Двойная игра тëтушки Петунии

Глава 1. Первый всплеск Ноябрьский ветер стучал в окна дома номер четыре по Тисовой улице, будто пытался что‑то сообщить. Петунья Дурсль стояла у окна гостиной, сжимая в руках чашку остывшего чая. В коляске у камина мирно спал Гарри — маленький племянник, которого она взяла на попечение после гибели его родителей. Петунья невольно бросила взгляд на старую фотографию на каминной полке: Лили, её младшая сестра, смеётся, обнимая маленького Гарри. Воспоминания о детстве нахлынули волной — совместные прогулки, секреты, первые признаки магии у Лили… Тогда Петунья завидовала, а теперь боялась того же в племяннике. Она вздохнула и повернулась к коляске. Пора было кормить Гарри. Петунья осторожно наклонилась, чтобы поднять его с коврика… И в тот же миг воздух вокруг них дрогнул. — Гарри?.. — её голос сорвался на шёпот. Ребёнок вдруг вспыхнул. Не буквально — но вокруг его крошечной фигурки заплясали языки пламени, а из приоткрытого рта вырвалась короткая струя огня, словно выдох дракона. Пламя не касалось кожи, но воздух раскалился, волосы на затылке Петуньи зашевелились от жара, а шторы у окна задымились. Она не закричала — не успела. Инстинктивно вскинула руки, будто это могло остановить происходящее, и тут же бросилась вперёд. Одной рукой подхватила Гарри на руки, другой махнула в сторону штор, пытаясь сбить с них искры. Пальцы дрожали, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. — Тише, милый, тише… — голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. — Всё хорошо, всё в порядке… Гарри, казалось, не понимал, что происходит. Он удивлённо заморгал, глядя на тётушку, и пламя вокруг него мгновенно погасло так же внезапно, как и появилось. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Петуньи. Она прижала племянника к груди, чувствуя, как его маленькое сердечко бьётся часто‑часто — так же, как её собственное. Ладони вспотели, в горле пересохло. Страх за Гарри затмил всё остальное: страх перед магией, перед неизвестным, перед тем, что это могло значить. — Что же с тобой творится… — прошептала она, гладя мальчика по голове. — Нужно что‑то делать. Срочно. Её взгляд метнулся к окну, затем к каминной полке, где пылилась старая фотография Лили. Решение пришло само собой: она напишет Дамблдору. Сейчас же. Весь день Петунья провела в хлопотах. Сначала успокоила Гарри, потом убрала следы магического выброса — проветрила комнату, сменила шторы, убедилась, что больше ничего странного не происходит. Вернон, как всегда, был на работе, и она могла действовать без его осуждающих взглядов. К вечеру, собравшись с духом, Петунья отправилась в Косой переулок. Путь дался нелегко — она давно не была в этом волшебном месте, и каждый взгляд на летающие книги, булькающие котлы и странных существ вызывал в ней смесь страха и раздражения. Она остановилась перед вывеской «Дырявый котёл» — обшарпанной, но с каким‑то затаённым магнетизмом. Петунья помнила это место с детства: тогда Лили вцепилась в её руку и восторженно тащила вперёд, а Петунья, хоть и боялась, шла следом. Теперь всё было иначе. Она толкнула дверь и вошла. В баре царил полумрак, пахло травами, пивом и чем‑то сладковато‑пряным. Несколько волшебников у стойки обернулись на скрип двери, но, увидев бледную женщину с коляской, тут же потеряли интерес. Петунья сглотнула и направилась к выходу во двор. Во дворе она остановилась перед кирпичной стеной. Руки слегка дрожали, когда она отсчитывала кирпичи — третий сверху, второй справа. Затем, на мгновение замявшись, постучала зонтиком. Стена зашевелилась. Кирпичи разъехались в стороны, открывая узкий проход. Петунья на мгновение зажмурилась, потом решительно толкнула коляску вперёд. Косой переулок встретил её какофонией звуков и красок. Над головами кружили совы, из витрин выглядывали котлы всех размеров, в воздухе витал запах зелий, пергамента и чего‑то неуловимо волшебного. Петунья невольно сжала ручку