Ирония любви

Турианец отмер первым. — Право слово, я не настолько знаком с обычаями землян… — явно скокетничал он и подчеркнуто аккуратно опустил сковороду на плиту. — Но просветите — у вас так принято, предлагать… благодарность вместо завтрака? Сначала кофе или сразу к делу? — Я, п-пожалуй, воздержусь!.. — дала петуха Вивьен, отступая еще на шаг в спасительный полумрак коридора. И поспешно скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыть вставшие торчком от жуткого смущения соски. Трусики, к слову, тоже мало что скрывали. — Я… искала свой халат! — Уверяю — здесь его точно нет. Если что, я мог бы одолжить вам свой… — с легкой иронией донеслось ей в спину, когда она уже малодушно удирала обратно в спальню. Дверь захлопнулась. Вивьен тяжело плюхнулась на кровать возле разобранного чемодана и крепко зажмурилась. Щеки пламенели и явно собирались побить рекорд по скоростному сгоранию от стыда. Боже, какой невероятный, грандиозный позор! Ввалиться на кухню в образе роковой соблазнительницы, выдать пошлую шутейку и нарваться на… на кого вообще?! Что за тип в доме Сурави? Даже если опустить, какое впечатление она только что произвела… Наверняка ее приняли за дешевую эскортницу, которая спьяну перепутала апартаменты… Я-ать! Не хватало еще и клейма доступной женщины! Она с тихим рычанием зарылась в чемодан, выискивая хоть что-то закрытое и… не вызывающее. Поиск продвигался так себе. Все-таки собиралась она, опираясь не на свой вкус. В голове смешались остатки похмелья и ворох новых вопросов. Как она вообще здесь оказалась? Если это квартира Сурави, то где он сам? И что за тип хозяйничает у плиты? Хм-м-м… Ну конечно! Если любовничек оказался такой важной шишкой, то у него тоже наверняка есть прислуга. Час от часу не легче — выпереться в кружеве на глаза посторонним! Вивьен натянула объемный кашемировый свитер с высоким горлом и плотные леггинсы. Нужно просто написать Сурави. Узнать, когда он вернется, и все встанет на свои места. Она потянулась к браслету омни-тула на покрывале. На голографическом дисплее мигало уведомление об одном непрочитанном сообщении. От него. Сердце радостно екнуло. Вот оно! Вероятно, сообщил, как сильно скучает. Как сожалеет, что ему пришлось срочно умчаться по делам корпорации и оставил инструкции. Она нетерпеливо смахнула блокировку экрана. «Зря ты приехала. Я тебе не разрешал». Она перечитала дважды. Трижды. Потом сбилась. Слова не складывались в смысл. Знакомый шрифт вдруг показался набором китайских символов, а кашемир внезапно перестал греть. Бесстрастные льды Новерии прорастали сквозь половицы. Сквозь одежду, кожу, душу… Хотелось крикнуть. Нарушить эту звенящую пустоту, чтобы осталось хоть что-то. «Не разрешал». Какой потрясающий выбор слов. Как будто она и не женщина, летевшая к нему через половину Галактики, а надоедливый питомец, который без спроса вылез из переноски. Вместо привычных слез в груди вязкой смолой клокотнула злость. Злость на Сурави, который на поверку оказался обыкновенным козлом, пусть и турианским! Злость на саму себя — ну не идиотка ли? Нагородила с три короба родителям, пролетела половину Галактики, потратила прорву кредитов, и ради чего? Чтобы получить пинка под зад даже не по видеосвязи! В сообщении! В двух коротких предложениях! И, конечно же, злость добрызнула и до желтоглазого типа на кухне. Посторонний мужик, видать, и правда очень воодушевился ее дефиле без штанов! Кстати, о нем. Вивьен раздраженно сдула упавшую на глаза кудряшку и нахмурилась, прокручивая в голове их короткую стычку. Кто он вообще такой? Хозяин этих элитных хоромов или все-таки...? Для прислуги он явно держался