После мрака

Сатору Годжо холодный не только снаружи, но внутри. На первый взгляд, так оно и есть. – Эй, выпьем пива? – предложил Сатору и втянул Гето в местный комбини. – Я угощаю, – сказал он, когда настало время расплачиваться. Вообще-то Сугуру не хотел пить. Да и гулять тоже. Зачем Годжо его вообще вытащил из дома... – Хороший сегодня денёк. – Ага. Сатору усмехнулся. — Ты чего кислый такой? – Я в порядке. Сатору сделал из банки глоток и усмехнулся. — Значит в порядке, поверю на слово. Сугуру промолчал. – Знаешь, я, вообще-то, не пью... – Я помню, – усмехнулся Гето. – Ты с чего-то решил, что это поможет разбавить обстановку, но, нет, не поможет. Годжо взглянул на него из под съехавших на нос очков и пожал плечами. – Да уж, не думал, что тебя так сложно будет вытаскивать. Хотя прошло не так много времени. Они вышли на узкую велосипедную тропинку, сбоку от них медленно плыло зелёное поле и темнели низкие домики вдали. Молчали. Солнце неспешно стекало куда-то к линии горизонта, размазывая по небу оттенки цвета фуксии. — Слушай, я смотрю, тебе заняться нечем, кроме как страдать и жалеть себя или ту девчонку, значит надо придумать тебе задание, так? Пойдём, – Годжо потянул Гето за собой, но тот упёрся. — Да, пойдём уже. И Сугуру пошёл с таким видом, будто ему не оставили выбора. *** Сатору открыл дверь своим ключом, включил свет и громко оповестил: — Мегуми, я дома. Гето вздёрнул бровь. – Ты питомца себе завёл? На голос Годжо вышел ребёнок с уставшими глазами и мрачным выражением лица. — С возвращением, – тихо поприветствовал он. — А это ещё кто? — Друг мой, Сугуру Гето звать, – проходя мимо мальчишки, Сатору потрепал того по волосам, взбив и без того всклокоченные волосы. — Ел что-нибудь? — Угу, — буркнул мальчик. Гето вперил в ребёнка пристальный взгляд, хотел что-то произнести, но слова замирали где-то на подходе. Но когда мальчик всё же скрылся, он не выдержал и спросил: — Откуда у тебя ребёнок? Ты его украл, что ли? — Не-а, — пожал плечами Годжо. – Считай, что отдали. Хороший малый, беспроблемный. — Да кто тебе ребёнка доверит? – Гето подошёл к холодильнику, распахнул дверцу и, закатив глаза, указал на пустые полочки. — Ты уверен, что он ел? — Я ему денег оставил, может он их съел. – Мы же заходили в комбини, могли бы фруктов взять... Эх, Годжо, ты неисправим, – Гето мрачно вздохнул и отправился к выходу. – Идём, надо еды купить. – Может ты возьмёшь Мегуми и он сам выберет, что хочет? — предложил Сатору. – А ты уверен, что он пойдёт куда-то с незнакомцем? — Эй, он пойдёт не с незнакомцем, а с моим другом. Сходив за Мегуми, Сатору объяснил ему что-то шёпотом. Тот кивал, затем быстро собрался и, в последний раз посмотрев на опекуна, вышел из дома вместе с Гето. На улице было темно и прохладно, горели электрические фонари и над их головами переливались неоновые вывески. Мегуми шёл, держась чуть позади и даже не думал разговаривать. Собственно, Гето тоже не собирался изводить ребёнка вопросами, у него была другая цель, просто его накормить. – Эй, знаете, а я передумал, чего я вас одних то послал, дома скучно, — их догнал Сатору и, схватив Мегуми, посадил его себе на сгиб локтя. — Ты же устал, — улыбнулся Гето, глядя на то, как мальчик цепляется за Годжо, чтобы не упасть. – Отдыхать в одиночестве хуже, чем работать, – авторитетно изрёк Сатору. — Вообще-то я и сам могу идти, – напомнил о себе Мегуми, устав держать равновесие. — Нет уж, дай мне насладиться мелким тобой, ты и так неизбежно повзрослеешь, поэтому терпи мои телячьи нежности. Гето не мог оторвать взгляда от Годжо, который проявляет свои тёплые чувства, как может. Он не шибко заботливый, не очень-то и понимающий, но он пытается, как может. И Сугуру Гето впервые за долгое время услышал, как звучит вечерняя улица и звуки аплодисментов больше не раздирают его перепонки. Заметив перемены в лице друга, Годжо боднул того локтём в предплечье. — Порядок? – Да, — кивнул Гето. – Порядок. Но тревога же не может просто взять и