Цитрусовое эхо любви

Тэхён нежный омега, чей природный феромон источал сладкий, искристый, сочный аромат спелых мандаринов и Чонгук, сильный, статный альфа, пахнущий терпким, глубоким и дурманящим апельсином. Когда они находились рядом, воздух вокруг них становился густым, золотистым, наполненным счастьем. Три года они были неразлучны. Тэхён помнил каждый день, проведенный в руках своего альфы. Он помнил, как Чонгук целовал каждую его родинку, шепча слова клятв, от которых у Тэ подкашивались ноги. Они были единым целым, двумя половинками одной души. Тэ жил ради этих глаз, ради улыбки, ради глубокого голоса, который по утрам хрипло звал его: — Мой сладкий мандарин.  Тэхён шел по улице и не замечал ни суеты улицы, ни холодного ветра. Его щеки горели от волнения, а в кармане он сжимал снимок УЗИ. Две недели. Он носит под сердцем крошечную жизнь уже две недели. Плод их невероятной любви. Маленькую семечку, которая однажды вырастет в их собственное чудо.  Тэхён уже представлял этот момент в мельчайших подробностях. Как он придет в их любимое кафе, где они договорились встретиться на обед, как Чонгук, увидев его, привычно отодвинет стул и поцелует в висок, окутывая своим запахом, как Тэхён положит перед ним белый конверт, перевязанный шелковой лентой. Он представлял, как расширятся глаза Чона, как в них блеснут слезы счастья, как Чон подхватит его на руки и закружит прямо посреди зала, шепча слова благодарности. — Мы будем родителями, — мысленно репетировал Тэхён.  — У нашего малыша будут твои большие глаза и, возможно, моя улыбка. До кафе оставалось всего ничего, нужно было лишь завернуть за угол, пройти мимо старого книжного магазина и пройти парк.  Тэ свернул за угол, и его взгляд сразу же заметил в толпе до боли знакомый силуэт.  Тэ уже открыл рот, чтобы окликнуть своего любимого, чтобы броситься в его объятия, но замер на месте, словно его ноги вросли в тротуар. У книжного магазина, в тени стоял его Чон, а напротив него, прижимаясь близко стоял кто-то другой. Тэхён не мог разглядеть лица незнакомца, но он видел руки, обхватившие шею Чонгука. Он видел, как незнакомец чуть наклонился вперед, а затем поцеловал Чона.  Тэхён увидел, как рука Чонгука, та самая рука, которая сегодня утром гладила его по волосам, легла на талию незнакомца.  Его природный аромат, который секунду назад был сладким, мгновенно изменился. Он стал горьким, похожим на запах раздавленной кожуры. — Нет… нет, нет, нет… — прошептал он.  Он хотел закричать, хотел подбежать, оттолкнуть этого человека, ударить Чонгука кулаками в грудь и потребовать объяснений, но тело не слушалось. Он развернулся и ушел, сливаясь с толпой. Он не помнил, как добрался до их квартиры, до того места, которое еще утром называл своим домом.  Тэхён вошел в прихожую и прислонился спиной к двери. — Боже мой… — вырвалось из его груди со сдавленным всхлипом. Он плакал так горько, как никогда в жизни, он оплакивал свои мечты, свою разрушенную семью, свое растоптанное сердце.  Но внезапно легкий укол внизу живота заставил его замереть. — Ради него, ты должен быть сильным ради него, — прошептал внутренний голос. Тэхён поднял голову. Он не останется здесь, он не позволит своему ребенку расти в атмосфере лжи, где его родитель будет вечно сомневаться в любви своего альфы.  Тэхён вытер слезы и поднялся на ноги. Он прошел в спальню и вытащил из шкафа чемодан. Руки дрожали, когда он сбрасывал в него свои вещи. Он старался не смотреть на половину Чонгука, старался не касаться его вещей, но в какой-то момент его взгляд упал на толстовку Чона, ту самую, в которой Чонгук спал прошлой ночью. Зажмурившись от слабости, он схватил толстовку, уткнулся в нее носом, жадно вдыхая остатки апельсинового феромона, а затем спрятал её на самое дно чемодана. Это всё, что он возьмет от него, маленький кусочек запаха, чтобы пережить тяжелые ночи. Собрав вещи, Тэхён достал телефон, это была самая сложная часть плана. Ему нужно было исчезнуть так, чтобы никто его не искал, чтобы Чонгук не смог его найти, чтобы друзья не выдали его местоположение, чтобы даже родители не вмешались, пытаясь их помирить. Он набрал номер матери. — ТэТэ? — раздался в трубке ласковый голос. — Милый, как ты? Мы с папой как раз вспоминали о тебе. Тэхён зажал рот рукой, чтобы подавить всхлип.  — Мама… привет, у меня мало времени, послушай меня внимательно. Мне поступило невероятное предложение по работе, очень престижная стажировка за границей, в Европе, это проект моей мечты.  — Ох, сынок, это же замечательно! — ахнула она. — Но как же Чонгук? Он едет с тобой? Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как по щеке льются слезы.  — Нет, мам, мы решили сделать перерыв, я уезжаю один. Это очень важно для моей карьеры, пожалуйста, не задавай сейчас вопросов, я очень тороплюсь на рейс.  — Тэхён, но как же так неожиданно? Подожди, мы с папой приедем в аэропорт проводить… — Не нужно, мам, правда, я уже прохожу регистрацию, я не смогу часто выходить на связь, там будет полное погружение в проект, я оборву старые контакты на время. Пожалуйста, передай всем, чтобы не искали меня, я сам позвоню, когда устроюсь и когда придет время всё рассказать, обещаю, я люблю вас. Не дожидаясь ответа, Тэхён сбросил вызов. Он написал короткие и сухие сообщения своим лучшим друзьям, Чимину и Джуну. — Я получил работу мечты за границей, с Чонгуком всё кончено. Мне нужно время для себя, я меняю номер и удаляюсь из соцсетей. Скоро вы всё узнаете, но пока не ищите меня, со мной всё хорошо.  Нажав кнопку отправить, он вытащил сим-карту из телефона и переломил её пополам, выбрасывая в мусорное ведро. Он стоял посреди пустой комнаты, сжимая ручку чемодана. В последний раз он обвел взглядом их спальню. Кровать, на которой они любили друг друга, окно, у которого они пили кофе по утрам. — Прощай, и не ищи меня, никогда, — прошептал Тэхён в пустоту.  Он не поехал в аэропорт, он не летел в Европу или Америку, он ехал на юг, в крошечную деревеньку Хадонг, там, на окраине стоял старый, заброшенный домик, который когда-то принадлежал его покойной бабушке, это было единственное место в мире, где, как он знал, его никто не станет искать, ни родители, думающие, что он за океаном, ни друзья, ни Чонгук. Дорога заняла всю ночь. Когда поезд, наконец, прибыл на станцию, небо только начало окрашиваться в нежные тона. Было холодно, Тэхён плотнее запахнул пальто, погладив себя по животу. — Мы почти на месте, — тихо произнес он. — Теперь мы будем жить здесь, только ты и я. Путь до дома бабушки занял еще час на автобусе, а затем пешком по дороге. Когда Тэхён подошел к участку, его встретил деревянный забор, заросший сорняками двор и небольшой домик.  Это было так далеко от блеска Сеула, от роскошной квартиры с панорамными окнами и теплым полом. Здесь не было центрального отопления, а удобства были минимальными, но для Тэхёна этот дом показался самой надежной крепостью.  ____ Первые месяцы были похожи на ад. Токсикоз выматывал его, заставляя часами лежать на диване, не в силах даже поднять голову. Денег, которые он успел снять со своего счета перед отъездом, было немного, поэтому он экономил на всем, покупая лишь самые простые продукты на местном рынке, но физическая боль была ничем по сравнению с ломкой по запаху Чонгука.  По ночам, когда деревня погружалась в тьму, а за окном выл холодный зимний ветер, Тэхён сворачивался в клубок под старым одеялом. Его тело дрожало в лихорадке, и в такие моменты Тэхён доставал из чемодана ту самую толстовку.  Запах апельсина на ней слабел с каждым днем, выветривался, исчезал, и это приводило Тэхёна в панику. Он утыкался в ткань лицом, вдыхал остатки родного аромата и плакал, кусая собственные губы до крови, чтобы не кричать в голос от тоски.  