слишком уверенно, даже вальяжно. И этот насмешливый тон, когда он предложил свой халат… Наемный работник вряд ли позволил бы себе такую язвительную вольность по отношению к гостье своего хозяина. С другой стороны, она толком и не успела его рассмотреть, ослепленная собственным стыдом и… похмельем. Кстати, пить хотелось немилосердно. А еще — приложить что-то холодное к гудящей голове. Сомнительно, что в турианской аптечке найдется человеческое обезболивающее. Прятаться в чужой спальне не имело смысла. Вивьен выплыла на кухню. Вдох и выдох… Только без грубостей. На языке уже вертелась и аж подпрыгивала парочка ядовитых фраз — лучшая защита, чтобы хоть как-то замаскировать стыд и перехватить инициативу. Она открыла было рот… и тут же его захлопнула. Она снова наткнулась на взгляд этих настороженных желтых глаз. Ни капли смущения, заискивания или суеты. Напротив. В их тяжелом, немигающем прицеле читалось что-то настолько властное, холодное и хищное, что вся боевая решимость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь предательский холодок где-то в районе солнечного сплетения. Турианец небрежно прислонился бедром к столешнице, скрестив на груди руки. Он носил простые, но явно дорогие темные брюки и тонкую облегающую водолазку, сквозь ткань которой отчетливо угадывался литой рельеф природных пластин и мощных мышц. Он был заметно выше Сурави. Шире в плечах. Крупнее. В каждом его расслабленном движении сквозила абсолютная уверенность хозяина положения — сытого хищника, который с умеренным интересом наблюдал за забавной суетой мелкой пушистой добычи. И явно не собирался помогать в разрешении этой щекотливой ситуации. Вивьен вздернула подбородок, выпрямила спину и переключилась в режим «светской львицы». — Раз уж обстоятельства сложились столь… нетривиальным образом, полагаю, нам стоит начать сначала, — официально произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Вивьен Арно. Я дочь Франциско и Мишель Арно. Мой отец — генеральный дистрибьютор концерна японских аэрокаров «Сиратау» во Франции, а мать — куратор международных выставок изящных искусств. «А их респектабельная дочь только что светила тут трусами, — брюзгливо добавил внутренний критик. — Ну и что ты на это ответишь, таинственный мистер?» Мандибулы турианца чуть разошлись в стороны в снисходительной усмешке. Он плавно выпрямился, и в его голосе зазвучал приятный резонирующий рокот… почти урчание: — Впечатляющее резюме, мисс Арно. Должен признать, для наследницы генерального дистрибьютора аэрокаров вы на удивление небрежно выбираете транспортные средства для ночлега. — Я предпочитаю термин «внеплановый аудит пассажирского места», — сухо поправила Вивьен. Еще и издевается, стервь такой! — В таком случае, ваше утреннее дефиле можно назвать не низменным похмельем, а современным перформансом? Впечатлен. Впрочем, я все равно рад знакомству. Лорик Ки’ин. Главный администратор и представитель службы внутреннего контроля корпорации «Синтетик Инсайтс». Вивьен моргнула. Глаза предательски округлились. Нестерпимо захотелось прямо сейчас распахнуть окно и глотнуть ледяного новерийского воздуха, лишь бы хоть немного остудить полыхающее лицо. «Срань господня!.. Главный администратор?! Топ-менеджер корпораций?! Это его я десять минут назад называла «милым»?!» Заметив ее легкий ступор, Лорик чуть склонил голову. В его тоне проскользнули откровенно ироничные нотки: — Должен заметить, мисс Арно, обычно на моей кухне оказываются те, кто давным-давно миновал стадию официальных знакомств с перечислением родословной. Как правило, это очень хорошо знакомые мне персоны. — И чем же я заслужила такую невероятную