Красная шапочка

Хонджун проснулся неожиданно резко. Глаза сами распахнулись, и он быстро втянул воздух, замерев в постели. Несколько секунд он лежал неподвижно, прислушиваясь к утренней тишине дома и пытаясь понять, что именно его разбудило. Но всё было спокойно. Сонхва мирно спал рядом, и за стеной тоже не доносилось ни звука. Хонджун не помнил, как уснул. Помнил только, что долго лежал, вслушиваясь в каждый шорох из гостиной, и всё ожидая услышать что-то подозрительное и неправильное. Несколько раз даже поднимался, выходил в коридор и проверял, но каждый раз находил одну и ту же картину — тихо спящего на диване гибрида. В конце концов организм, не отдыхавший нормально уже третьи сутки, всё-таки сдался, и Хонджун провалился в сон, крепко сжимая в объятиях Сонхва. Встал он уже по привычке за пару минут до будильника и тут же его отключил, надеясь, что мужу удастся поспать подольше. Он осторожно поднялся и вышел в коридор, прикрыв за собой спальню. Дверь в гостиную он вечером не закрывал намеренно, чтобы всё слышать. Хонджун остановился у порога и бегло осмотрел гибрида. Минги лежал там же, на диване, только сдвинулся ближе к батарее и, судя по всему, стянул с себя от жара футболку. Значит, живой. Хонджун даже выдохнул. Если бы этот пёс не пережил ночь после всего, что сделал для него Сонхва… Хонджун недовольно скривил губы и шагнул ближе. Вчерашний беспорядок в голове немного улёгся и можно было наконец осмотреть гибрида нормально, так, как было нужно ещё вчера. Раны были хуже, чем показалось ему ночью. Один бок, от плеча и до рёбер, был целиком изрезан кроткими, разной глубины полосами от когтей. Кожа местами уже начала стягиваться, но самые сильные порезы всё ещё оставались свежим, хотя кровь на них за ночь успела запечься. Хонджун нахмурился и присел рядом, рассматривая царапины ближе. Ему не показалось — такие же та тварь оставила на Уёне. Правда ему расцарапали грудь, и основной урон на себя взяла форменная куртка, из-за чего уже сейчас он был способен продолжать работу. В случае с волком всё оказалось куда хуже, и от сильных когтей не спасла даже одежда. И что показалось Хонджуну странным — почти все раны пришлись на одну сторону тела, словно его прижали и драли, пока он не вырвался. Хонджун вздохнул. Возможно, Сонхва прав и не помоги он ему вчера, до утра волк и правда мог бы не дотянуть. Сам до конца не понимая почему, но он поднялся и вышел на кухню. Среди разных мазей, заготовленных ещё с осеннего урожая, он вытащил одну баночку и направился к волку. Вернувшись в гостиную, Хонджун снова сел рядом и осторожно коснулся пальцами разорванной кожи, проверяя, насколько та успела затянуться за ночь. Организм всё еще работал на пределе, и тепло от тела ощущалось сильнее, чем должно было быть. Хонджун открыл баночку и зачерпнул немного густой, пахнущей травами мази. Но едва пальцы коснулись кожи, как мышцы на спине тут же напряглись. — Не дёргайся… — пробормотал он и аккуратно провёл пальцами по одному из порезов. Волк вздрогнул, раскрыл глаза и попытался приподняться, но по всей спине одновременно разлилась пульсирующая боль, заставляя его задержать дыхание и аккуратно лечь обратно. — Тихо, — прошипел Хонджун, наклоняясь почти к самому уху, — Разбудишь Сонхва и я тебя на месте пристрелю. Минги замер, не ожидая услышать чужого, едва открыв глаза, и только через пару секунд повернул голову. Разглядеть охотника так и не вышло, но голос он запомнил ещё с вечера — это он кричал на Сонхва. — Что… ты делаешь?.. — хрипло выдавил он. — Обрабатываю, — сухо ответил Хонджун, снова возвращаясь к ране, — Просто мазь. — Что за мазь? — недоверчиво спросил Минги. Хонджун закатил глаза и молча поднёс банку к его лицу. Минги принюхался. — Зверобой… и лаванда? — узнал он заживляющую смесь, — С чего бы вдруг? — Не обольщайся, — так же сухо отозвался Хонджун, — Я это не ради тебя делаю. — Кто бы сомневался, — усмехнулся Минги