Он скучал по нему. Несмотря на предательство, на разбитое сердце, какая-то глупая, наивная часть его души всё еще любила Чонгука. Он вспоминал его руки, его смех, то, как он целовал его по утрам, но стоило этим мыслям завладеть им, как перед глазами снова всплывала картина того вечера, напоминая ему о том, почему он здесь. Местные жители, простые и добрые старики, поначалу с подозрением отнеслись к молодому, красивому омеге из города, который внезапно поселился в заброшенном доме, но видя его округлившийся живот и печальные, полные боли глаза, они начали помогать ему. Соседка, бабушка Ли, часто приносила ему свежие овощи со своего огорода и домашний кимчи. Старик Пак помог делать крышу, чтобы она не протекала в сезон дождей. Они не задавали лишних вопросов, видя, что каждое упоминание о прошлом причиняет ему боль. Живот рос. Тэхён часто сидел на крыльце своего дома, гладя его, и разговаривал с малышом.  — Ты будешь самым счастливым на свете, — шептал он. — Я дам тебе столько любви, что тебе никогда не будет одиноко, я заменю тебе весь мир. Он научился колоть дрова, чтобы топить печь. Научился выращивать овощи на маленьком клочке земли за домом. Его нежные руки огрубели и покрылись мозолями, но он не жаловался. Каждый раз, когда малыш толкался в животе, Тэхён улыбался сквозь слезы, понимая, что всё это не зря.  Роды начались теплой летней ночью, когда воздух был наполнен ароматом цветущей вишни. Было тяжело, без альфы рядом, чье присутствие облегчает боль. Бабушка Ли и местная медсестра принимали роды, держа его за руки. Он кричал, сжимая зубы, цепляясь пальцами за простыни, мысленно зовя Чонгука, моля его о помощи, хотя знал, что тот никогда не придет и вот, на рассвете, когда первые лучи солнца коснулись окон, комнату огласил громкий крик. — Девочка, — с улыбкой произнесла врач, обтирая младенца и укладывая его на грудь измученному Тэхёну. — Прекрасная, здоровая девочка. Тэхён дрожащими руками обнял ее. Он посмотрел на маленькое личико, и его сердце замерло от безусловной любви, а затем он принюхался. От девочки исходил едва уловимый, но совершенно отчетливый, сладковато-терпкий аромат, запах кумквата, смесь его мандарина и апельсина Чонгука. Слезы полились из глаз Тэхёна.  — Минджи… — прошептал он, целуя крошечный лобик. ___ Два года. Прошло ровно два года с тех пор, как на свет появилась Минджи.  Два года бессонных ночей, когда резались зубки, и Тэхён, покачивая малышку на руках, ходил по скрипучим полам старого дома, напевая ей колыбельные.  Два года тяжелого физического труда, чтобы прокормить себя и дочь. Он научился плести корзины и варить мандариновый джем, который продавал на местном рынке. — Папа, смотри, бабочка! Тэ, сидевший на крыльце с корзиной недошитой детской одежды, поднял глаза и улыбнулся. Маленькая Минджи, одетая в желтый комбинезон, бежала по двору за бабочкой.  Она была потрясающей. Воплощением их с Чонгуком любви. От Тэхёна ей досталась улыбка и мягкость черт, но всё остальное было от Чона. Она была его самым большим счастьем и его самой глубокой, незаживающей раной. — Осторожнее, малышка, не упади, — ласково позвал Тэхён, откладывая шитье и спускаясь во двор, чтобы подхватить дочь на руки.  Тэхён прижал её к себе, прикрывая глаза. Он справился, он выжил. Пусть без дорогих вещей, без карьеры в Европе, которой он прикрыл свой побег, но у него была она и больше ему ничего не было нужно. За сотни километров от этой деревни, в душном Сеуле, жизнь Чонгука давно превратилась в рутину.  Запах апельсина, который когда-то сводил Тэхёна с ума своей свежестью, теперь отдавал горечью жженой корки. Тот день, два года назад, навсегда выжег клеймо на его душе. Навязчивый бывший однокурсник, пьяный и не понимающий слова нет, поджидал его у кафе, бросился на шею и впился в губы.  