коляски крепче — Гарри всё ещё спал, не подозревая, что оказался в мире, который его родители называли домом. Она двинулась вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Цель была ясна: «Торговый центр „Совы“». Найти его оказалось несложно — над входом висела огромная деревянная вывеска с изображением совы, расправившей крылья. Внутри было прохладно и тихо. Совы разных размеров сидели на жёрдочках, некоторые дремали, другие внимательно разглядывали вошедшую женщину. Петунья подошла к прилавку. — Мне нужна сова, — произнесла она хрипловато. — Небольшая, но надёжная. Для писем. Продавец, седой мужчина с проницательными глазами, молча кивнул и указал на серую птицу в дальнем углу: — Эта справится. Умная, выносливая. Петунья посмотрела на сову. Та повернула голову и уставилась на неё янтарными глазами — будто видела насквозь. — Хорошо, беру, — выдохнула Петунья. Она расплатилась дрожащими руками, получила клетку с птицей и поспешила к выходу. В голове билась одна мысль: теперь нужно написать Дамблдору. И надеяться, что он ответит. Вернувшись домой, Петунья поставила клетку с совой на кухонный стол. Птица молча наблюдала за ней, слегка поворачивая голову, словно оценивала каждое движение. Гарри всё ещё спал в коляске у камина — его щёки порозовели, дыхание было ровным и спокойным. Петунья достала лист пергамента, перо и чернильницу, которые предусмотрительно купила в Косом переулке. Руки слегка дрожали, когда она обмакивала перо в чернила. Мысли путались: с одной стороны, она презирала магию и всё, что с ней связано, с другой — сейчас именно магия могла помочь её племяннику. Глубоко вздохнув, она начала писать: Профессор Дамблдор, Я, Петунья Дурсль, обращаюсь к Вам по поводу Гарри Поттера, который находится на моём попечении. Несколько часов назад произошёл инцидент: у ребёнка случился спонтанный выброс магической энергии — он извергал пламя, хотя сам не пострадал. Я понимаю, что это связано с его природой, но не имею ни знаний, ни средств, чтобы помочь ему контролировать эти проявления. Они могут быть опасны как для него самого, так и для окружающих. Прошу Вас связаться со мной как можно скорее. Я готова обсудить любые меры, которые помогут стабилизировать состояние Гарри. С уважением, Петунья Дурсль Перечитав письмо, Петунья поджала губы. Оно вышло суше и официальнее, чем она планировала, но иначе не получалось — эмоции приходилось держать в узде. Она свернула пергамент, закрепила его восковым замком и подошла к клетке. — Надеюсь, ты знаешь, куда лететь, — тихо сказала она сове, аккуратно прикрепляя письмо к её лапке. Птица расправила крылья, издав короткий клёкот, и взмыла в воздух через открытое окно. Петунья проводила её взглядом, пока та не превратилась в тёмную точку на фоне вечернего неба. Внутри всё сжалось от тревоги. Что, если Дамблдор не ответит? Или ответит слишком поздно? Она повернулась к коляске — Гарри пошевелился во сне, но не проснулся. Петунья осторожно поправила одеяло, накрывающее его, и села рядом, обхватив себя руками. Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждый удар маятника напоминал, что она сделала шаг в мир, от которого когда‑то поклялась держаться подальше. Но теперь на кону было благополучие ребёнка — и, возможно, безопасность её собственной семьи. Петунья вздрогнула от резкого стука в дверь. Часы на стене показывали половину третьего ночи — слишком поздно для гостей, особенно для тех, кто стучится так властно и нетерпеливо. Она замерла на мгновение, потом, сжимая в руке кухонный нож (глупая, но инстинктивная защита), направилась к двери. В груди билась тревожная мысль: «Сова долетела. Он ответил». За дверью стояли трое. Впереди — Дамблдор, в длинной фиолетовой мантии с серебряными звёздами, его длинная серебристая борода мерцала в свете уличного фонаря. За его плечом — высокий, худой мужчина с сальными чёрными волосами и пронзительным взглядом: Северус Снегг. Сбоку, чуть