Глупая просьба

На Уэстонский колледж неспешно опускалась ночь, ученики потихоньку замолкали, расходясь по своим комнатам. Мало кто из них осмеливался задержаться дольше положенного в коридорах, а уж тем более за их пределами, на улице. Всё-таки, шанс схлопотать Y никого особо не привлекал. После отбоя по коридорам, да и по территориям самих домов, ещё какое-то время ходили учителя, проверяя, все ли ученики покорно сидят по комнатам. Ведь, как мы знаем, Уэстонский колледж чтит традиции и правила превыше всего остального. Невзирая на твой статус, успеваемость и личные характеристики, все здесь равны и все должны подчиняться одним и тем же правилам, а так же слову ректора, что приравнивался к правителю. И вот, все свечи в окнах комнат потихоньку затухли, все учителя вернулись внутрь своих домов, а луна успела в полной красе взойти на небо. На улице был слышен лишь шелест ветра, что изредка пролетал сквозь деревья, заставляя их издавать характерный звук. Казалось, вот она, полная идиллия. Все спят по своим комнатам, а жизнь в Уэстоне наконец-то затихла хотя бы на несколько часов. Или..не совсем затихла? Вырывался из всей это спящей ночной гармонии лишь силуэт человека, что неторопливо разгуливал по территории колледжа, направляясь в одно конкретное место. Интересно, кто же настолько смел, что игнорировал установленные правила? Не боялся получить наказания? Хотя, казалось бы: от кого наказания? Учителя, проректор и ректор давно спят в своих уютных кроватях, даже не задумываясь о том что кто-то посмел выйти из комнаты в столь поздний час. Да и..насколько будет страшно наказание, если ты префект? Ты тот, кто раздает наказания, а не получает. Даже с учетом того, что ты все еще ученик. В общем, как можно было догадаться, ученик, что нарушил правила, был префектом. А именно префект зеленого дома - Герман Гринхилл. Ох, теперь-то ясно, почему идущему совсем не страшно высунуться в столь поздний час на улицу. Спустя несколько минут ходьбы, парень в конце-концов добрался до пункта назначения: Лебединая беседка. Место, в котором он с остальными префектами появляется практически ежедневно. Внутри неё находился ещё один силуэт, довольно хорошо освещаемый лунным светом. Казалось, не будь такого хорошего освещения, этот человек мог бы здорово напугать любого, кто встретит его в ночное время… Любого, но не Германа. Зайдя внутрь сооружения, префект окинул взглядом сидящего внутри. Сидящий же в свою очередь приподнял голову, а так же снял с себя капюшон, обнажая растрепанные двухцветные волосы. Это был Грегори Вайолет, префект фиолетового дома. Интересно, что столь любопытный дуэт собрался делать в такое позднее время? А тем более, где остальные из их четверки? Казалось, остальной части их небольшой «группы» и не нужно было присутствовать. А вообще, говоря откровенно, их четверка пускай и была дружной, готовой пойти друг за друга куда угодно, хоть в огонь, хоть в воду, но пожалуй, компания была разделена между собой по парам на тех, кто общался чуть чаще друг с другом, чем всем вчетвером. Как только управляющий фиолетовым домом снял капюшон, обнажая темные волосы с небольшим количеством обесцвеченных прядей, а так же свое неестественно бледное лицо, Гринхилл выдохнул, присаживаясь рядом с другом. -ты даже представить себе не можешь насколько сильно по ночам ты похож на какую-то поганую нечисть. Может быть, тебе бы стоило наносить меньше темных оттенков на лицо хотя бы тогда, когда тебя вижу только я? Начал диалог с давно интересующего его вопроса Герман, поворачиваясь к своему спутнику лицом. Он в целом не понимал, на кой черт Вайолет, и без того очень привлекательный парень, наносит себе на лицо всю эту мазню. А ещё и в совокупности с тем, что днем он почти все время прячется от солнца в своем капюшоне. Так вообще создается страшный дуэт из мертвецки бледной кожи с характерными темными «областями» на лице. -я делаю это не для