Чонгук с силой оттолкнул его, с отвращением вытирая губы. Он тогда грубо отчитал его, развернулся и побежал к кафе, где его ждал Тэхён, но в кафе Тэхёна не оказалось, а когда Чонгук, чувствуя неладное, примчался домой, его встретила лишь мертвая пустота, ключи на тумбочке и запах мандаринов, который стремительно таял, исчезая из его жизни.  Сообщение о стажировке в Европе Чонгук перечитал тысячу раз, он не поверил. Он нанял лучших детективов, проверил списки пассажиров всех рейсов, вылетавших из Кореи в тот день. Он лично летал в Европу, обзванивая все крупные компании в поисках стажера Ким Тэхёна, но всё было пусто. Тэхён словно растворился в воздухе. Два года Чонгук жил на автопилоте. Он ушел с головой в работу, пытаясь заглушить боль физической и умственной усталостью. — Если ты не остановишься, ты просто умрешь на этой работе, Чонгук, — сказал ему однажды Намджун, его старший брат. — Ты выглядишь как ходячий труп, твой запах стал невыносимо горьким.  — Оставь меня в покое, хён, — хрипло сказал Чонгук, не поднимая головы от бумаг. — Нет, мы с Чимином уже всё решили, ты едешь с нами. Мы сняли дом в горах, недалеко от Хадонга. Тишина, природа, никого вокруг, ты поедешь туда, будешь спать, есть и дышать свежим воздухом, даже если мне придется связать тебя и закинуть в багажник.  Чонгук был слишком вымотан, чтобы сопротивляться. Ему было всё равно, где страдать, в Сеуле или в деревянном доме в горах.  ____ Поездка на юг не принесла Чонгуку облегчения. Пока Намджун и Чимин наслаждались горными пейзажами и осенним солнцем, он сидел на веранде, глядя вдаль и сжимая в кармане старое фото Тэхёна.  — Мы съездим на местный рынок, — крикнул Чимин в субботу утром, накидывая куртку. — Говорят, здесь продают домашний мед и какие-то особенные фермерские сладости. Купим свежего мяса на ужин, присмотри за домом.  Чонгук лишь вяло кивнул, не оборачиваясь. Рынок в Хадонге был шумным и живым. Чимин, любивший атмосферу таких местечек, с удовольствием бродил между рядами, торгуясь с приветливыми бабушками. Он уже набрал полную корзину овощей и зелени, как вдруг замер.  Сладкий, невероятно знакомый аромат спелых мандаринов.  — Не может быть… — пронеслось в голове Чимина. Он знал этот запах так же хорошо, как свой собственный, это был запах Тэ.  Он пошел на запах, прошел мимо лотков с рыбой, мимо рядов с яблоками, пока не оказался в самом конце рынка, где торговали домашними заготовками. За небольшим прилавком стоял Тэ. Он был одет в простую вязаную кофту и широкие брюки.  — Тэ… Тэхён?  Тэ вздрогнул, баночка с мандариновым джемом выскользнула из его рук и разбилась о плитку.  Тэхён медленно поднял голову. — Чимин… — прошептал Тэхён. Он сделал шаг назад, его запах тут же выдал панику, наполнившись кислыми, тревожными нотами.  — Боже мой, Тэ, Тэхён.., — Чимин бросился к нему, переступая через осколки, и сгреб в объятия, заливаясь слезами. — Ты здесь, ты в Корее. Господи, мы думали, ты в Европе, Чонгук с ума сошел, разыскивая тебя. Почему? Почему ты здесь в таком виде? Тэхён стоял столбом, не в силах ответить на объятие, но прежде чем он успел сказать хоть слово, из-за прилавка выбежала дочка. — Папа! — испуганно пискнула Минджи, увидев разбитую банку и плачущего незнакомца, который обнимал её папу. — Папа, сто случилось? Чимин отстранился, он медленно опустил взгляд вниз.  Его глаза остановились на двухлетней девочке. Она испуганно смотрела на него из-за ног Тэхёна огромными, черными, круглыми глазами и от неё пахло смесью мандарина и горького апельсина. Чимин медленно перевел взгляд на живот Тэхёна, потом на девочку.  — Тэ… — прошептал Чимин, его голос задрожал от шока. — Это… она… Чонгук… Чонгук отец? Тэхён подхватил Минджи на руки и прижал к своей груди. — Уходи, Чимин, — голос Тэхёна дрожал, по щекам потекли слезы. — Прошу тебя, уходи, не говори ему, пожалуйста, если наша дружба хоть что-то для тебя значила, умоляю, ничего ему не говори.  — Не говорить? Тэхён, ты в своем уме? У него есть дочь, у Чонгука есть ребенок, о котором он не знает два года, он умирает там, он едва дышит, а ты…  — Он сам всё разрушил. — вдруг сорвался на крик Тэхён, прижимая к себе испуганную Минджи, которая тоже начала плакать. — Он предал меня, я видел, Чимин, я видел, как он целовал другого в день, когда я хотел рассказать ему о беременности, я не отдам ему мою малышку, он не заберет её у меня.  — Что? Целовал другого? Тэхён, о чем ты говоришь? Кого он целовал?  — У книжного магазина, два года назад, я всё видел, а теперь уходи.  — Тэхён, послушай меня, — Чимин схватил его за запястье. — Ты совершил ужасную ошибку, тот парень, у магазина, это был пьяный придурок с нашего потока, Чонгук оттолкнул его через секунду, он никогда, слышишь, никогда тебе не изменял, он купил кольцо в тот день, он хотел сделать тебе предложение.  Коробка выскользнула из рук Тэхёна. Тэ бы упал на осколки, если бы Чимин не подхватил его.  — Что я наделал… — задыхаясь от рыданий, прошептал Тэхён, утыкаясь лицом в плечо дочери.  — Я должен позвонить ему, Тэ, я не могу это скрывать. Он прямо сейчас сидит в доме в десяти минутах езды отсюда.  ___ Телефонный звонок прервал мысли Чона, он медленно, словно во сне, достал мобильный.  — Да, Чимин? — ответил он. — Чонгук, заводи машину и Намджуна зови.  — Что случилось? Ты в беде?  — Не я, Гук, бери машину и езжай на рынок, я скину координаты.  — Чимин, объясни толком. — рявкнул Чонгук, сбегая по ступенькам. В трубке повисла пауза, а затем Чимин произнес: — Я нашел его, Гук, Тэхён здесь и он не один, тебе нужно это увидеть, быстрее. Через пять минут Чон гнал по дороге. Намджун, сидевший на пассажирском сиденье, вцепился в ручку над дверью, побелев от страха, но не произнес ни слова. — Где он? — рявкнул Чонгук, когда машина остановилась у входа на площадь. Чонгук прошёл сквозь ряды и остановился. Там, в самом конце ряда, стоял Чимин, а в его руках, уткнувшись лицом ему в плечо, плакал Тэхён.  — Тэ… — выдохнул Чонгук. Тэхён вздрогнул. Этот голос. Он узнал бы его из миллионов. Голос, который он слышал в своих снах каждую ночь на протяжении двух лет. Чон замер. Его прекрасный, сияющий Тэхён, который когда-то носил брендовые вещи и светился от счастья, теперь выглядел как измученный жизнью, уставший человек. Волосы потеряли блеск, под глазами были мешки, а на тонких, некогда ухоженных пальцах, Чонгук с ужасом заметил мозоли и пластыри.  — Тэхён~а… — по щекам покатились слезы. Он сделал еще один шаг, протягивая дрожащие руки.  Тэхён попятился назад, наступая ногами в осколки стекла.  — Не подходи, уйди, оставь нас в покое.  Чонгук опустил взгляд, когда услышал детский голос.  Она встала перед Тэхёном.  — Не трогай папу! — крикнула она со слезами на глазах.  Чонгук замер. Сладкий мандарин и горький апельсин. Он рухнул на колени.  — Боже… ты ушел, когда носил под сердцем наше дитя? Тэ… ты вынашивал её… один? Рожал… один?  Тэхён не выдержал и опустился на землю, крепко прижимая к себе испуганную Минджи. К ним подбежал запыхавшийся Намджун. Увидев эту картину, он застыл.  — Почему, Тэ? — взмолился Чонгук, протягивая к нему руки, по его щекам градом катились слезы. — Что я сделал не так? Почему ты наказал меня так жестоко? Я искал тебя каждый день… я умирал без тебя каждый проклятый день. Почему ты лишил меня возможности держать тебя за руку, когда ты мучился? Почему ты лишил меня первых шагов моей дочери? Тэхён зажмурился, он хотел крикнуть про поцелуй, про предательство, но слова Чимина всё еще звенели в ушах. Осознание собственной ошибки разрывало его изнутри. Вместо него заговорил Чимин. Он сел на корточки рядом с Чонгуком и положил руку на его плечо. — Чон, послушай меня, Тэхён ушел не потому, что разлюбил. В тот день, когда он исчез… он шел к тебе, он нес снимок УЗИ, чтобы сказать, что вы станете родителями, но он увидел тебя у книжного магазина с тем парнем с потока, он видел поцелуй, и он подумал, что ты ему изменяешь. — Поцелуй… — прошептал он. — Тот пьяный ублюдок… Тэ… мой родной, мой нежный Тэ, ты… ты всё это время думал… Чонгук резко потянулся к вороту своей водолазки. Дрожащими пальцами он вытащил серебряную цепочку, на цепочке висело кольцо. — Тэ, посмотри на меня, умоляю тебя, любовь моя, открой глаза и посмотри на меня.  