Выберешь ли ты меня?

— Привет, — Антон кивнул Оле и прошел за стойку. Девушка приветливо улыбнулась ему. — Антон, верно? Шастун снова кивнул и натянул протянутый фартук. — Андрейка сказал, что ты бездарь и чтобы я научила тебя всему с нуля, — смешно сморщив носик, проговорила девушка, выставляя молоко на рабочую поверхность. — Андрейка? — Антон недоуменно свел брови к переносице. Стоять за стойкой с его ростом было более-менее привычно, но Оля едва доставала ему до груди, из-за чего Антон чувствовал себя совсем уж несуразной шпалой. — Мы так его называем, когда он не слышит, — прошептала она, и Антон отчетливо уловил в её голосе плохо скрываемую неприязнь. Он понимающе усмехнулся. — Но, — девушка тем временем принялась протирать стойку, — я видела, как ты взбиваешь молоко вчера. Так что, думаю, пара дней и ты будешь готов. Антон облегченно улыбнулся и принялся помогать ей наполнять диспенсер салфетками.              Вообще, утро началось на удивление неплохо. Он проснулся воодушевленным, напрочь забыв о ночных терзаниях из-за Эда, и даже не разозлился, когда в автобусе какой-то ребенок отдавил ему ногу. Лазарев позвонил с утра и пожелал «самого лучшего дня на свете» (дословно), и Антон в честь такого события даже надел чистую фиолетовую футболку. Оля, не переставая щебетать, рассказывала о нюансах работы, а Антон уже успел прикинуть в уме, как именно сможет здесь подхалтуривать с кассой. Всё складывалось как нельзя лучше. В процессе разговора выяснилось, что Оля увольняется. Оказалось, Яхтин постоянно двусмысленно намекал ей на «совместное времяпрепровождение», а так как отказов он принципиально не понимал, она решила просто уйти. Антон охренел, округлив свои и без того выразительные зеленые глаза, но девушка лишь рассмеялась на его ошарашенное выражение лица. Она добавила, что почти всех девушек в этой сети постигает такая участь, но зато платят тут будь здоров. — Тебе-то бояться точно нечего, — подмигнула она. — У тебя между ног определенно не то, что интересует Андрейку. А платили здесь, на минуточку, восемьдесят тысяч в месяц. И это не считая чаевых. Для Антона сейчас это звучало как спасение. Оля вручила ему раскладки всех сезонных напитков, радуясь всем богам, что классику меню он и так знал на зубок. Она настоятельно порекомендовала выучить всё до завтра. Антон в шоке пролистал пять листов А4, убористым текстом исписанных рецептами. И как, скажите на милость, он должен выучить этот объем буквально за одну ночь? — Ты постарайся, там ничего сложного, — попыталась поддержать его Оля, заметив его ошарашенный взгляд. — Зато послезавтра уже выйдешь в смену. Мои дни как раз закончатся, и ты встанешь вместо меня. Шастун обреченно вздохнул и запихнул листы в рюкзак. Первые посетители подтянулись в пятнадцать минут десятого. Оля подробно комментировала каждое свое действие, а спустя час Антон уже сам вовсю орудовал у кофемашины. — Не хочу, чтобы он мне готовил. Он явно не знает особого рецепта, — пробасил тучный мужичок, с недоверием косясь на Антона. Парень лишь понимающе усмехнулся и развел руками, уступая место девушке. Плавали — знаем. Всегда найдутся гости, которые тяжело переживают смену любимого бариста. — Он пьет обычный эспрессо с одной таблеткой сахарозаменителя, — презрительно прошептала Оля, когда Антон наклонился под стойку, чтобы достать новый тубус со стаканами. Шастун лишь фыркнул. Так было всегда: именно те, кто заказывал самое примитивное месиво, чаще всего ворчали, что их «уникальный» рецепт невозможно повторить без того самого мастера. К полудню Антон понял, что кофейня находится в очень