кого-то конкретного, лишь для самого себя. Вздыхая, ответил на вопрос Грегори. На самом деле, его не первый раз допытывают насчет его «образа». Но, слава тебе боже, достают не настолько сильно, насколько доставали за пределами колледжа. Здесь он не одинок в своей природе и желаниях, почти весь фиолетовый дом наполнен «чудиками», вроде него. Что ж, пускай Герман и не понимал всего этого: крашеных ногтей, нанесения на лицо косметики, предназначенной явно для женщин, крашеных волос - главным для него было то, что его близкий человек счастлив, даже творя подобное со своей внешностью. -так, зачем ты меня позвал? Честно говоря, было очень неожиданно получить от тебя приглашение. Я имею ввиду, прошло очень много времени с нашей последней встречи в темное время суток. Так, с чего вдруг снова? Да, представитель изумрудных Львов и сам не понимал, по какой причине пришел сюда. Просто получив средь вечера от друга письмо, где тот просил встретиться ночью, он не стал идти прямиком к нему и выяснять все лично. Да и, говоря откровенно, это была не первая их встреча под луной. Какое-то время назад у них подобные посиделки случались чуть чаще пары раз за месяц. Правда, потом они прекратились на достаточно долгий промежуток времени, очень внезапно и без очевидной на то причины. -я очень хотел бы порисовать тебя в более непринужденной обстановке, поэтому решил позвать именно ночью, чтобы ты мне попозировал. Парень сказал это так легко и непринужденно, словно это был действительно весомый повод для того, чтобы не спать по ночам. Нет, ну, раньше они встречались без особых поводов, но это было раньше. Сейчас же…сейчас же слова собеседника звучали даже слегка издевательски. Он позвал его среди ночи просто что бы..порисовать? Невзирая на то что с самого раннего утра у них начинаются занятия, а ещё на то что правилами, вообще-то, запрещено ночью бродить вне комнат. На лице блондина отразилось то ли легкое раздражение, то ли непонимание. Брови сдвинулись ближе к переносице, а глаза немного прищурились, глядя прямо в лицо бесстыднику, что лишил его возможности спать просто потому, что ему, видите-ли, порисовать захотелось. -Вайолет, ты серьезно сейчас? То есть, ты меня позвал на ночь глядя ради своих рисунков? Тебе мало того, что ты днем половину наших собраний в беседке эксплуатируешь меня и остальных в своих художественных целях? Да это немыслимо! Эгоцентричность этого парня просто поражала. И говорил это так, словно это что-то обыденное. -днем зачастую я не могу нормально изобразить вас из-за ваших пажей, вечно мешающихся в кадре моего художества. Да и попросить вас полностью застыть - та еще морока. А сейчас, когда здесь только мы вдвоем, а так же тишина..что может быть лучшей обстановкой для рисования? Этот парень доводил Германа до белого коления. -я думал ты меня по делу позвал, а ты как обычно - где-то в своем отдельном мире витаешь. Лучше бы я спал сейчас. В тоне Гринхилла слышалось легкое..разочарование? Да, пожалуй именно оно. Так что, пока парень не разразился еще большой тирадой о том, как это глупо, звать его из-за такой нелепой прихоти, художник поспешил его остановить, сказав всего одну фразу. -если тебе действительно кажется, что лучше бы ты спал сейчас - ты можешь вернуться обратно в свой дом. И сказано это было привычным для фиолетового тоном, немного отстраненным, без особых эмоций в голосе. В отличии от того же зеленого, у которого только по голосу можно понять, что за спектр эмоций он испытывает прямо сейчас. И, как ни странно, одна эта простая фраза подействовала точно, как Английский банк. -нет, раз уж я пришел - останусь. Но больше по таким пустякам не зови. После сказанного парень немного отвернулся от своего собеседника, не желая лицезреть его по-прежнему не особо эмоциональное лицо. Что вообще за срам, почему этот глупый парень постоянно так легко помыкает им? И почему Герман никогда не может отказать? А может, он