честь? — О, исключительно тем трогательным признанием мне в любви, — невозмутимо парировал Лорик. — Девушки, позволяющие себе столь пылкие заявления, обычно одним махом перепрыгивают сразу несколько уровней моего доверия. А утреннее явление… — Не будем об этом, — Вивьен резко выставила ладонь, словно пытаясь физически остановить его слова. — Я просто… спутала вас с одним крайне неприятным типом. — Вот как? — мандибулы Лорика дернулись в откровенно насмешливом жесте. — Так это — ваш особый стиль приветствия для тех, кто вам неприятен? Последние остатки смущения мгновенно испарились. Кашемировый свитер внезапно показался колючим, а внутри так и взвилось едкое негодование. — Прямо сейчас мне становитесь неприятны именно вы, мистер Ки’ин! — нарочито официально отчеканила она, складывая руки на груди. — И я бы попросила вас впредь… Слова встали поперек горла. Возмущенно поджатые губы внезапно вытянулись в идеальную, немую букву «О», а взгляд в незамутненном ужасе метнулся за плечо хозяина квартиры. — Горит! — истошно взвизгнула Вивьен и для пущей убедительности аж руками взмахнула, мгновенно растеряв весь свой напускной аристократизм. Пока они с упоением стрелялись шпильками, забытое на варочной панели масло в сковороде дошло до критической точки. Оно зловеще затрещало и в следующую секунду выплюнуло в воздух небольшой, но неумолимый огненный торнадо. Рыжий вихрь рванул вверх, к самой решетке вытяжки, оставляя на зеркальной поверхности жирный слой копоти. Вся вальяжность слетела с Лорика в долю секунды. Сквозь зубы вырвалось отрывистое турианское ругательство, которое универсальный переводчик так и не перевел. Он с размаху ударил по сенсорной панели, вырубая нагрев, и подхватил со столешницы тяжелую металлическую крышку. Резкий, глухой хлопок — и сковорода оказалась наглухо закрыта. Жадные языки пламени захлебнулись и исчезли так же стремительно, как и появились. Под крышкой возмущенно плевалось раскаленное масло, а под потолком клубилось удушливое сизое облако дыма. Система климат-контроля недовольно взвыла, выкручивая вентиляцию на максимум. В любой момент могла сработать система пожаротушения — красный диод под потолком параноидально моргал, обещая вот-вот обрушить на грешные головы пенный душ. Вивьен тут же сорвала с крючка кухонное полотенце и замахала им, отчаянно отгоняя сизую пелену от всевидящего ока датчика. Меньше всего на свете ей хотелось принимать душ по второму разу посреди чужой кухни. Датчик обиженно пискнул и сменил цвет на успокаивающий зеленый. Угроза миновала. Лорик окончательно справился с эпицентром катастрофы и тяжело оперся обеими руками о край столешницы. Он мрачно разглядывал закопченную плиту и кулинарный хаос, который еще пять минут назад обещал стать изящным утренним жестом под легким флером троллинга. На кухне повисла тишина, которую нарушало лишь надрывное гудение вытяжки, жадно всасывающей остатки смога. Лорик подцепил злополучную сковороду и переставил ее в металлическую раковину — горячее дно возмущенно зашипело. А затем медленно повернулся к Вивьен. Вся его подавляющая, хищная аура хозяина положения бесследно испарилась. Он коротко пожал плечами, а в голосе проскользнула обезоруживающая печаль: — Я питал наивную надежду сгладить… неловкость своими талантами шеф-повара. Идея была неплохая, но… Вивьен рассеянно покрутила в пальцах полотенце. Адреналиновая встряска выжгла остатки похмельной тошноты и стерла колючую враждебность. Эта абсурдная, суматошная битва странным образом разрядила обстановку, за пару минут примирив их куда надежнее, чем все предыдущие обмены высокосветскими шпильками. Она аккуратно пристроила