проходном месте. Он уже едва стоял на ногах, тело горело от духоты, а кудри липли к вспотевшему лбу. Отдав очередной капучино, он помог Оле вытянуть из-под бара тяжеленный пакет с мусором. В нос тут же ударил резкий запах кофейного жмыха и скисшего молока. — Выкинешь? — с надеждой спросила девушка. — Заодно и покуришь. Антону дважды повторять не требовалось. Под хихиканье напарницы он вылетел через черный ход и бодрым шагом направился к мусорным бакам, стараясь не запачкаться каплями кофе, которые сочились со дна пакета. Расправившись с мусором, он с наслаждением вытряхнул руки, достал сигарету и присел на лавочку у задней двери. Телефон в кармане завибрировал. Вытянув его, Антон ошарашенно уставился на экран. Дима Позов. Лучший друг детства, который сейчас, по идее, должен был вовсю отдыхать у брата в Турции. — Да? — ответил Антон, прижав трубку к уху. — Антоха! Как ты, братан? Я, епта, вернулся! Антон аж подпрыгнул на месте. Он улыбнулся, как чеширский кот, вмиг забыв о ноющих ногах и гудящей спине. — Ты не прикалываешься? — Нет, конечно, дубина! — радостно прокричал Позов в трубку. Антон выкинул бычок и облегченно вздохнул. Димы ему чертовски не хватало последние две недели. Позов знал о нем абсолютно всё и мог поддержать в любую секунду. Он был для Антона как брат, и Шастун искренне по нему скучал. — Это же охрененно! — Ага. Я сейчас еду домой, заскочишь? — Сорри, но я вроде как на стажировке. Антон почесал затылок, а Позов на том конце провода, кажется, чем-то поперхнулся. — Ты наконец-то нашел работу? — Ага, — радостно протянул Антон. — Ок, тогда давай после смены наберешь? Антон кивнул, но, спохватившись, что Дима его не видит, быстро подтвердил вслух и отключился. Денек определенно выдался что надо. Потянувшись до хруста в костях, он вернулся в кофейню. Наплыв людей немного поутих. Он увидел слегка растрепанную Олю, которая сосредоточенно резала лимон для заготовок. — О, Антончик, вернулся? Через тридцать минут начнется обед, и нас снова съедят живьем, — она кивнула ему в сторону сетки с цитрусами. — Так что давай, помогай. Режь апельсины. Антон кивнул и, взяв доску с ножом, принялся наполнять контейнер аккуратными дольками апельсина. Оля попутно просвещала его: рассказывала о вредных гостях, на которых не стоит обращать внимания, и о закупщике Игоре. Этот тип всегда прикидывается лучшим другом и выуживает секреты, а потом бежит докладывать о твоих грехах прямиком Яхтину. Так же она предупредила о Диане — совладелице сети. По словам Оли, та определенно начнет подкатывать к Антону, так что ему стоит быть начеку: добром такие интрижки в «Арке» никогда не кончались. Антон смущенно покраснел и, немного помедлив, оповестил девушку, что он вообще-то по парням. Оля на секунду глупо захлопала глазами, а потом так громко рассмеялась, что Антон от неожиданности закинул пару слайсов мимо емкости. — А я, кстати, по девушкам! — радостно сообщила она и по-дружески хлопнула его по спине. Антон глупо улыбнулся и продолжил слушать. Оказывается, была еще вредная администраторша Лариса, которая всегда находила повод списать баллы, которые потом вычитались из зарплаты. Оля прошлась и по персоналу других точек. В одной из них работал парень, который вечно всех крысил, так что Антону посоветовали держаться от него подальше. — В общем, коллектив здесь далеко не дружная семья, — подытожила девушка. — Так что держись своей точки и, если попросят подсобить в других кофейнях, придумывай железные отмазки. Антон усмехнулся. Во всех общепитах правила были одинаковыми: понятие «дружная семья» существовало только в методичках руководства, которое