Траектория сердца

      Мир не рухнул с грохотом. Он рассыпался тихо, мелкой стеклянной крошкой, которая теперь впивалась в подошвы кед при каждом шаге. Таня вернула телефон Варе, чувствуя, как экран все еще обжигает пальцы ядовитыми строчками комментариев. ​– Тань... ну не молчи. – Варя виновато прикусила губу, пряча гаджет в карман худи. – Хочешь, я удалю этот пост? Я не думала, что они так взбесятся. ​– Поздно, Варь. – голос Тани прозвучал на удивление ровно. – Весь ВУЗ теперь уверен, что я - «серая мышь» с особыми талантами по части нападающих. ​Она подняла голову. Коридор у «поточки» гудел. Лиза стояла в паре метров, изящно оперевшись на подоконник. В ее холодном взгляде читалось удовлетворение хищника. Рядом с ней Олег выглядел максимально неловко - он явно пытался что-то шепнуть Лизе, но та лишь отмахивалась, не сводя глаз с Тани. ​Таня сжала лямку сумки и сделала шаг вперед. Прямо сквозь этот плотный, липкий шепот. ​– Смотри-ка. – донеслось справа язвительное от Арсеньевой. – Капитан идет. Интересно, в кровать к Егорову она действительно так эффектно падает, как в комментариях пишут? ​По коридору пронесся смешок. Таня поднялась по лестнице, остановилась перед Арсеньевой и строго, почти с издевкой сказала: – Настолько, что тебе и не снилось. Стоящая рядом Варя, ошарашено распахнула глаза, но заметив обалдевшее лицо Москвиной и ее свиты, гордо улыбнулась.       По коридору пронесся гул. Таня только лишь расправила плечи и слегка толкнув Кудрявцеву, пошла вперед. Она почти дошла до лестницы третьего этажа, когда увидела его.       Кирилл стоял в стороне, прислонившись к мраморной колонне. Вокруг него всегда была невидимая черта, которую никто не решался пересечь. Он не смеялся. В его руках был телефон, и по тому, как медленно он пролистывал ленту, было ясно - он видит каждое слово. Его взгляд на мгновение метнулся к торжествующей Лизе, а затем переключился на Таню. ​Он мог бы остановить Лизу одним только жестом, но Кирилл остался на месте. Ему было важно увидеть: сломается она сейчас или в ней действительно есть что-то, кроме красивых слов в посте. Когда они с Варей проходили мимо, Егоров молча проводил ее взглядом, и едва заметно кивнул, выражая уважение ее стойкости.

***

После победы Тани над информационной атакой Лизы, тренировки группы поддержки превратились в настоящее поле боя. Кудрявцева, Арсеньева, Липатова и Забродская под предводительством своего вожака в лице Москвиной продолжали попытки вывести Богатову из ровновесия. Это выражалось в откровенном проваливании связок, предлагаемых Таней. Но Таня, вопреки всему, совершенно не старалась стать частью их «милого», змеинного клуба. – Соня, Марина, ваша позиция центровая. – спокойно, но твердо сказала Таня. – У вас отличное чувство локтя и потрясающая синхронность. На следующем матче, работаем в следующем составе: ядро - Соня, Забродская, Липатова, Арсеньева и Кудрявцева; огоньки - Марина, Настя, Вика, Дина, Арина, Юля, Ира; ну и поддержкой будем я, Варя, Даша и Лиза. Девчонки, которые еще со времен акробатики были «жалкой тенью» Лизы и ее подружек по мнению самой Лизы, испуганно переглянулись, но в их глазах вспыхнул слабый, но яркий огонек азарта. Таня медленно, но верно выстраивала новую команду, уделяя внимание тем, кто долгое время был в тени. Она не воевала с Лизой - она создавала свою вселенную, в которой Лизе не было отведено центральное место.       Пока Таня выращивала сталь в своем характере, Варя продолжала витать в облаках и озвучивать Тане свои розовые мечты о Егорове. – Ты видела как эффектно он проехал вчера мимо нас на парковке? – вытирая волосы после душа, спросила Варя. – Он притормозил прямо около меня. Наверное хотел предложить подвезти, но не решался. Статус не позволяет. – Какой еще статус? – недоумевала Таня. – Самоуверенного мажора, перед которым тают все девочки. – Пока что от него таяшь только ты. – завязывая шнурки, буркнула Таня. – Это хорошо. Значит между нами есть химия. – гордо заявила Варя. – Вот увидишь, очень скоро он подойдет и предложит встречаться. Спросишь почему? Потому что я идеальный вариант: яркая, энергичная, харизматичная. А не «серая мышка»... прости, я не тебя имела ввиду. У тебя теперь другой статус. Таню это злило, но злость была странной. Она злилась не на Варю за ее болтовню, а на саму себя - за то, что в глубине души ей хотелось, чтобы тот кивок в коридоре действительно предназначался только ей. – Варь, даже если он предложит тебе встречаться, у вас ничего не получится. – спокойно ответила Богатова. – С чего это? – возмутилась Фомина. – С того, что как только он узнает, что твой папа полковник Росгвардии, он тут же сольется. Крутые парни, не любят полицейских. – Кирилл не из пугливых, так что... – она замерла, когда Таня стала красить губы и разозлившись, выпалила: – Замени! – Чего? – Замени этот блеск! – С какой это радости? – недоумевала Таня. – Я думала мы с тобой не играем в гламурных подружек с синдромом «не носи тоже, что и я»? – Дело не в этом. – огрызнулась Варя и заметив вопросительный взгляд подруги, продолжила: – Дело в том, что этот блеск с эффектом естественного сияния, а Кирилл как-то обмолвился, что любит естественную красоту. – Варя, ты моя подруга, и я тебя люблю, но идти на поводу у твоей одержимости Егоровым я не собираюсь. Пока. – взяв сумку, огрызнулась Таня. Дверь захлопнулась, оставляю Варю в оглушающей тишине. Таня шла по коридору. Внутри все сжималось. Раньше рассказы Вари казались забавными, но сейчас, после истории с блеском, они вызывали глухое, темное раздражение.