и замер от лишнего напряжения в мышцах, — Просто не думал, что докачусь до такого. Чтоб охотник мне раны залечивал. — Поверь, я тоже не в восторге, — ответил Хонджун, — Но по какой-то причине мой муж за тебя беспокоится. Минги чуть не передёрнуло от слова «муж». Он и сам не ожидал, но почему-то из уст охотника это звучало куда неприятнее, чем от самого Сонхва. — Потому что твой муж человек, — ехидно выдал он. Рука Хонджуна остановилась, и он метнул взгляд в сторону гибрида, хоть тот и не видел. — А я, по-твоему, кто? Минги выдержал паузу и чуть ухмыльнулся. — Охотник. Хонджун несколько секунд сидел неподвижно, всё так же глядя на затылок гибрида, а затем опустил пальцы обратно на раны и с нажимом провёл по одной из самых свежих. Минги резко втянул воздух, выгнулся и машинально сжался, вдавив в спинку дивана глухой стон. — Я сказал не буди Сонхва, — спокойно повторил Хонджун и вернулся к обработке. Минги медленно расслабил спину и растянулся в довольной улыбке, решив, что эта боль того стоила. Ещё минуту они провели в тишине, пока Хонджун методично обрабатывал оставшиеся раны и закрывал их чистыми полосками ткани. Его руки оказались внимательнее, чем ожидал Минги, и двигались действительно осторожно, несмотря на то, кому именно он помогал. — Надеюсь, ты понимаешь, чем он рисковал ради тебя, — вдруг сказал Хонджун. Минги стало не до смеха. Все риски он понял ещё задолго до этой ночи — примерно в тот момент, когда выяснилось, что Сонхва замужем за охотником. — Понимаю, — тихо ответил он, — Я просил его уйти. Хонджун усмехнулся, заканчивая с последними ранами. — Он бы потом спать по ночам не смог, — сказал он, — А может, и мне бы не дал. Минги как-то тепло улыбнулся, ещё раз убеждаясь, насколько странным и удивительно отзывчивым был этот человек. Хонджун поднялся и бегло осмотрел свою работу. — Вчера я согласился тебя оставить, потому что Сонхва об этом просил, — начал он, — И это единственная причина. Он встал у подлокотника так, чтобы Минги мог на него посмотреть. — Но если ты выкинешь что-то под крышей этого дома, — твёрже продолжил он, — Даже Сонхва тебя уже не спасёт. Минги отвёл взгляд и, казалось, сжался от этих слов. Охотник или нет, но он тот, кто согласился ему помочь, и где-то внутри Минги понимал, что должен быть благодарен не только Сонхва. Хонджун шагнул к двери, но прежде чем выйти, обернулся ещё раз. — Я вчера каким-то чудом тебя не пристрелил, — добавил он, — Один твой прокол и я без труда это исправлю. Ты понял? Минги бросил на него взгляд, насколько позволяла шея, и снова отвернулся. Отвечать он не стал и только кивнул пару раз в знак согласился. Хонджун вышел обратно на кухню, и тихонько чем-то зашуршал, очевидно стараясь не шуметь. Минги не вслушивался и в тишине гостиной думал о своём новом положении. Он знал, что у этого «чуда» было конкретное имя, и что ему обязательно нужно дождаться Сонхва и сказать ему спасибо. И за еду, и за крышу, и за доверие, и за защиту. За те сложные чувства, которые он случайно породил в нём, и которые теперь не давали покоя. С охотником всё было проще. Там не нужно было думать, и тело само держалось на стороже, не давая расслабиться ни на секунду. Даже сейчас, когда тот стоял в соседней комнате и не представлял прямой угрозы, всё внутри оставалось в напряжении, готовое в любой момент сорваться и защищаться. Так он выживал и так требовало то, что сидело в нём с самого рождения. Но стоило только на секунду вспомнить, где он находится, как всё напряжение ломалось о необъяснимую тоску. Где-то совсем рядом, за стеной, в соседней комнате спал Сонвха. Одно это осознание вытеснило собой что-то тяжёлое, и тело постепенно ослабло. Каменные плечи опустились, дыхание пришло в норму, и даже жар, который держался всю ночь, стал ощущаться легче. Минги нахмурился и устало выдохнул в подушку. Он прекрасно понимал, что происходит. Тело волка никогда не предупреждало и не спрашивало — просто выбирало, независимо от внешних обстоятельств. Вот и сейчас оно просто нашло то место, где было безопасно, сытно и тепло. И у этого «места» было то же самое имя. Плохо. Всё это очень плохо. Он знал, чем такие вещи заканчиваются. Привязанность для него никогда не была чем-то безобидным, но сейчас она и вовсе вела туда, где у него не было никакого права задерживаться. Сонхва не просто человек. Он тот, у кого уже есть жизнь, дом, и что немаловажно — муж, которому только дай волю пустить ему пулю в лоб. Он не должен был позволять себе этого. Не должен был даже думать в сторону Сонхва, а лучше уйти, едва тот рассказал о своём статусе. Минги и без того уже зависел от него, от его решений, от его доброты. А теперь ещё и от его дома и... мужа. Но телу этого было не доказать. Телу важнее, что близость к Сонвха помогает ему успокоиться и легче переносить боль. Минги сжал губы и свернулся, подтянув колени выше. Хвост скрутился под бёдра, мысли слились в единый белый шум и в какой-то момент он начал просто наблюдать за своим дыханием. Вдох. Выдох. Ещё один глубокий вдох и выдох. Напряжение падало с каждым движением грудной клетки. Последнее, о чём он подумал прежде, чем провалиться обратно в сон — образ Сонхва, его красная шапка и улыбка, пусть даже предназначенная не ему. В конце концов, простые мысли никому вреда не причинят. Правда Хонджун, на автомате собирающийся на смену, наверняка бы с этим поспорил. Вечером думать уже не получалось, и он действовал исходя только из собственных капитанских привычек: обезопасить, успокоить, уложить, навести порядок и лечь самому. На большее его не хватило. Но утром пришлось столкнуться с реальностью — в его доме, на его диване спал огромный раненный гибрид. И ему придётся уехать на смену, оставив с этим волком мужа. Который притащил его своими собственными руками. До сих пор всё это не укладывалось в голове, поэтому он взял бумагу с ручкой и быстро написал для Сонхва записку. Он хотел оставить её на столе, но снова заметил на нём книгу, которую отдал Ёсан. "Таинственный остров". Он взял её в руки и открыл на заложенной странице. Глаза вскользь забегали по строчкам. "Нетрудно перечислить предметы, которыми располагали потерпевшие крушение. У них не было ничего, кроме носильного платья... — ни оружия, ни инструмента, ни даже перочинного ножика... люди были лишены всего. Из ничего они должны были создать всё!" Хонджун усмехнулся. Начинающие робинзоны, выброшенные на незнакомый остров в полной растерянности и непонимании, как дальше жить. Если это было чьей-то шуткой, то юмор явно не его стихия. Хонджун закрыл книгу, вернул её на стол и положил сверху записку. Он уже собирался выйти из кухни, но в последний момент развернулся и дописал ещё пару слов. Стрелки часов показывали половину седьмого утра и тянуть больше было нельзя. Он взял свой рюкзак и вышел из дома, тихонько закрыв за собой дверь. Сонхва проснулся только к девяти, уже зная, что торопиться сегодня некуда — первый день каникул был праздником не только для учеников. Он не спеша потянулся, полежал ещё немного, давая себе постепенно проснуться, и только потом вспомнил, что сегодня он в доме не один. Поднявшись с постели, он вышел в коридор и осторожно заглянул в приоткрытую гостиную. Гибрид всё ещё спал, развернувшись к спинке дивана, а на его теле яркими полосами краснели раны. Самые большие и глубокие уже были закрыты тканью, но вид оттого легче не становился. Сонхва по старой привычке вгляделся повнимательнее, и только заметив размеренное дыхание, успокоился и направился на кухню. Записку Хонджуна он заметил сразу же, и в общем-то даже ожидал её увидеть. Муж часто оставлял такие, когда уходил раньше, чем он просыпался. Обычно в них были простые вещи: пожелания хорошего дня, напоминания позвонить, просьбы что-то купить, если будет время. Но сегодня в доме были другие обстоятельства. Он взял записку в руку. «Я