в реальности было слепо, как кроты. Закончив с апельсинами, Антон прополоскал руки. В этот момент Оля вытянула огромный пакет с мятой, и Шастун едва сдержал стон. — Пиздец. Ненавижу это больше всего на свете. Девушка лишь рассмеялась. Она заткнула раковину, набрала полную ванночку воды и высыпала туда зелень. Прополоскав мяту, она расстелила полотенце на рабочей поверхности, и Антон принялся за монотонное занятие — ощипывать листики со стеблей. — А куда думаешь пойти после увольнения? — поинтересовался Антон, перекатываясь с ноги на ногу. После нескольких часов за стойкой суставы уже начинали ныть. Девушка хмыкнула и принялась очищать холдеры, готовясь к наплыву людей. — Может, на OnlyFans… — задумчиво протянула она. Антон осуждающе вскинул брови, и Оля фыркнула, качая головой. — Шучу. Я вообще-то картины пишу, думаю начать на этом зарабатывать. Антон кивнул и с грустью подумал о том, что он тоже пишет. Но Эд раз за разом отговаривал его от продажи, ссылаясь на то, что Антон только расстроится — его мазня, мол, никому не сдалась. Шастун посмотрел на мяту в руке, с сожалением понимая, что сам же испортил себе настроение воспоминанием о Выграновском. На удивление, Эд еще не звонил. Мысль о том, что тот запомнил про стажировку, Антон отмел сразу. Тот вечно забывал даже дату его дня рождения. Скорее всего, сидит сейчас у какого-нибудь друга и рубится в приставку — Эд вечно убивал так все выходные. Антон снова стиснул зубы, ругая себя за то, что думает об этом идиоте. Закончив с мятой, он выкинул стебли и сполоснул раковину. — Иди покури, и начнутся голодные игры, — оповестила его Оля, не поднимая головы от телефона. Антон кивнул и снова вышел через черный ход. Несмотря на гудящие ноги и осознание того, что через пару дней ему придется справляться с этим адом в одиночку, его грела мысль: работа станет первым шагом к излечению. Забить график под завязку, чтобы времени на мысли об Эде просто не оставалось. Антон с удовольствием затянулся. Мелькнула мысль записаться в спортзал. Эд как-то бросил ему, что он «худой как глист» и зал бы ему не помешал. Тогда Антон обиделся, но сейчас в словах бывшего внезапно нашелся смысл. Он окинул взглядом свои тонкие пальцы, на которых сверкало два серебряных кольца и тлела сигарета. Пальцы он, конечно, не накачает, но хорошего тренера поискать определенно стоит. С чувством затянувшись в последний раз, он выкинул бычок и двинулся в зал — спасать Олю от начинающейся запары.       Работа шла как надо, если не считать пары пролитых на кеды шотов эспрессо и обожженных о пароотвод пальцев. В какой-то момент Антон даже словил с Олей синхрон и с сожалением подумал: жаль, что они не будут работать в одной смене. Девушка оказалась на редкость приятной. Когда время перевалило за два часа дня, толпа немного рассеялась, и Антон принялся вымывать грязные питчеры. — А кто будет моим сменщиком? — Ира Кузнецова. Вполне неплохая девчонка, но часто косячит, — Оля усмехнулась, счищая жмых из холдера в мусорку. — И если будет оставлять тебе грязные смены не бойся, пиши ей прямо, а то на шею сядет. У нас с ней из-за этого постоянные терки. Антон кивнул, хотя про себя подумал, что в этом они с Ирой как раз сработаются. Шастун всегда оставлял после себя хаос, за что ему вечно прилетало от коллег на прошлых работах. Так что, если они пересекутся, общий язык найдется быстро. — Закупки делаем каждый понедельник и четверг до двенадцати, — продолжала наставлять Оля, распуская темные волосы и снова собирая их в аккуратный хвост. Антон посмотрел на ее черное поло с логотипом и молча ткнул в него пальцем, спрашивая