***

      Вечер наступил быстрее, чем ей хотелось бы. Холл ледового дворца гудел, как встревоженный улей. Запах дорогого парфюма смешивался с резким ароматом кофе и холодом, тянущимся от главной арены. ​В раздевалке группы поддержки стоял хаос. Варя, вопреки утренней ссоре, уже вовсю порхала вокруг зеркал, поправляя юбку и бросая на Таню короткие, испытующие взгляды. Она явно хотела что-то сказать, но статус «обиженной» не позволял начать первой. Когда они вышли на свои места, арена встретила их оглушительным ревом. Свет прожекторов резал глаза, отражаясь от идеально гладкого льда. Таня заняла свое место в первом ряду, чувствуя, как адреналин вытесняет остатки утреннего раздражения. ​Команды выкатились на лед под грохот трибун. «Акулы» выглядели внушительно, но среди всех Таня видела только одного. Егоров катился во главе колонны, его движения были скупыми и точными. Он не смотрел на девчонок, не искал взглядом «яркую и харизматичную» Варю. Он просто был здесь, в своей стихии. Матч начался на таких скоростях, что у Тани перехватило дыхание. Группа поддержки работала как часы - даже Лиза, боясь провала перед полным залом, выкладывалась на все сто. Интрига кончилась в третьем периоде, когда Кирилл, перехватив шайбу в центральной зоне, буквально прошил оборону соперника и вкатил ее в ворота. Трибуны взорвались. Группа поддержки взметнулась вверх в победном танце. Таня стояла в первом ряду, тяжело дыша и чувствуя, как пот катится по спине. ​Егоров, не снимая шлема, развернулся к трибунам. Он медленно проехал вдоль борта, ища кого-то глазами. Варя, стоявшая рядом с Таней, засияла, как новогодняя елка. Она начала активно махать помпонами, выкрикивая его имя. Проезжая вдоль борта, Кирилл скользнул взглядом по трибунам и на мгновение задержался именно там, где стояли Таня и Варя. Его взгляд был не просто «острым», он был собственническим. Так смотрят на трофей, который еще не завоеван, но судьба которого уже решена. Нацепив свою фирменную улыбку и наклонив голову, он коротко, по-хозяйский подмигнул. – Ты видела?! Видела?! Он мне подмигнул – Варя буквально повисла на шее подруги, запищав от восторга. Таня пошатнулась, на долю секунды потеряв равновесие. Она настолько крепко сжала перила, что металл отозвался холодом в ладонях. От неожиданности, она отвела глаза, спасая себя не столько от света и шума, сколько от одного - единственного взгляда. ​Варя медленно перевела взгляд с Егорова на Таню. Ее улыбка начала гаснуть, а в глазах промелькнула первая, леденящая догадка. Она видела, как Кирилл, убедившись, что Таня поймала его взгляд, спокойно отвернулся и поехал к своей команде. ​– Тань... – негромко позвала Варя, и в ее голосе уже не было прежнего восторга. Только тревожный вопрос, на который она боялась получить ответ.