в действительности нечисть, что умеет контролировать чужой разум? -в следующий раз я просто буду указывать в приглашении причину по которой я тебя зову. -проехали, все. Так, что конкретно ты собрался рисовать? Нет, ну, ясно, что Гринхилла, но обычно Вайолет давал определенные указания: в какую позу нужно стать или какое выражение лица стоит держать. Чего только стоил набросок Германа, который стоит в планке , а-ля отжимается. Конечно, попрактиковаться в спорте - всегда выгодно для этого парня, все-таки его зеленый дом полон силачей! И ему стоит поддерживать форму. Но..30 минут стоять в этом положении…ощущалось куда сильнее любой тренировки, даже шелохнуться нельзя было. Как только префект двигался, в него тут же прилетала ближайшая подушка от фиолетового, мол «стой смирно и не рыпайся.» К огромной неожиданности представителя зеленого дома, его очень близкий друг подсел ближе, протягивая к его рубашке свои худые бледные руки. Тонкие пальцы ухватились за зеленый галстук: сначала одна рука, затем вторая. Грегори стал неспешно развязывать туго затянутый галстук, при этом упираясь взглядом Герману в грудь, игнорируя его ошарашенный взгляд. -попозируешь мне натурой, я давно не практиковался в рисовании анатомии. Мое худощавое тело не очень подходит для того, что бы на нем практиковаться. А твое как раз, ты же у нас спортсмен. Гринхилл от таких слов (да и действий!) довольно спешно приобрел на лице румяные оттенки. Его товарищ удивлялся, казалось, с каждым разом лишь сильнее, ещё раз доказывая, что фиолетовый дом полон очень странных личностей. Но предводителем, не только по статусу, а и по поведению, явно был Грегори. -стой-стой-стой, что это такое ты просишь? Натурой попозировать? Ты мне что..раздеться предлагаешь? Ты себя слышишь? Вайолет! -я тебе предлагаю снять только верхнюю часть, так что, не переживай. На улице не так уж и холодно, не замерзнешь. А кроме меня здесь никого нет. Парень в фиолетовом упорно игнорировал замешательство своего приятеля, очень увлечено лишая того элемента одежды. А тот, кого сейчас так упорно раздевали, умолк на мгновение, обдумывая предложение. -ну же, соглашайся. Заодно покажешь мне свои «спортивные» достижения. Бледнолицый явно знал, куда и на какие рычаги давить, дабы уговорить своего спутника. И сработало же! Всего через секунд 10 такого молчания, когда галстук был поддет черным ноготком и сдернут вниз, блондин не выдержал и, проглотив нервный ком в горле, выдал: -хорошо-хорошо, я согласен. Только дай я сам сниму с себя рубашку. Почему-то, ему было даже более неловко, чем должно было быть, от того, что ему помогал раздеваться его товарищ. Прям нервный ком в горле вставал, когда он ногтями проходился рядом с его шеей, старательно развязывая узел галстука. В это же время на лице фиолетового сверкнула легкая улыбка, всего-то немного приподнятые уголки губ. -вот и чудесно. Положив галстук рядом с Германом, парень вновь отодвинулся на свое место, внимательно наблюдая за тем, как его друг снимает сначала пиджак, затем тонкую жилетку и, наконец-то, расстегивает пуговицы белой блузки. Конечно, Грегори не показывал этого, но ему было действительно в каком-то смысле приятно наблюдать за немного нервничающим Гринхиллом. А особенно за его телом, когда рубашка оказалась аккуратно сложенной рядом на диване. Тело предводителя зеленого дома и вправду было красивым. Подкаченное многими тренировками, почти такое же идеальное, как и сам парень. Эта безупречность поражала. Аккуратно зачесанные волосы, отглаженная рубашка, да даже его тело - всё было чем-то, граничащим с идеалом. И почему только все девушки на балу в честь 4 июня крутятся вокруг Редмонда? Да, тот тоже красив собой, харизматичен, все дела, но Гринхилл - это же буквально воплощение «стандартной» мужской красоты! Ладно, ладно, что-то фиолетовый чутка отвлекся. Как только верхняя часть тела Префекта оголилась, по коже ударила легкая