, Антон садиться за руль и заводит мотор, когда Арсений снова напоминает ему о оставшихся в классе вещах, которые вообще-то ему подарил сам Антон, на что тот прямо отвечает: — Куплю тебе новые, солнце, какие только захочешь. Издаётся рёв мотора, после чего машина на всех скоростях выезжает со школьного двора на дорогу, оставив за собой тёмный дым, словно плевок в лицо всем стоящим. Адское место, именуемое школой, осталось позади и Антон смог немного утихомирить свой пыл, но побелевшие костяшки пальцев говорят о всё ещё присутствующей злости. Арсений хочет разговорить его, но боится сделать хуже, и Антон это замечает. Он сидит тихо, хотя обычно всегда находит о чём поговорить даже в самой напряженной ситуации, и Антон не смеет жаловаться на его несерьёзное поведение, ведь понимает, что ему всего семнадцать и это нормально. Поняв, что Арсений вряд ли с ним заговорит, он сам решает начать первым и хоть немного разрядить обстановку. — Арс, — спокойно зовёт его, будто он не слышал тех криков в кабинете директора, — прости, что так себя повёл там. Я не должен был делать ничего подобного, просто… — Спасибо, — не дав Антону закончить благодарит Арсений и продолжает, — помнишь, мы ходили с тобой в ресторан один, и мы ели макароны? — Это тот раз, когда ты жаловался, что их из золота делают? — Антон вспоминает не сам ресторан, а раскрытые тогда глаза Арсения, которые от нулей в ценах потеряли свой нежно голубой оттенок. — Да, тот, — усмехается, но улыбка быстро пропадает. — Когда мы там были, нас заметил один из придурков с параллельного класса. Он сфоткал нас и разослал своим друзьям, а те другим друзьям и так по всей школе начали говорить о том, что у меня появился папик, хотя я всех альф отшивал. Получите и распишитесь, и новое звание шлюха от омег, которые каждую неделю парней меняют. Повисла тяжёлая тишина после слов Арсения. Не имея Антон здравый разум в голове, он бы развернул машину и набил морду каждому, кто посмел косо посмотреть на его любимого, но лучше от этого никому не будет. Антон обещал себе, как зрелый и ответственный в их отношениях, не портить молодому омеге жизнь, ведь знал, что его ждёт, узнай другие об этом. В глубине души Шастун понимает, что рано или поздно это случилось бы. В век технологий, когда из каждого угла на тебя направлена камера, оставаться инкогнито практически невозможно. Но сейчас под вопросом не их отношения, а будущее Арсения и его взаимодействие с ровесниками, которое ему необходимо. Антон не замечает, как слишком тяжко и напряжённо вздыхает, что не остаётся не замеченным Арсением, который тоже на нервах не меньше Антона. — Антон, блять, если сейчас ты начнёшь за что-то извиняться или предложишь расстаться из-за этой ситуации, а не по другой причине, я устрою нам аварию, понял? Жизнь ты мне не ломал и годы жизни тоже не отнимал, наши отношения — наш выбор, и других сюда приплетать не надо. Этим только дай повод самоутвердиться за счёт других, но я им не по зубам оказался, — закончив Арсений перекидывает одну ногу на другую и скрещивает руки. В такие моменты, когда Арсений читает мысли Антона, он убеждается, что никакие запахи для подтверждения их истинности не нужны. За полгода отношений, что может показаться совсем коротким отрезком времени, Антон чувствует себя самым счастливым человеком на Земле, а может быть и во всей вселенной. Красота и ум Арсения каждый день находят, чем его поразить, как сейчас например. В машине витает лёгкий запах Арсения, заставляя Антона сделать глубокий вдох — лаванда. Та сгущается и становится насыщеннее, отчего на них одновременно накатывает некая тревога, что первым замечает Арсений. — Блять, подавители остались в сумке, — встревоженным голосом сказал Арсений. — У тебя течка? — мельком отрывая взгляд от дороги интересуется, не нужно ли зайти в ближайшую аптеку. — Походу, — делая глубокие вдохи, сильнее сжимает ноги. — Я ещё в сознании, просто отвези нас, пожалуйста. Антон давит на педаль газа, обгоняя другие машины и по второму кругу нарушает все правила, но наказание он за них понесёт после того, как его омега будет в безопасности. Водить в их состоянии опаснее в десять раз, но в отличие от Арсения, он свои инстинкты держит под своим контролем, двадцать лет практики как ни как. Но Арсений только вошёл в период течек, и цикл у него ещё не установился. Прийти она может в