взглядом, где взять такое же. — А, Лариса выдаст в последний день стажировки. Кстати, — девушка глянула на настенные часы, — она должна зайти, чтобы глянуть на тебя в деле. Антон поджал губы и кивнул. Чистые питчеры отправились на барный коврик. Он взял тряпку, вытер потеки кофе и молока на блестящем корпусе машины, еще раз выпустил пар и, оглядевшись, понял: у них в принципе порядок. — Работаем по программе, — девушка указала на планшет, а затем на мини-принтер. — И не забывай выбивать чеки, иначе налоговая выпишет такой штраф, что мало не покажется. Антон вновь кивнул, радуясь, что напарница не заметила, как за последний час он левачком сделал себе пять тысяч в карман. В кофейне густо пахло зерном и цитрусами. Антон размял затекшие ноги и с сожалением посмотрел на заляпанные красные конверсы. — Да-а-а, — Оля фыркнула, проследив за его взглядом. Секунду спустя она внезапно вскинула ногу в кроксе прямо к его лицу. — Лучше купи вот такие. И не скользят, и влажными салфетками оттираются на раз-два. — Понял. Звук открывающейся двери заставил Антона выпрямиться и встать за стойку. — Здравствуйте! Что для вас приготовить? Вошедший был стареньким мужичком в очках, которые съехали набок. На его лбу выступил пот от жары, а пальцы мелко дрожали, когда он вытаскивал из кармана смятые купюры. — А что у вас есть? Антон тяжко вздохнул и перехватил взгляд Оли, которая присела под стойку, стараясь не засмеяться. — Холодное, горячее, кофейное и нет, — терпеливо перечислил Шастун, бессмысленно клацая по планшету, чтобы занять руки. — Э-э-э… — старик прищурился, разглядывая меню за спиной Антона. Тот чуть сдвинулся, открывая обзор. — Лимонейд, — невнятно протянул старик. Антон закусил губу. Сдерживаться было сложно, особенно когда Оля снизу от смеха уткнулась лбом ему в коленку и отчетливо хрюкнула. Шастун пробил заказ. — Двести рублей. Забрав деньги, Антон развернулся к рабочей поверхности. Достал пластиковый стакан на пятьсот миллилитров, кинул дольки апельсина и лимона, размял их мадлером, засыпал лед и залил спрайтом. Добавил пару капель лимонного концентрата и, перемешав всё барной ложкой, нахлобучил крышку. — Держите. Хорошего дня! Старик пару минут молча смотрел на стакан, не спеша его забирать. Антон занервничал, пытаясь понять, в чем проблема. Вроде всё правильно. Он нервно забарабанил пальцами по бедру. — А… где?.. — старик огляделся. — Сзади вас! — звонко донеслось из-под барной стойки. Антон от неожиданности подпрыгнул, вызвав у Оли новый приступ смеха. Старик развернулся, увидел тубус с трубочками, кивнул и, подхватив напиток, вышел. Шастун криво усмехнулся, глядя на раскрасневшуюся напарницу, которая уже вовсю жевала банан. Его собственный желудок отозвался громким урчанием. — Мы можем съедать бесплатно один сэндвич в день, — Оля многозначительно подняла брови. — Я решила сесть на диету, так что можешь взять любой с витрины и записать на меня. Антон буквально засветился от благодарности. Схватив первый попавшийся сэндвич, он пристроился в углу и принялся жадно жевать его прямо холодным. — Мне даже жаль, что ты уходишь, — прошамкал он с набитым ртом. — Да мне тоже, — грустно кивнула девушка. — Но, может, Андрейка подумает над своим поведением, и когда кто-то уволится, позовет меня назад. Антон пожал плечами. Яхтин не выглядел человеком, способным на рефлексию. Он незаметно достал смартфон, но, не увидев новых сообщений или пропущенных, разочарованно засунул его обратно в карман. — Устал? — спросила девушка, потягиваясь и хрустя спиной. Антон неопределенно пожал плечами, не желая казаться слабаком. Да, он