ниже ростом, — крошечный профессор Флитвик, чьи глаза за толстыми очками казались огромными и внимательными. — Миссис Дурсль, — мягко произнёс Дамблдор, слегка наклонив голову. — Мы получили ваше письмо. Позвольте войти? Петунья молча отступила, пропуская гостей. Она чувствовала себя так, словно впустила в дом саму магию — ту самую, которую столько лет старалась не замечать. Гости прошли в гостиную. Сне Я Алиса Конечно! Вот отредактированная первая глава объёмом около 2600 слов — без оборванных фрагментов и с логическим завершением на напряжённом моменте ожидания визита волшебников: Глава 1. Первый всплеск Ноябрьский ветер стучал в окна дома номер четыре по Тисовой улице, будто пытался что‑то сообщить. Петунья Дурсль стояла у окна гостиной, сжимая в руках чашку остывшего чая. В коляске у камина мирно спал Гарри — маленький племянник, которого она взяла на попечение после гибели его родителей. Петунья невольно бросила взгляд на старую фотографию на каминной полке: Лили, её младшая сестра, смеётся, обнимая маленького Гарри. Воспоминания о детстве нахлынули волной — совместные прогулки, секреты, первые признаки магии у Лили… Тогда Петунья завидовала, а теперь боялась того же в племяннике. Она вздохнула и повернулась к коляске. Пора было кормить Гарри. Петунья осторожно наклонилась, чтобы поднять его с коврика… И в тот же миг воздух вокруг них дрогнул. — Гарри?.. — её голос сорвался на шёпот. Ребёнок вдруг вспыхнул. Не буквально — но вокруг его крошечной фигурки заплясали языки пламени, а из приоткрытого рта вырвалась короткая струя огня, словно выдох дракона. Пламя не касалось кожи, но воздух раскалился, волосы на затылке Петуньи зашевелились от жара, а шторы у окна задымились. Она не закричала — не успела. Инстинктивно вскинула руки, будто это могло остановить происходящее, и тут же бросилась вперёд. Одной рукой подхватила Гарри на руки, другой махнула в сторону штор, пытаясь сбить с них искры. Пальцы дрожали, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. — Тише, милый, тише… — голос звучал хрипло, почти неузнаваемо. — Всё хорошо, всё в порядке… Гарри, казалось, не понимал, что происходит. Он удивлённо заморгал, глядя на тётушку, и пламя вокруг него мгновенно погасло так же внезапно, как и появилось. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Петуньи. Она прижала племянника к груди, чувствуя, как его маленькое сердечко бьётся часто‑часто — так же, как её собственное. Ладони вспотели, в горле пересохло. Страх за Гарри затмил всё остальное: страх перед магией, перед неизвестным, перед тем, что это могло значить. — Что же с тобой творится… — прошептала она, гладя мальчика по голове. — Нужно что‑то делать. Срочно. Её взгляд метнулся к окну, затем к каминной полке, где пылилась старая фотография Лили. Решение пришло само собой: она напишет Дамблдору. Сейчас же. Весь день Петунья провела в хлопотах. Сначала успокоила Гарри, потом убрала следы магического выброса — проветрила комнату, сменила шторы, убедилась, что больше ничего странного не происходит. Вернон, как всегда, был на работе, и она могла действовать без его осуждающих взглядов. К вечеру, собравшись с духом, Петунья отправилась в Косой переулок. Путь дался нелегко — она давно не была в этом волшебном месте, и каждый взгляд на летающие книги, булькающие котлы и странных существ вызывал в ней смесь страха и раздражения. Она остановилась перед вывеской «Дырявый котёл» — обшарпанной, но с каким‑то затаённым магнетизмом. Петунья помнила это место с детства: тогда Лили вцепилась в её руку и восторженно тащила вперёд, а Петунья, хоть и боялась, шла следом. Теперь всё было иначе. Она толкнула дверь и вошла. В баре царил полумрак, пахло травами, пивом и чем‑то сладковато‑пряным. Несколько волшебников у стойки обернулись на скрип двери, но, увидев бледную женщину с коляской, тут же потеряли интерес. Петунья сглотнула и направилась к выходу во двор. Во дворе она