пропахшее гарью полотенце на краю стола. Напряженно сжатые губы сами собой растянулись в легкой снисходительной улыбке: — Не страшно… Не расстраивайтесь, мистер Ки’ин. Думаю, незабываемых впечатлений нам сегодня хватит. К тому же, я вполне могла бы обойтись простым чаем и сэндвичем. Мандибулы Лорика дрогнули, складываясь в уже знакомую усмешку. — Ценю вашу непритязательность, Вивьен. Редкое качество в наши дни. Он, конечно, и не догадывался, что за этой очаровательной скромностью скрывался инстинкт самосохранения. И все же в бутербродах хотя бы можно визуально опознать каждый ингредиент. А вот перспектива отведать загадочное кулинарное творение из-под ножа инопланетянина, а потом бесславно слечь с пищевым отравлением в ее планы не входила. Тем временем Лорик достал разделочную доску и принялся за нарезку овощей. Вивьен без лишних слов присоединилась к процессу, чтобы не путаться под руками без дела. Со стороны это даже выглядело мило… Настоящая уютная идиллия двух влюбленных голубков, мирно хлопочущих на кухне после бурной ночи. Впрочем, вспоминать эту самую ночь категорически не хотелось. Леший с ней. Если бы так просто можно было избавиться и от всех прочих «лишних» мыслей. Но сейчас, зябко сжимая в ладонях кружку с ароматным чаем, она как нельзя ясно понимала необходимость завершить последнее… щекотливое дело. Вивьен отпила чай, плавно опуская ресницы, и переключила внутренний тумблер. В ход пошел тот самый фирменный тон ее матери — безотказное оружие, которым та виртуозно вила веревки из папеньки и щелкала, как орешки, самых несговорчивых кураторов для своих выставок. Она чуть подалась вперед, всем своим видом демонстрируя трогательную, хрупкую уязвимость, и невесомо, одними кончиками пальцев, накрыла трехпалую руку Лорика на столе. — Мистер Ки’ин… Лорик, — ее голос зазвучал почти как текучая патока. — Я вам очень благодарна за помощь. Вы… не бросили меня в такой момент, когда другие точно прошли бы мимо. Но, может быть… вы бы смогли оказать мне еще одно, совсем крошечное одолжение? Расстроенный было турианец мигом воодушевился и воспрял духом. Глаза вновь сверкнули хитрым медовым огнем, а где-то под пластинами зародился тот уютный, вибрирующий звук. То ли урчание, то ни довольный рокот крупного хищника. Определенно, мистер Ки’ин все еще надеялся произвести впечатление на даму. Он аккуратно высвободил свою руку, но лишь для того, чтобы в ответ галантно и очень бережно накрыть ею ладонь Вивьен. — Мое время стоит очень дорого, — произнес он мягко, но с лукавой хрипотцой мужчины, знающего себе цену. — И за свои услуги я обычно предпочитаю требовать кое-что взамен. Вивьен лишь кротко улыбнулась. Она ни секунды не сомневалась, соглашаясь на эту игру. Лорик уже наглядно доказал свою безупречную порядочность: он не воспользовался ее пьяным беспамятством прошлой ночью, хотя мог бы. Не воспользовался и позорной сценой утром… хотя тоже мог бы. Рядом с ним она парадоксально чувствовала себя в безопасности. — И какова ваша цена? — почти шепотом спросила она. — Я все еще надеюсь загладить впечатления от этого… кулинарного фиаско. И предлагаю реабилитироваться, пригласив вас на ужин. Ресторан на мой выбор. — По рукам, — Вивьен коварно сверкнула глазами, мгновенно сбрасывая маску беззащитной овечки. Она откинулась на спинку стула, показывая, что сделка заключена, и от этого ей стало удивительно легко. — Так в чем же заключается ваша крошечная просьба? — поинтересовался Лорик, невозмутимо попивая чай. Вивьен сцепила пальцы в замок. Утренняя идиллия закончилась, уступив место холодной, как пики Новерии, решимости. — Помогите мне найти одного придурка…