определенно устал. Даже не так — он заебался за эти пять часов. Но работа была нужна, и он терпел. К такому потоку людей привыкаешь быстро, а высокая проходимость только радовала: значит, подхалтуривать хотя бы по пять тысяч за смену будет не так уж сложно. С нынешними ценами это было единственным способом выжить. Парень поднялся и выкинул обертку от съеденного сэндвича. Оля еще немного погоняла его по программе, которая на деле оказалась совсем простой. Благодаря тому, что он сегодня уже приготовил кучу заказов, половина рецептов из раскладок сама собой осела в голове. Вариант выучить всё за одну ночь уже не казался таким пугающим. Около половины четвертого в кофейню зашла Лариса. Женщина лет сорока в классическом красном костюме и белой футболке; пиджак она сняла из-за майского солнца и несла в руках. Вместе с ней в помещение ворвался аромат цветочных духов и теплый, почти материнский взгляд. У Ларисы были короткие рыжие волосы и обманчиво доброе выражение лица. Она задала Антону несколько вопросов: где что лежит, как отвечать на типичные глупые вопросы гостей. Затем попросила приготовить кофе. Оставшись довольной проливом эспрессо, его познаниями в свойствах робусты и арабики, а также качеством пены на латте, Лариса вынесла вердикт: сегодня в пять он может быть свободен. — А завтра приходи на полный день, с половины девятого до десяти вечера. Нужно посмотреть, как ты справляешься с открытием и закрытием. Она добавила, что завтра после небольшого экзамена станет ясно, готов ли Антон к самостоятельным сменам. Шастун мысленно фыркнул на эти умозаключения, но сохранил невозмутимое лицо. Он знал, что к его технике редко придирались — в общепите он всегда был одним из лучших. У работодателей к нему возникали вопросы по кассе или дисциплине, но никогда — по качеству продукта. Технически он был готов на все сто. Оставалось только унять легкую нервозность из-за количества гостей, но Антон всегда быстро набирал скорость во время запар. Он коротко кивнул Ларисе, и та, попрощавшись, ушла. — Тогда ты еще часик со мной, а потом можешь отдыхать, — радостно прощебетала Оля. Антон улыбнулся ей в ответ. Всё-таки напарница ему досталась отличная. Оставшийся час пролетел спокойно: заглянуло всего пара клиентов. Антон аккуратно сложил фартук в подсобке, попытался оттереть кеды, но быстро плюнул на это безнадежное дело. Попрощавшись с Олей, он вышел на улицу. С облегчением вдохнув теплый майский воздух, Шастун закурил и достал телефон. — Алло, Поз? Я свободен. — Супер, я дома. Подтягивайся. Антон отключился и, выкинув бычок, направился к остановке. Внутри всё еще тянуло позвонить Эду — просто рассказать, как прошел день, поделиться успехами. Но, пересилив себя, он зашел в автобус. Всё-таки надо с чего-то начинать. И пусть он всё равно будет дергаться от каждого уведомления, проверять, когда Выграновский заходил в сеть, а вечером, скорее всего, сдастся и наберет его сам — сейчас Антон решил, что он молодец. Маленькая победа над собой. Доехав до дома Димы за десять минут, Антон выпрыгнул из автобуса и позвонил в домофон. — Да? — раздался голос Поза. — Пизда, — весело ответил Антон. Он готов был поклясться, что Дима на том конце провода закатил глаза, но дверь открылась. Шастун взлетел на второй этаж и зашел в квартиру без стука. На него сразу же кинулись с объятиями. Пытаясь не задохнуться в крепком захвате, Антон обнял Диму в ответ. Позов был загорелым после Турции и выглядел по-настоящему отдохнувшим. «Наверное, если бы у меня было столько денег и возможность не вкалывать, я бы тоже выглядел прилично», — промелькнуло в голове у