любой момент без звонка и стука, благо, только раз в два или три месяца. Арсений делал ставки, что потоп, как он шутливо это называл, нагрянет в воскресенье, но, видать, ошибся на три дня вперёд. Арсений периодически мычит и громко дышит. Глаза Антона то и дело бегают между дорогой и извивающимся на сидении Арсением. Пока только начало и его не должно штырить в конвульсиях, но легче от этого не делается. У врача они были три месяца назад на обследовании, по его словам, выписанные подавители должны блокировать симптомы на весь день, но в таком случае даже омега может не заметить их начало, что как раз таки у них случилось. Железные ворота открываются, пропуская их во двор особняка. Антон в спешке выходит из машины и берёт на руки Арсения, прям как в диснеевских сказках, и уносит его в дом. Дверь им отпирает дворецкий-бета, он же по совместительству повар и просто хороший человек. Антон даёт ему короткий приказ пораньше, то есть сейчас, уйти домой. По покрасневшему лицу Арсения он понимает, в чём дело и без лишних вопросов идёт собираться, чтобы как можно скорее отдать дом в полное распоряжение парочки. Антон тем временем поднимается с Арсением на руках в их спальню. Осторожно положив его на кровать, Антон снимает некоторые элементы одежды с Арсения и с себя. Но если Арсению это надо для понижения жара, которым сопровождается каждая течка и гон, то Антону — больше для удобства, ведь в пиджаке не слишком удобно выполнять некоторые телодвижения. Из прикроватного комода Антон достаёт бутылек, из которого вытряхивает две таблетки. Просит немного потерпеть и что скоро всё закончится, а сам идёт за стаканом воды, чтобы Арсу было, чем запить подавители. Альфа сдерживает своё слово не трогать Арсения вплоть до его восемнадцати лет и до момента, когда он сам будет уверен, что свою жизнь он хочет связать именно с Антоном. Забота альфы всегда заставляла сердце Арсения биться в тахикардии и радоваться тому, насколько ему повезло с ним, но когда течка достигала своего пика, хотелось плюнуть на все поставленные Антоном принципы и самому его трахнуть, если тот ломается. Антон сам не может наблюдать за страданиями любимого человека, но желания вступать в сексуальную связь с ребёнком у него нет. Тем более, такое решение несёт за собой тяжёлые последствия, особенно, когда альфа и омега — истинные. По возвращении в спальню Антон чуть не роняет из рук стакан от увиденного: Арсений, полностью раздевшись, лежит на простынях и сжимает в руках пиджак Антона, который он снял минуту назад. И всё бы ничего, но Арсений трётся об него, имитируя толчки, чтобы хоть как-то облегчить свою боль. Каждый из них будто проживает на совершенно разных уровнях реальности: Антон забывает, что нёс для Арсения подавители, а Арсений, не замечая Антона, насилует его пиджак — артхаусное порно, получается. — Арс, — голос Антона возвращает Арсения в реальность, но разум всё ещё словно под веществами и алкоголем одновременно. Арсений такое не пробовал, но о дурном эффекте наслышан от первых лиц. – Арс, тише-тише, всё хорошо. Выпей лекарства, тебе станет легче. Арсений приподнимается на локтях, спину его придерживает Антон, помогая сесть удобнее. Пиджак по прежнему зажат между Арсовых бёдер и прикрывает совершенно голое тело от посторонних глаз, жалко только переднюю часть. Обнажённого Арсения Антон видел всего несколько раз, и то, тогда на нём было бельё или халат, но что-то да и было, а сейчас омега перед ним сидит без ничего и в течку. «Антон, держи себя в руках и не смей» — повторяет ему голос разума, пока альфа внутри жаждет прикоснуться к своей омеге, пометить, взять. Такие мысли и желания Антон шлёт на три буквы и старается подавлять, что у него прекрасно получается. Таблетки за считанные секунды запиваются водой так, что она стекает по подбородку и шее, впитываясь в прижатый пиджак. Сил сидеть нет, потому Арсений сразу падает на простыни, сворачивается в клубок и поджимает под себя ноги. Отложив стакан на комод, Антон ладонью проверяет температуру Арсения. Как и ожидалось, лоб горячий и тело знобит, а про мокрое пятно под Арсением Антон вовсе молчит. Он хочет было встать и пойти за холодной водой и тряпкой, чтобы сбить жар, зная, что он всё равно не исчезнет до конца течки, но его хватают за руку. — Антон, помоги, — слезливо просит Арсений, из последних сил притягивая Антона к