обработал ему раны. Сам его не трогай, пусть спит и больше пьёт. Вечером поговорим.» Тон ему не понравился сразу. Даже через чернила он чувствовал, как Хонджуна напрягает вся эта история. И понять его, безусловно, было можно, но что-то внутри Сонхва всё равно тяжело опустилось. Но он перевернул листок, и вся тяжесть вдруг отпустила, а на лице снова появилась тёплая улыбка. «Люблю тебя» Сонхва выдохнул. По крайней мере даже в таком беспорядке, Хонджун всё ещё дорожил им. Он положил записку обратно, и только тогда заметил книгу. От удивления у него даже поднялись брови. Он заметил её ещё когда Ёсан помогал усадить Минги в машину, но только сейчас у него появилось время об этом действительно подумать. Этот волк сохранил её даже в таком состоянии, и эта мысль оказалась приятной и одновременно неловкой — знакомы они были всего ничего, но он уже берёг то, что связано с Сонхва. Навряд ли бы кто-то другой в таком состоянии думал о таких вещах. Он улыбнулся этой мысли, взял кружку из шкафчика над раковиной, наполнил её водой, и направился в гостиную. Сонхва на носочках прошёл к небольшому столику у дивана и поставил на него кружку. Ещё раз оглянув раны волка, он решил больше его не тревожить и дождаться, когда тот проснётся сам. Но время шло, а Минги всё так же оставался неподвижен. Пару раз Сонхва заходил к нему, чтобы проверить, не убыла ли вода, но кружка оставалась полной. Позже он приготовил обед, но и от ароматов, распространившихся по всему дому, гибрид тоже не проснулся. К ужину он всё-таки не выдержал. Гибрид или нет, но любому организму нужны силы, чтобы жить, и тем более восстанавливаться. Он решил разбудить Минги самостоятельно, и хотя бы предложить ему поесть. Хонджун как раз должен был скоро вернуться, поэтому Сонхва разогрел еду, разложил по тарелкам и одну поставил на поднос вместе с чаем и хлебом. Он вышел с подносом в коридор и заглянул в гостиную. Будить волка не пришлось — тот повернул голову, едва Сонхва шагнул в комнату. — Сонхва! Минги дёрнулся, пытаясь приподняться, но схваченный болью тут же рухнул обратно, зажмурился и сдавленно выдохнул. — Тише, тише, — мягко проговорил Сонхва, быстро подходя ближе, — Не двигайся. Я тебе ужин принёс. Он поставил ужин рядом с утренней кружкой, а затем обошёл диван и встал ближе, чтобы Минги мог его видеть. Аромат тушёного картофеля и мяса быстро добрался до чутья волка, и отозвался тянущим урчанием живота. Минги сглотнул, чувствуя, как резко вернулся голод, до этого так долго не тревожащий. Но сейчас у него был куда более важный вопрос. — Ты в порядке? — спросил он, осторожно задрав голову. Сонхва невольно улыбнулся, глядя на него, но, скользнув взглядом по разодранному боку, тихо вздохнул. — В порядке, — спокойно ответил он, — Тебе бы за себя переживать. — На мне и не такое заживало, — усмехнулся Минги. Он молча смотрел на Сонхва снизу вверх и тот не смог сдержать улыбки — с этого ракурса волк и правда был похож на раненого благодарного пса. Блестящие глаза, приподнятые брови, чуть прижатые тёмные уши, весь взъерошенный, только проснувшийся. Сонхва усмехнулся и протянул руку, осторожно убирая волосы с его глаз и прикладывая ладонь ко лбу. Минги даже затаил дыхание. Такая тёплая, такая ласковая рука казалась чем-то настолько невероятным, что было страшно спугнуть лишним движением. С запястья и свитера куда-то вглубь проник тот самый домашний запах, за которым раньше он мог только следовать по улицам города или ловить его с пластиковых контейнеров с едой. Теперь же он был совсем, совсем рядом. Сонхва же беспокоили совсем иные мысли. Он нахмурился, чувствуя, под пальцами всё ещё разгорячённую кожу, и Минги, заметив это, чуть улыбнулся, всё так же глядя снизу. — Это нормально, — догадался он, — У нас температура выше. Сонхва поджал губы и кивнул, убирая руку. Хонджун тоже об этом говорил, но он надеялся, что хотя бы на следующий день температура гибрида упадёт. — Ну, ты