После мрака

Наоя догнал его, но замер в нерешительности. Было слишком дерзко с его стороны подкрадываться к Тоджи со спины, но он сделал это и Тоджи остановился. В лазурном, безоблачном небе парили ласточки, неся весну на своих острых крыльях, а ветер гнал рябь по воде в декоративном пруду. Мир двигался, а они - нет. — Когда я вырасту, то обязательно стану таким, как ты, — наивный, детский голос Наои Дзэнина звенел искренним восхищением, а где-то в ниваки расплелся голосистый соловей. И Тоджи ответил ему: — Не советую. *** Вообще-то он не родитель и не нянька, чтобы решать проблемы чужих несносных подростков, но Годжо настоял. Пришлось ехать, разруливать сложившуюся ситуацию, потому что детишки начали постепенно давать жару. А всё началось с того, что Цумики стали стремительно терять вес. Таять на глазах, так сказать. К врачу водили, а она особняком держалась, отмахивалась, что всё в порядке. Дзэнин же умел продавливать, пусть и делал это весьма немилосердным образом. – Прогоните его, — жёстко велел Наоя, жёстом указывая на Мегуми. Мегуми метнул разъярённый взгляд на дядю, предупредив: – Только не смей обижать мою сестру! – Без тебя разберусь, щенок, – рявкнул в ответ Наоя, ударив ладонью по столу. С грозным видом, Фушигуро заперся в своей комнате. Услышав характерный хлопок, Дзэнин выпрямился, как по струнке, закинул ногу на ногу и сложил руки на коленях. – Неблагодарная девка, смотри, как твой папаша из-за тебя психует, — заговорил Наоя, кивая в сторону Годжо. Сатору тут же его перебил: — Мы все за тебя очень волнуемся, Цумики-чан! Гето метнул уничтожающий взгляд в Годжо, чтоб он не лез и тот покорно притих. Цумики пристыженно сидела с виновато опущенной головой, мысленно изолируя себя от этого разговора, совершенно не понимая, за что её собрались отчитывать. – В общем, – прочистил горло Наоя, пытаясь подобрать более мягкие формулировки, дабы с помощью эмоциональных качелей вывести Фушигуро на чистую воду. – Ты растёшь и, разумеется, ты собой недовольна, как девяносто процентов девиц в твоём возрасте. У меня самого есть младшие сёстры и, я понимаю, тебе сейчас кажется, что ты недостаточно хороша, это нормально, но твои эксперименты с фигурой в таком возрасте тебе только навредят. Цумики молчала, отстранённо слушая мужчину в полуха. Заметив, что девочка не реагирует, Гето решил вмешаться: – Нам всё равно, как ты выглядишь, ты для нас ценна в любом случае... Наоя сдержанно усмехнулся в рукав своей юкаты. – Что смешного? – строго спросил Сугуру, заметив реакцию Дзэнина. Цумики оживилась, заинтересованно взглянув на дядю Мегуми. — Ясное дело, что для папочки она даже жирной уродиной будет представлять ценность, но она подросток, Гето, и ей насрать на твои трогательные отцовские чувства. Ей сейчас важно, какого мнения о ней друзья и подружки, верно? — Наоя плавно подался вперёд и, уперевшись локтём в колено, он уронил подбородок на раскрытую ладонь и очень внимательно посмотрел на Цумики сфокусированнам взглядом. – Что могу сказать? Это база, мужики, переживите этот этап. Скоро ещё Мегуми от рук отобьётся. – А он уже, – буркнула Цумики, решив переключить внимание взрослых на брата. – С этого момента поподробнее! — подал голос Сатору. — Сугуру, где мои успокоительные? — Те, что на травках? – с улыбкой уточнил Гето. – Сейчас, найду, только выслушаю, аж интересно стало. – Девочка моя, – перебил всех Наоя. – Ты стрелочку не переводи, мы сейчас о тебе говорим. – А Мегуми курит! – не задумываясь о последствиях, выпалила Фушигуро. У Годжо отвисла челюсть, Гето успел подхватить его под локти и облокотил на себя. – С козырей решила зайти? – по-кошачьи прищурился Наоя. – Но мы сейчас не о Мегуми говорим. Кто он? – О ком Вы, я не понимаю... – взгляд Цумики растерянно бегал из угла в угол. — Всё ты понимаешь, моя хорошая, я сам старший брат и меня не проведёшь, – он выглядел, как детектив, подобравшийся к разгадке зловещей тайны. Сатору осторожно уточнил: – Что ещё за "он"? – Подожди, Сатору, доверься эксперту, – шепнул ему Гето. Цумики повесила голову и её длинные, гладкие, будто стекло волосы соскользнули с тонких плеч, упав на лицо. – Так, тут уже нужна тяжёлая артиллерия, – вздохнул