Тэхён медленно открыл опухшие, красные глаза. — Этот парень был пьян, он бросился на меня, и я оттолкнул его через секунду, я клянусь тебе своей жизнью, Тэ. — Чонгук сорвал цепочку с шеи и бросил её на колени Тэхёну. — Я купил это кольцо за неделю до того дня, я ждал тебя в кафе, чтобы попросить стать моим мужем, я никого, никогда в своей жизни не любил, кроме тебя. Мое сердце перестало биться в тот день, когда ты ушел. Тэхён дрожащими пальцами коснулся кольца. — Боже… что я наделал… прости меня… Тэ подался вперед, Чонгук подхватил его налету, сгребая в объятия. Чонгук зарылся носом в волосы Тэхёна. Он плакал навзрыд, целуя его макушку, его виски, его мокрые щеки.  — Нашел… я нашел тебя, мой сладкий мандарин, — шептал Чонгук. — Я никогда тебя больше не отпущу, слышишь? Никогда.  Маленькая Минджи сначала захныкала, но внезапно успокаивающие феромоны её отца подействовали на неё. — Не плачь… — тихо сказала она, гладя ручкой по щеке Чона.  Чонгук замер. Он медленно отстранился от Тэхёна и опустил взгляд на свое маленькое чудо. — Как… как её зовут? — спросил он. — Минджи, — всхлипывая, ответил Тэхён. — Чон Минджи, я записал её на твою фамилию, Гук, я не мог иначе. Чон обнял девочку своими ладонями и прижал к своей груди. Минджи уткнулась носиком в его шею, чувствуя родственный запах, и глубоко вздохнула.  — Ты очень вкусно пахнешь, как я. ____ Когда Чон переступил порог дома Тэ, его сердце снова болезненно сжалось. Его нежный Тэхён жил в этом доме, который когда-то мерз, если в квартире отключали теплый пол. Намджун и Чимин уехали в дом, оставив их одних, а Минджи уснула на руках Чонгука еще в машине.  Чон уложил её на диван в углу комнаты, укрыв одеялом. Он долго сидел рядом с ней на коленях, поглаживая черные кудряшки, не в силах оторвать взгляд. Тэхён в это время стоял у окна, обхватив себя руками. Он боялся повернуться, боялся, что Чонгук начнет задавать вопросы, упрекать, но вместо слов он почувствовал, как руки обвили его талию со спины. — Чон… — голос Тэхёна сорвался. — Я так виноват, я украл у тебя два года, я был таким глупым, таким гордым… я должен был просто подойти и спросить, если бы я только знал… Чонгук мягко развернул его к себе, он взял лицо Тэхёна в свои ладони.  — Тшш… — прошептал он. — Мы больше не будем говорить об этом, никогда, это в прошлом. Два года мы жили в аду, но сейчас мы снова вместе. Я смотрю на тебя, я смотрю на нашу дочь, и я понимаю, что готов пройти через этот ад тысячу раз, лишь бы снова держать вас в своих руках. Чонгук наклонился и нежно поцеловал Тэхёна.  Тэхён тихо застонал, обвивая руками плечи Чона, прижимаясь к нему телом. — Я увезу вас завтра же, — прошептал Чонгук, отрываясь от губ Тэхёна и покрывая поцелуями его шею. — Мы вернемся домой, я запишу вас к лучшим врачам, я куплю Минджи весь чертов магазин игрушек, я надену тебе на палец то кольцо, и мы сыграем самую красивую свадьбу. Ты больше никогда ни в чем не будешь нуждаться, я положу весь мир к твоим ногам. — Мне не нужен весь мир, Гуки, — тихо ответил Тэхён. — Весь мой мир сейчас держит меня в своих объятиях, а вторая половина моего мира спит на диване. Этой ночью в старом домике не было холодно. Чонгук целовал каждый миллиметр тела своего омеги, он целовал его пальцы, шепча слова благодарности за то, что тот выжил. Он целовал его живот, где когда-то росло их маленькое чудо, покрывая поцелуями крошечные, едва заметные растяжки.  Их любовь, прошедшая через боль, разлуку и непонимание, стала только крепче.