Шастуна. Дима был в бежевой футболке и серых домашних шортах. С кухни доносился негромкий рэп и пахло чем-то аппетитно-сливочным. Антон выпустил друга и принюхался, разуваясь на ходу. — Пасту будешь? — крикнул Дима, уже скрываясь в проеме кухни. Конечно, он будет — что за глупые вопросы? Антон вымыл руки и прошел следом. Кухня у Поза была потрясающей: из открытого окна доносились детские крики с площадки и пение птиц, на плите что-то уютно булькало. В углу стоял мягкий темно-зеленый диван, рядом — круглый деревянный стол, а остальная часть интерьера была выполнена в чистом белом цвете. Антон обожал это место. Именно здесь он раз за разом напивался и выл Диме в плечо о том, что Эд его не любит, что экзамены завалены, а с работы опять поперли. О том, что он вечно влюбляется в парней, которым на него плевать. Свою кухню Антон ненавидел. Да и как можно любить кухню в съемной конуре, по которой периодически маршировали тараканы? Антон рухнул на мягкий диван и вытянул гудящие ноги, расслабленно выдыхая. — Кофейня? — догадался Дима. Видимо, учуял запах. Антон еще в автобусе понял, что от него несет так, будто он нырнул в мешок с зернами. Шастун просто молча кивнул, не открывая глаз и откидывая голову на спинку дивана. Перед ним звонко опустилась тарелка. Антон открыл глаза, вдыхая аппетитный аромат дымящейся пасты с курицей. Он тут же схватил вилку и принялся уплетать за обе щеки. Дима сел напротив, посмеиваясь над тем, как Антон периодически постанывает от гастрономического восторга. — Что нового? — между делом спросил Поз. Антон пожал плечами, проглатывая очередную порцию. — Если повезет, после завтрашнего экзамена возьмут в «Арку». С Эдом всё та же непонятная хуйня. Друзей, помимо тебя, не прибавилось. Тараканы из кухни перебрались в ванную. Думаю записаться в зал, как только появятся деньги, — быстро отчеканил Антон и снова намотал макароны на вилку. Дима одобрительно хмыкнул и тоже принялся за еду. Он внимательно посмотрел на друга поверх очков, и Антон невольно съежился под этим рентгеновским взглядом. — Эд мудила, и ты это знаешь. Сто раз говорил тебе: забей на него болт. — Но я... — Любишь его, я знаю, — Позов закатил глаза и отставил вилку. — Но статус мудилы это не отменяет. «Арка» - тема перспективная, тебя туда возьмут, так что волноваться не о чем. — Да я и не... — Я знаю, что ты себя накручиваешь, — строго перебил Поз, уже не улыбаясь. И, твою мать, он был прав. Антон мог не признаваться в этом себе, но Дима знал его как облупленного. Именно за это Шастун его и любил. — С квартиры тебе бы съехать. И стой! — пригрозил Дима пальцем, когда Антон открыл рот, чтобы возразить. — Я понимаю, что денег нет, но я не раз предлагал переехать ко мне. Это было правдой. Стабильно раз в месяц, когда Антон начинал страдать из-за очередной выплаты в тридцать тысяч, Позов звал его к себе. Но Антон не хотел пользоваться добротой друга. Он был уверен, что должен справиться сам — ему было тошно от мысли, что он не может даже окупить собственное существование. — Насчет друзей: ты, наверное, забыл про Лазарева. Да, я знаю, что он балабол еще тот и ты больше часа с ним не выдерживаешь, потому что он прыгает с темы на тему, как шлюха по членам, но он всё же наш друг. Антон лишь усмехнулся и поднялся, чтобы убрать пустую тарелку. В животе разлилось приятное тепло. Он вымыл посуду и поставил чайник на плиту. — А насчет спортзала - тема, — продолжил Дима, доедая последнюю порцию. — Я тебе сто раз предлагал пойти со мной, но блять... — Поз недобро фыркнул. — Тебе же надо было, чтобы твой ненаглядный Выграновский назвал тебя тощим