себе на кровать, а тот сопротивляется. — Пожалуйста. Хоть чем-нибудь, мне очень плохо. Видеть своего омегу в состоянии на грани боли и срыва заставляет сердце Антона обливаться кровью. Всё, что надо сделать Антону, это послушаться своего омегу и помочь перенести течку, просто трахнув его, как бы мерзко это ни звучало. Первую течку Арсения они пережили за два дня, но в этот раз ему намного труднее, чем в первый. Организм уже привык к присутствию альфы рядом и требует его при течках с тройной силой, за что приходится страдать Арсению. Хватка на руке ослабевает, Арсений опускает руку Антона, но лишь для того, чтобы поднести ею воротник пиджака ближе и вдохнуть с него запах альфы. Обещание набатом бьётся в его голове, но дальше смотреть на страдания и мучения своего омеги он не намерен. — Сейчас, маленький, — успокаивает Арса и, передвинув его на левую сторону кровати, ложится рядом. — Иди сюда. — Антон прикрывает Арсения своим изрядно намокшим в смазке пиджаком и обнимает за спину, утыкая его лицом в свою ключицу. Арсений глубоко вдыхает в свои лёгкие запах хвои, в которой сейчас нуждается больше, чем в воздухе. Он всё ещё дрожит, и Антон чувствует это под своими вспотевшими руками. Скорее всего, течка началась ещё в школе, но таблетки блокировали все симптомы. Арсений снова всхлипывает и хватает Антона за воротник рубашки. — Таблетки не помогают, Шаст, пожалуйста, сделай что-нибудь, прошу, — теперь умоляет, отчего у Антона начинается лёгкая паника. Слегка отстранившись от Арсения, он видит причину дрожи и усилившегося запаха: на пиджаке и его черных штанах красуются белёсые вязкие пятна. Арсений кончил, вот просто так, оттого, что тёрся о Антона. Он тоже замечает следы своего недержания и виновато поднимает на Антона свои голубые глаза. Антон не злится и не думает даже. Новая волна вслед за первой накрывает Арсения, и он тянется к Антону, точнее к его губам. Антон не противится, гладит большим пальцем его скулу, другую запускает под Арсения и притягивает его к себе ближе. Пиджак спадает с плеч, но чудом держится на бедре, прикрывая бледную кожу. Поцелуй с самого начала нельзя было назвать мягким и нежным, но сейчас он перешёл все грани приличия. Арсений не может управлять своим телом, что уж говорить о губах, которые в свирепости соревнуются с зубами, что норовят оторвать от Антона цельный кусок мяса. Но Антон не лучше: мало того, что языком лезет ему в рот без страха его лишиться, так еще и сам кусает, по одной оттягивая то верхнюю, то нижнюю. Но Арсению этого недостаточно. Потому он проводит рукой от шеи вниз к груди и ниже, пока его не перехватывает Антон, не давая сделать лишнее движение. Первая течка Арсения началась на пороге шестнадцати лет. По его словам, тогда он закрылся в комнате на три дня, напрочь забыв про еду и сон с мыслями о членах, которые вживую-то к тому времени ещё не видел. Вторая случилась рядом с Антоном, из-за чего у него появилось несколько седых волос. Безусловно, Антону за всю свою сексуальную жизнь и несколько лет прошлых отношений доводилось проводить с омегами их период течек, но сейчас всё по-другому. Перед ним его несовершеннолетний омега, у которого из сексуального опыта только трехминутный секс с таким же девственником, как он тогда. — Хочешь игрушкой? — после своих слов Антон получает лёгкий удар Арсовым коленом себе в пах. Игрушки ни разу не приносили Арсению и толику ничтожного удовольствия, которое одними поцелуями мог дать Антон. Может, разум затуманен неконтролируемым чувством возбуждения, но мыслить трезво Арсений пока может. — Антон, можно ты рукой, то есть пальцами? Твой запах на мне не останется, пожалуйста, хотя бы подрочи мне, — просит, перебирая в руках пальцы на левой руке Антона. Загипнотизированный своей идеей, а по взгляду ещё и влажными фантазиями, Арсений подносит пальцы Антона ближе к губам и выдыхает на них горячий поток воздуха. Антон понимает, что он хочет сделать, но сам словно под заклинанием «остолбеней» и не может двинуться. Когда средний палец оказывается в плену розовых губ, Антон отдёргивает руку и снова кладёт Арсению на спину, окончательно откинув намокший пиджак за пределы кровати. Антон переворачивается на спину и тянет за собой Арсения, уложив его грудью на свою. Член Арсения оказывается зажатым между их тел, отчего он стонет и машинально начинает тереться об штаны