ночная прохлада, заставляя поежиться. -и как только я каждый раз ведусь на это? Ладно, говори, в какую позу мне встать или сесть. Только, пожалуйста, давай без твоих классических издевательств, по типу «встань в планку на 20 минут» или «поставь себе чашку на голову и сиди, не двигаясь, час». -чего ты, я не настолько жесток. Просто пересядь на противоположный мне диван и сиди, не двигаясь. Позу выбери себе удобную, главное - не отворачивайся. Слишком щадящие условия для такого мучителя, но Гринхиллу же лучше. Оставив вещи рядом со своим товарищем, парень пересел на противоположный диванчик - туда, где обычно восседает Блюэр на их встречах днем. Позу выбрал самую удобную, ожидая, что его снова заставят не двигаться минимум минут 20. Сел прямо, уложив руки по бокам на подушки. Вайолет тем временем достал планшетку с прикрепленным сверху листиком, а так же остро заточенный карандаш. Что ж, ему понадобиться от силы минут 10 на полный рисунок, без цвета, естественно. Ему всегда где-то столько и надо, иногда даже меньше. А то, что он заставляет своего друга стоять во всевозможных странных позах очень долгое время - его личная замашка. Нравится смотреть, как тот корячится и спрашивает ежеминутно «скоро ты там?». В общем, почти сразу же, как в руках появился карандаш, выходец фиолетового волка стал творить, вырисовывая четкие линии и изгибы. Минуты три оба студента сидели в тишине. Пока вдруг Грегори не решился нарушить эту давящую тишину между ними. -наши встречи по ночам так внезапно оборвались. Затрагивать эту тему было немного неуютно, кажется, для них обоих. Но обсудить это стоило ещё давно, расставить все точки над «и», так сказать. -ну ты же знаешь, хлопоты префектов, учеба, присмотр за младшими учениками, а у меня ещё и дополнительные тренировки, все это выматывает. Нет времени ещё и ночью просиживать. -но ведь все это было и до этого, но находилось же как-то время. Не отрывая взгляда от планшетки, продолжал свое «наступление» Вайолет. Это было важно. Важно сказать в слух все то, что он очень давно держал у себя в голове. -в середине года стало куда сложнее, чем в начале. Да и обязанностей больше появилось, чем той же осенью. -а еще, я давно заметил, что ты стал каким-то нервным, особенно это проявляется когда ты зависаешь, смотря на свою биту. Ладно, открывая все карты на стол: Грегори не сдалось к черту все это рисование. Он позвал товарища совершенно для других целей. Он видел, лично лицезрел, как за полгода из немного вспыльчивого, доброго и даже самую малость наивного парня, Гринхилл стал…другим. Это проявлялось несильно, но, если ты знаешь человека почти шестой год, это довольно легко уловить. Взгляды на некогда любимую биту для крикета, что тот всегда таскал с собой, стали слишком глубокими и тяжелыми, при упоминании периода конца этой осени он почти всегда переводил тему, а так же, где-то месяца два назад, может чуть больше, тот начал брать на себя слишком много забот, даже как для Префекта. Словно стараясь в этих делах забыться. Даже на их встречи вчетвером бывало не приходил. Это наверное заметил не один фиолетовый, Редмонд и Блюэр тоже наверняка что-то подозревают, но пока что отмалчиваются. А Грегори так не может. Он прекрасно понимает, да в целом, как и остальные, чем вызвано такое поведение. И он просто не может позволить столь дорогому для него человеку уйти в пучину ненависти и кары себя за то, что уже произошло как полгода назад. -ах, это пустяки. Смотрю на биту и все думаю о том, что всего через пару месяцев ежегодный турнир. Уже начинаю готовить себя и парней. -Герман, я знаю что с тобой происходит что-то неладное, поверь, это очень заметно. Они редко назвали друг друга по имени. Слишком редко. Все по фамилии да по фамилии…они вчетвером друзья уже давно, но все равно так официально все. Ну конечно, Англия же, а они должны быть джентельменами, да ещё и держать планку официальности после перехода