уебищем, чтобы ты наконец-то созрел. Антон снова опустился на диван, подпирая подбородок рукой и глядя на друга. — А еще я спиздил пять косарей сегодня. На стажировке, — с довольной улыбкой оповестил он друга. Дима лишь обреченно вздохнул. Поставив тарелку в раковину, он принялся молча ее отмывать, никак не комментируя новость. Антон знал: Поз категорически против его методов заработка. Они не раз ссорились на эту тему, но Антон не мог остановиться. Возможно, это была какая-то болезнь, но именно мелкое воровство поддерживало в нем азарт и интерес к работе. Как бы глупо и идиотски это ни звучало. Чайник засвистел. Дима выключил газ, достал чашки и насыпал заварку. Залив чай кипятком, он расставил кружки перед ними и уселся напротив. Потер переносицу под очками, привычно поправил оправу. — А я тут... познакомился с одной девушкой, — неловко начал Поз, внезапно краснея. Антон тут же подобрался и, расплывшись в улыбке во все тридцать два зуба, подался вперед. — О-о-о! Наш Дима нашел ту самую, которой отдаст свою невинность? — Да иди ты, пидорас, — добродушно фыркнул Дима. Антон засмеялся и откинулся на спинку дивана. — И где вы познакомились? — спросил он, с нетерпением поглядывая на горячий чай. — В Турции. Она, оказывается, из соседнего города, мы теперь переписываемся, — быстро и тихо проговорил Димка, не отрывая взгляда от своей кружки. Антон усмехнулся. Диме было тридцать три, но он краснел от этого рассказа, как школьник. В отличие от Антона, который в свои двадцать семь был совершенно не против беспорядочных связей, Дима всегда выступал за «ту самую и навсегда». И Антон искренне надеялся, что эта девушка не разобьет сердце его другу. — Как зовут-то? — спросил Шастун, дуя на чай. — Катя, — ответил Дима и повторил движение друга. Антон задумчиво кивнул. Наверное, ему тоже хотелось бы вот так. Встретить кого-то, кто бы им восхищался, любил и ценил. Отношения с Эдом напоминали сломанные американские горки: в одну секунду весело и захватывает дух, а в следующую ты вылетаешь из кабины на ебучий асфальт. Который даже посочувствовать не может. Ведь не смотря на всю печаль у асфальта эмоций нет. Антон чувствовал: с Выграновским пора заканчивать. Но внутри всё еще тянулась какая-то невидимая ниточка, которая никак не желала лопаться. Они молча допили чай, и Дима предложил порубиться в приставку. Антон согласился. Они устроились в зале перед телевизором, и спустя пару каток, обматерив друг друга до пятого колена, Шастун наконец-то расслабился. Было в этом что-то родное: сидеть вот так с Димкой, шутить невпопад и забывать обо всех остальных людях в этом мире. — Оставайся у меня, Шаст, — предложил Дима в перерыве между играми. Антон закусил губу. Ему, вопреки логике, хотелось домой. Прийти, обреченно выдохнуть в пустоту обшарпанной квартиры, включить трещащий кондей и понаблюдать за гонками тараканов по кухонному столу. А главное — написать наконец-то Эду. Встретить его, вдохнуть резкий аромат духов, впитавшийся в кожанку, поцеловать и забыться в его руках. К своему глубокому сожалению, Антон осознал: он чертовски скучает по Выграновскому. Но по Позову он тоже скучал. И если Дима раз за разом прощал то, что Антон отменял их встречи в угоду Эду, Шастун всё равно понимал: долго Поз таких «предательств» не выдержит. Поэтому, еще немного поразмыслив, он кивнул. — Ок, только мне бы футболку чистую на завтра. Желательно черную, — оповестил он друга и, увидев согласный кивок, добавил: — И тогда еще час я понагибаю тебя в фифу, а потом пойду учить раскладки. Дима молча показал ему фак, и Антон, засмеявшись, вставил новый диск в плойку.