Наоя. – Вставьте пока пиздов Мегуми, я здесь скоро закончу. Синхронно кивнув, Сатору и Сугуру отклонились в комнату Мегуми, но, прежде, чем зайти, долго спорили, стоит ли стучаться в комнату ребёнка, если он накосячил и его идут жёстко отчитывать? – Это одноклассник? – небрежно поинтересовался Дзэнин, расслабленно откинувшись на спинку стула. Цумики молчала. – Знаешь, у меня тоже есть секрет, – янтарные глаза мужчины просияли, когда он вспомнил о... – Не ты одна с проблемами. Влюбляться в кого-то в твоём возрасте, хоть и порицаемо, но абсолютно нормально. – Вы тоже любили в моём возрасте? – недоверчиво спросила Цумики. Получив утвердительный кивок, Цумики расслабленно выдохнула. – Мне просто нравится... Ох, неважно, – снова замкнулась. Тогда Наоя решил приоткрыть завесу своей тайны, чтобы девочка клюкнула на неё, как на наживку: – Я посмел полюбить другого человека в очень юном возрасте. – До сих пор любите? – зачем-то спросила она, будто надеялась, услышать, что первые чувства всё таки самые честные и правильные, как в какой-нибудь романтический манге. Наоя вздрогнул, он планировал подавать информацию дозированно и на своих условиях, а не превращать диалог в допрос себя самого, но, чтобы Фушигуро пошла на контакт, надо было быть с ней честным. – Да, – только и смог выдавить он, затем добавил: – И всегда буду. – Мне... Нравится один парень, он... Постарше и обращает внимание только на худеньких девушек, так и говорит, что ему нравятся тоненькие, как рисинка, – сдалась Цумики. — Недавно, он обратил внимание на меня. Наоя не перебивал. – И я начала есть ещё меньше, чтобы он не потерял интерес. Вдруг я наберу и перестану ему нравится? Это же не останется незамеченным, будут шептаться за спиной, а если это дойдёт до Мегуми, то он взбесится и у него снова будут проблемы. Дзэнин удовлетворённо хлопнул в ладони. — Во-первых, благодарю за сотрудничество, – довольно изрёк он. — Во-вторых, пусть ты сейчас этого не осознаёшь, но никакой старшеклассник не стоит того, чтобы ты ради него превращалась в рисинку. Для того, чтобы требовать рисинку, надо ей соответствовать. Хоть ты и не благородного происхождения, но раз в тебя вложился Годжо, то ты уже уникальна. Поднявшись с насиженного места, он плавно прошёл по коридору и осторожно толкнул дверь в комнату мальчика. Мегуми сидел на кровати, вытянув одну ногу, а вторую подтянув к груди и, с самым незаинтересованным выражением лица, терпеливо ждал, когда Годжо перестанет над ним сокрушаться и яростно жестикулировать. – Если ты не прекратишь, у меня начнётся эпилепсия, – предупредил учителя Фушигуро. Сатору упал лицом на грудь Сугуру, скомкал пальцами его домашнюю футболку и жалобно проскулил: – Он вообще меня не слышит! – Потому что распустили, – с ехидной усмешкой заметил Наоя. – А я говорил. Мегуми метнул раздражённый взгляд в сторону дяди. – Ну, вы там закончили? – поинтересовался подросток. – Не твоего ума дела, сопляк. Мегуми сердито закатил глаза, но не стал развивать ссору дальше, решив абстрагироваться, спокойно выслушать всех троих и, затем, пойти допрашивать Цумики, дабы выяснить, что дядя у неё там так долго выпытывал. — Где ты берёшь сигареты? – Сугуру осторожно присел на край кровати мальчика. Мегуми закатил глаза, но честно ответил: – У тебя. – Зачем? – не выдержал Сатору. — Просто попробовать, — устало отмахнулся Мегуми. Годжо сдался. Видимо это неотъемлемая часть взросления и надо было с ней смириться. Смириться с тем, что ребёнок растёт, меняется. Да и суровые гены биологического бати дают о себе знать. – Это же вредно, – привёл самый банальный и нерабочий аргумент Сатору. Мегуми повёл плечом, будто отмахнулся от жужжания назойливой мухи. Конечно он знал, что это вредно, он же не тупой, но тянуло распробовать вкус, понять, почему взрослые смолят в определённый этап жизни. Почему бросают и возвращаются, когда что-то идёт не так. — Все эти годы, мы только и делали, что подавали ему плохой пример, — разочарованно вздохнул Годжо. – Мы оказались бестолковыми родителями. Мегуми покачал головой и протянул руку в сторону учителя, ободряюще накрыв своими пальцами его ладонь, он сказал как можно твёрже: — Это не так. Сатору подсел к мальчику