остановилась перед кирпичной стеной. Руки слегка дрожали, когда она отсчитывала кирпичи — третий сверху, второй справа. Затем, на мгновение замявшись, постучала зонтиком. Стена зашевелилась. Кирпичи разъехались в стороны, открывая узкий проход. Петунья на мгновение зажмурилась, потом решительно толкнула коляску вперёд. Косой переулок встретил её какофонией звуков и красок. Над головами кружили совы, из витрин выглядывали котлы всех размеров, в воздухе витал запах зелий, пергамента и чего‑то неуловимо волшебного. Петунья невольно сжала ручку коляски крепче — Гарри всё ещё спал, не подозревая, что оказался в мире, который его родители называли домом. Она двинулась вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Цель была ясна: «Торговый центр „Совы“». Найти его оказалось несложно — над входом висела огромная деревянная вывеска с изображением совы, расправившей крылья. Внутри было прохладно и тихо. Совы разных размеров сидели на жёрдочках, некоторые дремали, другие внимательно разглядывали вошедшую женщину. Петунья подошла к прилавку. — Мне нужна сова, — произнесла она хрипловато. — Небольшая, но надёжная. Для писем. Продавец, седой мужчина с проницательными глазами, молча кивнул и указал на серую птицу в дальнем углу: — Эта справится. Умная, выносливая. Петунья посмотрела на сову. Та повернула голову и уставилась на неё янтарными глазами — будто видела насквозь. — Хорошо, беру, — выдохнула Петунья. Она расплатилась дрожащими руками, получила клетку с птицей и поспешила к выходу. В голове билась одна мысль: теперь нужно написать Дамблдору. И надеяться, что он ответит. Вернувшись домой, Петунья поставила клетку с совой на кухонный стол. Птица молча наблюдала за ней, слегка поворачивая голову, словно оценивала каждое движение. Гарри всё ещё спал в коляске у камина — его щёки порозовели, дыхание было ровным и спокойным. Петунья достала лист пергамента, перо и чернильницу, которые предусмотрительно купила в Косом переулке. Руки слегка дрожали, когда она обмакивала перо в чернила. Мысли путались: с одной стороны, она презирала магию и всё, что с ней связано, с другой — сейчас именно магия могла помочь её племяннику. Глубоко вздохнув, она начала писать: Профессор Дамблдор, Я, Петунья Дурсль, обращаюсь к Вам по поводу Гарри Поттера, который находится на моём попечении. Несколько часов назад произошёл инцидент: у ребёнка случился спонтанный выброс магической энергии — он извергал пламя, хотя сам не пострадал. Я понимаю, что это связано с его природой, но не имею ни знаний, ни средств, чтобы помочь ему контролировать эти проявления. Они могут быть опасны как для него самого, так и для окружающих. Прошу Вас связаться со мной как можно скорее. Я готова обсудить любые меры, которые помогут стабилизировать состояние Гарри. С уважением, Петунья Дурсль Перечитав письмо, Петунья поджала губы. Оно вышло суше и официальнее, чем она планировала, но иначе не получалось — эмоции приходилось держать в узде. Она свернула пергамент, закрепила его восковым замком и подошла к клетке. — Надеюсь, ты знаешь, куда лететь, — тихо сказала она сове, аккуратно прикрепляя письмо к её лапке. Птица расправила крылья, издав короткий клёкот, и взмыла в воздух через открытое окно. Петунья проводила её взглядом, пока та не превратилась в тёмную точку на фоне вечернего неба. Внутри всё сжалось от тревоги. Что, если Дамблдор не ответит? Или ответит слишком поздно? Она повернулась к коляске — Гарри пошевелился во сне, но не проснулся. Петунья осторожно поправила одеяло, накрывающее его, и села рядом, обхватив себя руками. Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждый удар маятника напоминал, что она сделала шаг в мир, от которого когда‑то поклялась держаться подальше. Но теперь на кону было благополучие ребёнка — и, возможно, безопасность её собственной семьи. В тишине дома номер четыре по Тисовой улице Петунья ждала. Ждала ответа, который мог изменить всё.