Траектория сердца

      Будильник оглушающе завопел на отметке 6:30. Таня с трудом разомкнула тяжелые веки, нехотя выползла из под одеяла и хромая подошла к окну. Сквозь забрызганное каплями стекло, на нее смотрело типичное питерское утро: бесцветное небо, мелкая морось и бесконечная череда мокрых крыш. Город просыпался неохотно, укутанный в сырой, холодный туман, который, казалось, никогда не рассеется. Слегка повращая травмированную стопу, Таня взяла полотенце и похромала в ванную. – Танюша. – раздался за дверью голос Кати. – Можно? – Мгм. – кивнула Таня, сплевывая зубную пасту. – Что-то случилось? – Ничего серьезного. Просто хотела узнать, не будешь ли ты против, если вместо папы, в университет тебя подвезу я? – Не буду. – с улыбкой ответила Таня. – Если учитывать вчерашний инцидент с Кириллом, не надо обострять. Катя с улыбкой подмигнула и шепотом добавила: – Пойду скажу твоему папе, чтобы он спокойно ехал на службу. На сборы и завтрак у них ушло около получаса. И вот темно-синий седан мчался по полупустым улицам Питера, превращая город в размытые фотоснимки. Таня прислонилась виском к прохладному стеклу, с полным ощущением что сегодня ее привычная жизнь изменится.       Машина остановилась у ворот Политеха. – Спасибо Кать. Так быстро я еще никогда до универа не доезжала. – искусственно улыбнулась Таня. – Всегда пожалуйста. – ответила Катя, и прочитав фальш в улыбке девушки, спросила: – Котик, все нормально? – Да. Просто нога немного ноет. – соврала Таня, и обняв ту, которая стала опорой, вышла из машины. От привычной легкости в походке не осталось и следа. Изящные, беговые кроссовки, черного цвета, детище здравого смысла, настояние медсестры ( и Егорова), смягчали боль, но не избавляли от нее.       Поднимаясь по лестнице, Таня поймала себя на мысли, что ее ждет крайне холодный день. И погода здесь вовсе не причем. Мало того, что как только она переступила порог вестибюля, как взгляды студентов приклеились к ее ногам, так еще и Варя не ответила ни на одно сообщение, а когда они столкнулись у расписания, она просто прошла мимо, задев ее плечом. – Варь, постой! – прихрамывая, догнала ее Таня. – Что-то случилось? Ты ни на одно сообщение не ответила. – Не ответила, потому что мне не о чем с тобой говорить. – холодно бросила Фомина. – Что с тобой такое? – А ты типа не понимаешь? – Нет, не понимаю. – голос Тани стал холоднее. – А о чем нам с тобой говорить, Тань? – одарив Богатову колючим взглядом, спросила Фомина. – О том, как ты бессовестно увела у меня Егорова? – Что? – удивленно усмехнулась Таня. – Что слышала. – огрызнулась Варя. – Ты знала как сильно он мне нравится... Таня замерла. В голове вспыхнули события недавнего прошлого: смех Вари, ее взгляд на Кирилла… Внутренний голос с упреком спросил: Ты правда не замечала? Или просто не хотела? – Знала и без зазрения совести его увела. Причем не просто увела, а еще и жертвой прикинулась. – продолжала обвинять Варя. Сказанное Варей, окончательно выбило почву из под Тани. – Хах... – нервно выдохнула Богатова. – Ну во-первых, Кирилл не теленок, чтобы его уводить, а во-вторых, я могу стерпеть все что угодно, но только не грязные и лживые обвинения. – Лживые?! То есть это ложь, что он вчера тебя из универа на руках вынес?! На глазах у половины вуза?! – Нет. – Вот видишь? Так что не такие уж и лживые мои обвинения. – усмехнулась Варя. – Я думала мы с тобой подруги, а ты... оказалось двуличной стервой. Ты хуже Москвиной. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.       