поближе, обнял его за голову и потёрся лицом о его колючие волосы. – Давай без тайн, ладно? Ничего не скрывай, я хочу своевременно купировать проблемы, а не разгребать их последствия. Если хочешь курить, так и быть, кури, но дома, а не возле школы. Наоя округлил глаза, едва ли не поперхнувшись возмущением: – Меня сейчас стошнит. – Есть идея получше? – поинтересовался Сугуру. – Есть, – хитро протянул Дзэнин. — Дай-ка нашему "взрослому" сигареты, желательно все, что есть, зажигалку и мы выйдем. Гето нахмурился, догадываясь, что задумал Наоя и, хоть эта идея ему не понравилась, но он послушался, доверившись его методу. Мегуми подхватил предложенные ему приблуды и пошёл следом за дядей. – Ой, а вы куда? – догнала их Цумики. Мегуми многозначительно взглянул на сестру и вышел на крыльцо вместе с Дзэнином. Солнце медленно опускалось за горизонт и по земле стали растекаться длинные, тёмные тени, но уже скоро зажглись фонари, рассеивая тьму наступившего вечера. – Ну, кури, – кивнув на мятую пачку в руках Мегуми, велел Наоя. – Прям все? – уточнил Фушигуро. – Да, все. Закурив первую, Мегуми устремил взгляд на дорогу. Дым от сигареты вился тонкой струйкой. Он затягивался и выдыхал, едва приоткрывая рот, периодически задерживая дым во рту. Но стоило докурить до фильтра, Мегуми потушил её о дно пустой пепельницы и, на всякий случай, ещё раз уточнил: – Мне продолжать? – Продолжай, конечно, – Дзэнин сложил руки на груди, пристально наблюдая за Фушигуро. Вторая подряд пошла также легко, как и первая. Он то и дело глубоко затягивался, задерживал дыхание, затем выдыхал через рот и нос. А вот третья далась уже тяжелее. После нескольких затяжек закружилась голова, будто никотин просочился в мозг напрямую. Мегуми тогда впервые закашлялся. — Не останавливайся, – холоднокровно улыбнулся дядя. В горле пересохло, но подросток принципиально поджёг ещё одну сигарету и снова глубоко затянулся, как умел, но, на этот раз, выдохнуть не получилось и он подавился. Согнувшись пополам, Фушигуро почувствовал, как спазмирует диафрагма. Наоя хотел было продолжить эту увлекательную экзекуцию, но подошёл к племяннику и постучал его по спине. – Хватит с тебя. Надеюсь, ты всё понял? Потому что если нет, мы повторим. Мегуми растерянно взглянул на дядю. — Да понял я, понял. Вернувшись в дом, Мегуми заперся ванной, чтобы смыть с себя тошнотворные табачные испарения. – Это было жёстко, – поскрёб голову Сатору. — Зато эффективно, — с умным видом заметил Дзэнин. Годжо присел за кухонный стол, за которым они обычно пили кофе, обнял себя за плечи. Таким задолбавшимся его ещё никто не видел. – Дети такие нежные и ранимые в этом возрасте, я совсем забыл, что хотел воспитать Мегуми сильным человеком, а не потакать его прихотям. – Отстань от себя, ты делаешь всё, что можешь, – заметив его состояние, сказал Сугуру и приобнял товарища со спины. Сатору сдавленно улыбнулся, а в его глазах можно было разглядеть абсорбирующую родительскую тревогу. Но после тёплого прикосновения Сугуру, как будто бы наступило долгожданное облегчение. *** Он бежал сквозь тьму и дождь, вдавливая в грязь пучки травы и дышал рвано, как загнанный зверь. Тоджи остановился и взглянул на него. Безучастные, пустые глаза, как у белой акулы впились в лицо юного наследника. – Крадёшься, как какой-то вор, – с упрёком изрёк Дзэнин. – Возвращайся к себе. Тоджи уже готовился в любой момент взять и сломать хрупкую шейку нежелательного свидетеля. – Кто ты такой, чтобы раздавать мне приказы? Язвительный голос наследника почти спровоцировал его. – Никто, – обронил Тоджи с ухмылкой. Но Наоя был не согласен с этим ответом. Для клана - никто, для Наои - всё. Весь его мир. – Если хочешь, то иди, – сказал ему Наоя. – Быстрее, а то я закричу. Тоджи приподнял лицо мальчишки большим и указательным пальцами, наблюдая, как краснеют от набегающих слёз скляры в его глазах. Дзэнин хмыкнул и отшатнулся, как хищник, потерявший интерес к потенциальной добыче. – Ты и пикнуть не успеешь. – Проверим? Тоджи не хотел его убивать. Впившись пальцами в свои предплечья, наследник остался стоять под дождём, наблюдая, как растворяется в ночи человек, с чьим уходом он был категорически не согласен.