на статус префектов. Выдохнув, Грегори продолжил говорить и рисовать, чутка сильнее надавливая на карандаш. -как я понимаю, тебя все еще гложет то, что случилось осенью. Так ведь? Вайолет вместе с остальными зарекся больше не поднимать эту тему. Но увы, что делать, если это вынужденная мера? -нет. То что было уже не имеет значения, договорились ведь не говорить на эту тему. -договорились то да, но я просто не могу смотреть на то, как ты медленно увядаешь в этих событиях. Пускай ты за собой и не замечаешь, зато я очень четко вижу, как ты поменялся за последние полгода с того происшествия. -с чего ты вообще взял это? С того что я, якобы, «нервно смотрю на биту»? Парень с черно-белыми волосами и выразительным волчьим взглядом наконец-то оторвался от планшетки, сжимая карандаш в руке. Его взгляд был направлен прямо в глаза собеседнику, стараясь донести все четко и ясно. -ты убил человека. Пускай ты и хочешь показать, что уже это пережил, но это так просто не проходит. И это очень заметно. По коже «натурщика» прошлось стадо мурашек. Когда это озвучил Вайолет, это как будто стало еще сильнее давить на его плечи. Тяжелый груз, что парень носил уже не один месяц. -я правда уже пережил это. Это все было ради благой цели, ради родного колледжа. -знаю, но при этом вижу, что тебя это гложет. Даже для благой цели это было очень травмирующим событием. Дерек, проректор и компания заслужили смерти, здесь нет спору. Но это не означает, что их убийство - самое легкое решение. Этот разговор давался Гринхиллу очень, очень и очень трудно. Он пытался даже для самого себя отрицать, что убийство пятерых людей так сильно на него повлияло. Он ведь..он ведь случайно…и тем более, ради благой цели! Убить - меньшее зло ради того, чтобы всем вокруг было хорошо. Арден был злом. Он издевался над учениками, крал их заслуги, порочил имя их родного Уэстона! И проректор не лучше, купился на пару бутылок хорошего алкоголя и деньги. Им обоим следует сгнить в грязи. Но будь это так, его и четверку ждали бы последствия. Хорошо, что Редмонд нашел это общество..как его там..Аврора, вроде? Главное, чтобы у него все удалось, и Арден воскрес уже другим, чистым и достойным человеком. -в общем, Вайолет, не надумывай себе всякой чепухи. -я..волнуюсь за тебя. Мне правда очень хочется верить, что я себе надумываю, но слишком много странностей у тебя происходит в последнее время. Герман, просто прошу, не кори себя за случившееся. Ты сделал благое дело, ты избавил мир от подобной Дереку грязи. -все в порядке, так что перестань переживать. Очень хотелось бы в это верить..правда. И Префект верил. Верил месяц, второй, третий, а затем стал замечать. -я тебе верю, но просто знай: ты не один. Если тебя привлекут к ответственности - я пойду с тобой. Просто помни это, хорошо? Я рядом. Был и буду. И вот, Грегори вновь уткнулся взглядом в планшетку, упорно водя по ней карандашом, вырисовывая подкачаный образ приятеля. А Герман..он на минуту выпал. Вайолет - и вправду самый чудной человек, которого он знает. Добровольно готов разделить с ним вину? Даже не верится. До сих пор четко всплывают воспоминания с того дня.. Как именно этот парень бросился закрывать дверь, первым выйдя из оцепенения. Первый подумал о последствиях, не дав остальным сбежать. И добровольно стал соучастником! А затем, боже, жест, который блондин запомнит на многие годы вперед. Как он стоит, в груди все сжимает и пульсирует. Он убил несколько человек. С биты на пол стекает алая кровь. Рядом лежит несколько трупов. И тут внезапно к нему подходит Грегори, кладет свою руку рядом, забирает биту из рук и говорит о том, что готов разделить вину, что виноват не только тот, кто буквально перебил 5 человек, а и тот, кто просто стоял рядом. Как его поддержали все трое, готовые разделить вину на всех. Но первым, тем, кто больше всех переживал о судьбе Германа - был именно префект фиолетового дома. Чудик, что