Варя ушла, оставив Таню одну. В горле встал комок. Обида была такой острой, что дышать стало трудно. Она попыталась вдохнуть, но воздух будто застрял где-то в гортани. Шум вокруг стал глухим, словно ее заперли в комнате, обитой минеральной ватой. В голове не осталось мыслей, кроме одной громкой и очень болезненной: «Я только что потеряла подругу». Мир остановился. Точнее ей так казалось. Университет продолжал жить своей жизнью. Студенты сновали по коридорам, изредка задевая друг друга плечами. Кто-то смеялся, кто-то спешил на пары. И только Таня продолжала стоять у стенда с расписанием, окруженная осколками корабля их с Варей дружбы. Вернувшись в реальность, она тяжело вздохнула, словно пытаясь протолкнуть застывший комок воздуха и сделала маленький шаг вперед. Тупой, ноющий импульс в ноге, мгновенно вернул ее в реальность. «Надо идти». - глухо отозвался внутренний голос. Вот только куда - не понятно. Она шла по коридору опустив взгляд. Ей казалось, что стоит ей поднять голову, как на нее тутже обрушится миллион осуждающих взглядов.       Кафетерий Политеха, встретил ее оглушающей тишиной. На автомате купив чай и песочную корзинку с кусочками фруктов, Таня буквально забилась в угол, в попытках спрятаться от всех. Время тянулось мучительно долго. Чай остыл, песочная корзинка медленно таяла от стекающего карамельного сиропа, а Таня сидела и тихо плакала, закрыв лицо ладонями. Стул рядом неприятно скрежетнул. Таня не повернулась, но знакомый аромат леса после грозы, безошибочно дал понять кто пришел. – Богатова, ты дождем на полставки устроилась? – тихо спросил Кирилл. Таня всхлипнула, подняв на него глаза. На лице Егорова сияла его фирменная ухмылка, которой и след простыл, как только он увидел ее красные, опухщие от слез глаза. – Уходи... – практически прорычала Таня. – Что случилось? – обеспокоено спросил он. – Кирилл, пожалуйста, не спрашивай ничего, просто уйди. – Я спрашиваю, что случилось? – Ты правда хочешь знать?! – на терцию повысив голос, спросила Таня и не дожидаясь ответа продолжила: – Ты... ты случился. – Не понял? – Что ты не понял?! – голос сорвался. – Ты появился... и моя жизнь рухнула! Из-за тебя, моя единственная подруга считает меня двуличной стервой и не хочет иметь со мной ничего общего... вот что у меня случилось. Таня закрыла лицо ладонями, чтобы хоть немного заглушить всхлипы. Кирилл подсел ближе, и осторожно, чтобы не разрушить оставшуюся, хрупкую ниточку ее терпения, погладил ее по голове. Таня на мгновение замерла. Потом подняла глаза и с укором спросила: – За что ты меня так ненавидишь? Кирилла словно ледяной водой окатили. Он не знал что сказать. Умение утешать никогда не было его сильной стороной, но ее абсолютно разбитый вид - заставлял сердце обливаться кровью. Он вспомнил их вчерашнюю поездку. Тишину. Ее тихое «Спасибо за... все» и то как мило она песочила его за то, что он позорит ее перед соседями. – Ну все, все. Не реви. – тихо сказал он. – Я все решу. – Чего? – всхлипнула она. – Я поговорю с Фоминой. – коротко бросил он, поднимаясь. – Не... нет... – испуганно сказала Таня. – Будет только хуже. – Куда уж хуже? – Егоров! – окликнула его Таня, срываясь с места и тутже пожалела о своем решении. Ногу сковал такой приступ боли, что в глазах загорелись искры и она взвизгнула. – Да куда же ты... – выдохнул парень, поднимая ее с пола. – Садись. – Не смей... ей ничего говорить. – прошипела Богатова. – Если в тебе есть хоть капля человечности, ты не будешь ей ничего говорить. – Хорошо. – сдался Кирилл. – Я ничего не скажу Варе. Таня выдохнула и осторожно оттолкнув его, похромала к выходу.       Последующие дни слились в одну бесконечную, серую полосу отчуждения. Варя игнорировала ее на парах. На тренировках смотрела сквозь Таню, словно та была прозрачной. В раздевалке поселилась такая тяжелая тишина, что хотелось кричать. Шепот и смешки за спиной стали громче: когда Таня подходила к компании одногруппников, те резко переставали смеяться и разбредались по «срочным» делам. Улыбаться за ужином, делая вид, что все в порядке, с каждым разом становилось невыносимее - маска «беззаботной студентки» трещала по швам. Вечером, сидя в своей комнате и глядя на то, как дождь все так же упрямо бьет в стекло, Таня надела наушники. Голос Глеба Викторова в сотый раз повторял: «Дозвонись мне, я снова один в этой комнате…», и ей впервые не хотелось с ним спорить. Питер за окном казался бесконечным серым залом ожидания, где она застряла одна, без билета и без права на ошибку.