развеяться сама собой, так? Сейчас ты почувствовал мнимое ощущение лёгкости, будто тебя отпустило, будто что-то или кто-то принёс покой в твою душу. А потом, эта самая вещь или человек провоцирует приступ внезапной панической атаки. «Почему этот легкомысленный Годжо взял себе ребёнка? Как он посмел думать, что справится, если они провалили миссию с Рико? Как он вообще может сам себе доверять после такого? Почему Мегуми такой маленький? Где его родители? Погибли... Это ужасно, жизнь так хрупка и его жизнь тоже, а Сатору так беспечен, он о себе-то позаботиться нормально не может, о чём он вообще думал...» – Эй, Гето, э-э-эй? – Сатору щёлкнул пальцами перед лицом Сугуру. — Слушай, подержи-ка, я схожу за водой, ты какой-то бледный. И Сатору протянул ему Мегуми. Щелчок. Выстрел. И всюду кровь. Тёплые капли орошают его лицо, алая мазня растекается по полу. Рико обдаёт его пустым, бессмысленным, безжизненным взглядом. На автомате, Сугуру взял мальчишку на руки, словно тот не умел ни стоять, ни ходить. Мегуми сопротивляться не стал, обхватил мага за шею и ждал, когда вернётся опекун. Когда Годжо вернулся, он заметил, что пальцы Гето буквально впились в Мегуми, но тот терпел, не проронив ни слова. Тогда он нахмурился и объявил: – Слушай, я тут с Мегуми один справляюсь, точнее не справляюсь, как ты успел заметить, – Сатору мягко положил ладонь на плечо друга. – Поставь его уже, а то сломаешь. Сломаешь. Дьявол. Уставшая это, он чуть не выронил мальчишку из рук, но Сатору поддержал Мегуми. Щелчок. Выстрел. Ошмётки мозгов Рико брызжут ему в лицом, растекаются потерявшей форму субстанцией под его ногами. Секунду назад, она улыбалась ему и хотела жить. Мечтала жить... Хлопки напоминали шум летнего дождя. Напоминали перешёптывание ветра в густой, упругой листве... — Гето, выпей, а, – Сатору протянул ему воду. — Спасибо. — Ага. Слушай, мне нужно будет купить одежду для Мегуми, сходишь с нами завтра, например? — Завтра... — прошептал Сугуру таким голосом, будто завтра для него не настанет. — Да, завтра, он растёт не по дням, а по часам, — и снова потрепал ребёнка по тёмным волосам. — Мне нужна твоя помощь, ты ж не откажешь? Сугуру взглянул на Мегуми. Щелчок. Выстрел. Горячие капли расползаются ожогом на его лице... — Да, конечно, а то ты опять накосячишь, – Гето изо всех сил постарался улыбаться. Годжо кивнул. — Да, накосячу, слушай, давай возьмём еды и ты переночуешь у нас, Мегуми уроки надо делать, я ненавижу кого-то учить, ты же знаешь, поможешь? Щелчок. Выстрел. Аплодисменты, дамы и господа. — ... ещё и приготовить что-то надо, всё таки растущий организм, а мне не нравится готовить, поможешь? Годжо не сводил пристального взгляда с друга, но тот замер, словно и не слышал ничего. Будто просьбы о помощи было недостаточно. Всё было в ней. В Рико. Жизнь, такая хрупкая и уязвимая, знаешь ли штука, когда сталкиваешься лицом к лицу с неизбежным, с тем, что называют «концом» по-настоящему, когда этот самый «конец» заглядывает тебе в душу, то всё, становится на свои места. И если Годжо бы сказал, что ему нужно отпустить эту ситуацию и жить дальше, то, нет, он бы так не сказал, потому что уже так не считал. Когда Сугуру Гето сломался, он понял, что люди хрупкие, как стекло, люди, умирают изо дня в день. Надо беречь в себе жизнь, этот тленный огонёк пока ещё есть такая возможность. Мегуми зевнул и прервал их безмолвные размышления. – Мужики, вы меня зачем вывели? Страдать мы можем и дома, а страдать, мёрзнуть и голодать это уже перебор, так что идём уже за жратвой, пока я тут не откис окончательно, а потом уже решайте проблемы между собой. Гето отмер и уставился на Мегуми заинтересованным взглядом. — Ты прав, Мегуми, замучили же мы тебя. — Если почитаете мне перед сном, я буду рад, а то этот просто включает ночник и уходит, – с упрёком в сторону Сатору, сказал Мегуми. Годжо выдержал осуждающий взгляд друга и почесал затылок. Что ж, опекун он, допустим, не идеальный, зато личность, как ни крути, бесподобная.