готов был сесть в тюрьму, лишь бы герман не был одинок в своей вине. -спасибо. Единственное что смог выдавить из себя зеленоглазый после тирады друга о том, что он рядом. Возможно, ему стало немного легче. Знать, что рядом есть тот, кто готов разделить с тобой вину - уже облегчение. Ещё пару минут они оба сидели в тишине. А затем, наконец-то, готка-колготка (то бишь Вайолет) оторвался от планшетки. -я закончил. -быстро ты сегодня. Гринхилл поднялся со своего места, подходя к другу и заглядывая на листочек. На нем красовалась достаточно реалистичная фигура: Гринхилл сидит на диване, в той же позе, с просто отлично прорисованным лицом и телом. Все-таки, Грегори очень талантливый парень. -вышло просто превосходно. -приятно знать. И спасибо, что согласился попозировать. Если хочешь, то можешь идти, я ведь тебя для этого позвал. В голосе парня впервые скользнули нотки эмоций, какой-то легкой тоски. -знаешь, мы можем еще немного посидеть вместе. Раз уж выбрались вдвоем ночью, почему бы и нет. Может, присядем у реки? Как удобно, что лебединая беседка находилась прямо у неё, а ещё все это дело очень атмосферно выглядело по ночам. Казалось, выходцу фиолетового волка предложение собеседника пришлось очень даже по душе. -я только за. Только, может оденешься сначала? Наверное совершенно очевидная вещь, но префект зеленого дома напрочь позабыл, что вообще-то лишен всякой одежды сверху. Да…его приятель явно прав, стоило для начала накинуть на себя хотя бы рубашку. Все-таки, надевать все три слоя своих официальных одеяний не хотелось. Долго, муторно, да и на улице не настолько прохладно, чтобы это имело хоть какой-то практичный толк. Пока Грегори складывал свои скудные приспособления для рисования, что притащил сюда, Гринхилл натягивал рубашку, быстренько застегивая её на все имеющиеся пуговицы. Спустя минуту оба закончили со своими делами и покинули лебединую беседку, обходя её с другой стороны. С другой стороны беседки, почти что впритык, располагалась речка. Вода на ней была спокойной и ровной, лишь время от времени легкий ветерок покачивал её, создавая волны. А ещё вокруг были цветы. Точнее, по бокам от беседки располагались несколько небольших, но пышных клумб, а так же лоза, что обходила по одной из сторон беседки, заканчиваясь аж на крыше. Красота, не передаваемая словами. Оба парня уселись прямо у края реки, располагаясь поудобнее. В воде было видно их отражение так четко, словно глядели они в зеркало. Так четко и ясно.. Сегодня, кстати говоря, на небе не было ни единой тучки. Так что, в воде отражались не только лица двух префектов - но ещё и звездное небо вместе с большой красивой луной, чем-то похожей на половину головки сыра. Все же, как чудесно порой вырваться из суеты вокруг и взглянуть на то, какая прелесть находится у тебя прямо перед носом. Немного посидев так, рядом друг с другом в полном молчании, что больше не казалось неловким, Вайолет придвинулся немного ближе, кладя свою голову на плечо уже успевшему стать родным человеку. Его одолевало такое странное, не объяснимое чувство.. Вроде бы человек всегда был рядом, никуда не пропадал, ты видишься с ним ежедневно, общаешься как ни в чем не бывало, изо дня в день - все остается прежним. Но странное чувство тоски с каждым днем только нарастает. Человек рядом, но ты по нему скучаешь. И как вообще можно дать этому разумное объяснение? Зато сейчас, впервые за долгое время, это чувство исчезло. Было так спокойно, как никогда не было за эти пару месяцев. Даже с учетом того, что у Грегори есть и свои проблемы, сейчас все казалось таким незначительным. Герман же, почувствовав, как лицо приятеля ложится ему на плечо, как-то инстинктивно приобнял парня, подсовывая его ближе к себе. Само как-то вышло. То, в какой они позе сейчас сидели, навевало ему светлые воспоминания о начале учебного года. Было ведь время, когда для них это было чем-то совершенно нормальным. Сидеть рядом, болтать о чем-то и ни о чем, даже учитывая то, что Грегори не сильно-таки болтун. Сидеть рядом и касаться друг друга, чувствуя, что рядом с тобой тот, кто должен быть. Тот, кто тебе важен и ценен. Как так вышло, что из-за того чертового инцидента они вдвоем лишились этих дивных чувств и моментов? Происшествие ударило по всем. По Блюэру, по Редмонду, по Вайолету..