Антона, в которых запрятался стояк немалых размеров. Новая порция смазки льётся из него, ещё больше пачкая штаны Антона, а ему хоть бы хны, хотя Арсений уверен в наличии на их ценнике минимум шести цифр. Рука ложится на круглую ягодицу омеги и Антону требуется титановая выдержка, чтобы не шлёпнуть по ней, вторая укладывается на правый бок Арсения и слегка притягивает выше. Приняв это за намёк Арсений двигается выше и его грудь с горошинами сосков оказывается на уровне лица Антона. Такой соблазн провести по ним языком: сначала левый, так как он ближе, затем правый укусить и оттянуть, и снова. Они обязательно всё сделают, но сейчас надо облегчить течку. Антон не отказывает себе в шалости укусить нежную кожу шеи и оставить еле заметный засос на ней. Вкупе с этим рука опускается ниже, наигравшись мягкостью ягодицы, к сочащемуся смазкой анусу. Арсений сверху стонет и этим же стоном давится, когда Антон средним и безымянным пальцами проходится по сжатому кольцу мышц, не толкаясь внутрь. Кажется, этого маленького движения достаточно, чтобы Арсений кончил во второй раз, но пока рано. Он снова трётся бёдрами о стояк Антона и подаётся назад к пальцам, которые и не думают от ласк перейти к действию. Арсений хнычет и шепчет на ухо Антона просьбы больше не томить, но ему словно нравится изводить омегу в агонии желаний и слышать его мольбы. Поток из слезливых просьб и угроз прекращается громким стоном на грани крика, от которого Арсений испугался не меньше Антона. Одна фаланга среднего пальца медленно проникла в нутро омеги без предупреждения, но тем лучше, ведь иначе Арсений зажимался бы. Пару минут они лежат неподвижно, давая Арсению привыкнуть к новым ощущениям. Со стоном Арсений сам насаживается на палец, проталкивая его глубже, но Антон останавливает его, удерживая рукой за левую ягодицу. Палец оказывается полностью внутри и Арсения срывает на крик, когда Антон начинает им двигать. Ничего удивительного, пальцы длинные, как и он сам. Арсений никогда не видел достоинство альфы, но мысли о том, что он длиннее пальцев, от которых он уже готов кончить, одновременно пугают и возбуждают. Антон двигается осторожно, стараясь не навредить омеге и доставить ему удовольствие. Сверху издается крик и учащается дыхание в попытках соскочить с пальца — нашёл. Не щадя омегу, Антон каждый раз попадает по простате, вырывая громкие стоны и крики, после которых Арсений только чудом не останется без голоса. Ещё несколько раз и бёдра снова бьются в конвульсиях, а на рубашке ощущается распространяющаяся влажность в районе живота. Арсений не может встать, у него банально нет сил. Антон заботливо кладёт его сонную и удовлетворённую тушку рядом, любуясь плодами своих творений. Омега запыхается, член медленно опадает на живот, но из ануса по прежнему течёт смазка, указывая на продолжение течки. Антон весь перепачкан в сперме и смазке Арсения, со стояком, о котором он позаботится потом, но таким довольным и счастливым он давно себя не помнит. Рукой гладит в сторону мокрую чёлку, из-под которой на него смотрят два голубых омута, в них вся усталость мира, но где-то среди волн читается счастье. Течка отступает, но это пока. Антон тем временем, пока Арсений после оргазма приходит в себя, убирает все последствия их игрищ: приводит в порядок Арсения, меняет постельное бельё и переодевается сам. Зайдя в спальню с кружкой чая, он видит проснувшегося Арсения, который до сих пор лежит, хотя причину, почему не сидит или не встаёт, уже понял. — Как ты? — первым делом интересуется у Арсения, присев рядом с ним на кровать. — Шикарно, — обнимая Антона за плечи, радостно вскрикивает, забыв, что именно пережила его задница, ведь за этим следуют ай и ой. — Я хочу ещё. — Быстро ты успел оклематься, — целуя в ответ говорит Антон и спускает руку к его талии. — Мои руки всегда к вашим услугам. Арсений валит Антона на кровать, седлая бёдра и медленно проходится рукой под домашней кофтой альфы. Антон, подумав, что это вторая волна течки, не стал сопротивляться и позволил ему снять с себя ненужный, по мнению омеги, элемент одежды. Когда с одеждой было покончено, Арсений, в лучших традициях порно, прошептал Антону на ухо: — А может чёрт с ним, с совершеннолетием? — целует Антона в губы, мокро и пошло. Антон приподнимает брови, ухмылка озаряет лицо и он таким же, как Арсений, голосом отвечает: — Нет.