ну и по Гринхиллу. Просто каждый из них четверых по-разному переживал это. Но, наверное, самое очевидно сильное воздействие было именно на зеленом, он ведь виновник всего случившегося. Боже, даже думать сейчас не хотелось об этом. Не после рассказа друга о том, что он рядом и готов разделить эту ношу. Какое-то время оба сидели молча. Наверное и молчали бы они так дальше, потому что, честно говоря, молчание сейчас ощущалось куда лучше любых рассказов. Но, Герман решил нарушить тишину, выдав то, что было на уме. -а ведь нам осталось учится всего пару месяцев. На его слова никак не отреагировали, фиолетовый продолжал глядеть в воду, рассматривая их совместное отражение. -как ты думаешь, сохраним ли мы связь после колледжа? Это был важный вопрос, а вдобавок ещё и очень сложный. Большая половина друзей после учебных заведений теряла связь, ибо у каждого свои хлопоты да мороки, своя жизнь начинается. Поиск роботы, возвращение к семье, может быть, поиск суженой.. Куда там до старых приятелей. Предводитель Львов видел, но если бы пригляделся к воде, то неприменно заметил бы, что взор собеседника направлен прямиком на него. -очень опрометчиво с моей стороны было бы терять связь с теми, с кем я бок о бок жил 6 лет. Замолчав на пару секунд, парень выдержал паузу, а следом добавил: -а ещё хуже было бы потерять связь с тем, кем я дорожу больше, чем собственной свободой. Но добавил это бледнолицый уже на полтона тише. Ещё около десяти минут префекты сидели молча, каждый занятый своими мыслями. Время от времени ветер покачивал гладкую поверхность воды, что создавало мелкую рябь, от чего отражение парней местами плыло. Через какое-то время, Герман подметил, что стоило бы уже расходится им двоим. Очень поздно. Если же для Вайолета, совы по режиму сна, это не было проблемой, то для жаворонка Германа вполне себе. Спать хотелось очень сильно. -может быть, пора расходиться? Уже довольно поздно. Вместо ответа последовал легкий кивок, после чего фиолетовый убрал голову с чужого плеча и поднялся на ноги. Его же примеру последовал и Гринхилл, поднимаясь и слегка отряхивал колени после сидения на немного влажной траве. Оба парня, не сговариваясь, зашли в беседку забрать свои вещи. Герман нес остатки своих одеяниях в руках, а Вайолет положил планшетку вместе с карандашом и ластиком себе во внутренний карман пиджака. -что ж, до завтра, Грегори. И прежде чем зеленый ушел в противоположную от беседки сторону, направляясь к своему дому, Грегори очень внезапно наклонился в его сторону, оставляя на щеке легкий поцелуй. На светлой коже выходца зеленого дома остался отчетливый черный след губной помады. -до завтра, Герман. После чего, Вайолет как ни в чем не бывало двинулся в сторону своего дома, оставив «товарища» в замешательстве. На следующий день оба Префекта как ни в чем не бывало сидели в лебединой беседке. Гринхилл дискуссировал с Блюэром о том, что важнее - сила или интеллект. Редмонд общался с Морисом, рассказывая о своих похождениях за пределами Уэстона, а паж послушно кивал и задавал вопросы. Вайолет же, по своему обыкновению, был тихим, лишь иногда перекидываясь парой слов с Чеслоком. Сейчас он вновь что-то изображал на своей планшетке. А если точнее - он изображал профиль Гринхилла. Тот во время дискуссии с голубым очень активно жестикулировал, от чего его идеально зализанные волосы слегка растрепались. И Грегори захотел запечатлеть этот момент на бумаге. Все-таки, растрепанный Герман ему нравился куда больше, чем идеально вылизанный. Такой живой..такой великолепный.