по крайней мере вроде не в бреду, — усмехнулся он. — Не уверен, — Минги отвёл взгляд, — Мне мерещится, что меня забрал в дом человек, которого я пытался ограбить. Он медленно поднял обратно виноватые глаза, но Сонхва только мягко улыбнулся и прислонился к краю дивана. — Это чтобы больше грабить не пришлось, — ласково ответил он. Вина в глазах Минги смешалась с тихой благодарностью и неприятным стыдом. Он всё ещё не понимал, чем заслужил такую заботу, но предпочитал не спрашивать. Сейчас было достаточно разливающегося по телу ощущения тепла и безопасности. — Ты голодный? — Не знаю, — неуверенно ответил Минги, хотя его скрученный живот знал совершенно точный ответ. — Поужинать тебе в любом случае придётся, — ответил Сонхва, — В этом доме никто не остаётся голодным. — Интересные правила, — тихо хмыкнул Минги. — Ты сесть сможешь? — обернулся Сонхва, подходя к столу, — Я могу помочь. — Я не пробовал, — ответил Минги и тут же попытался подняться. Попытка мгновенно провалилась и гибрид глухо простонал, замерев на месте. Раны одна за другой атаковали его общей резкой болью и пришлось сжать зубы, чтобы не позориться перед Сонхва ещё больше. — Ты зачем так вскакиваешь? — подлетел к нему Сонхва и наклонился, подхватывая за здоровый бок, — Нижнюю руку под себя и опирайся на неё. Голос был таким уверенным, что задавать перечить ему не хотелось. Минги сунул под себя руку и осторожно приподнялся, чувствуя, как Сонхва бережно поддерживает его со спины. — Вот, теперь подтяни ноги и навались на спинку, — он похлопал по дивану, — Так раны не будут заламываться лишний раз. Минги послушно сделал, как сказали, и в конце концов ему действительно удалось сесть почти без боли. Несколько полосок ткани, наспех наложенные с утра Хонджуном сползли вниз и местами открыли раны. Сонхва скривил губы, недовольный такой неаккуратной работой, но исправлять не стал — Хонджун просил не трогать и лишний раз раздражать его сейчас не хотелось. Он вернулся к столику и занялся едой. Минги внимательнее всмотрелся в его лицо, впервые, кажется, задумавшись, в чей дом он вообще попал. — Ты школьный врач? — спросил он, устраиваясь удобнее. Сонхва коротко на него оглянулся. — С чего ты взял? — Видел тебя у школы каждое утро, — пожал плечами Минги, — И кажется, ты не первый раз за раненным смотришь. Сонхва мягко улыбнулся и подвинул столик поближе к Минги. — Нет, — посмотрел он на волка, — Я учитель. Просто есть опыт… первой помощи. Минги прикусил губу, не зная, стоит ли задавать вопрос, но мысль напрашивалась сама собой. — Не детям надеюсь?.. Но Сонхва едва сдержал смех. Перед лицом вдруг встал весь по очереди взбалмошный отряд Хонджуна — шумный, своевольный, вечно лезущий, куда не просят. Особенно ярко всплыло лицо Уёна, которого только пару дней назад в этом же доме перематывал Сан, всё ещё не до конца осознавший, во что втянулся, когда связался с этим особо трудным ребёнком. — В каком-то смысле, — улыбнулся он, — Очень большим и очень упрямым детям. Минги не понял, о каких таких больших детях он говорит, но спросить уже не успел. Сонхва взял тарелку и сел совсем рядом, от чего все мысли моментально рассыпались. Тёплый, спокойный запах накрыл его, как густой туман, и хотелось снова опуститься, уткнуться и уснуть. Или хотя бы сесть ещё поближе… Но мысль об охотнике резко отрезвила — если тот узнает о чём-то подобном, то первые же сутки в этом доме станут последними. — Сам сможешь или помочь? — спросил Сонхва с тарелкой в руках. Минги машинально кивнул, видимо, надеясь просто угадать с ответом, но выжидающие глаза Сонхва заставили вернуться в реальность. — Да, — спохватился он, — Да, смогу. Спасибо. Сонхва посмотрел на него, протягивая тарелку с едой, но причину такой реакции так и не нашёл. — Я поем с тобой тут, если ты не против, — сказал он и поднялся, чтобы выйти на кухню. — Конечно, да, — быстро проговорил Минги и сжал губы. Нужно было собраться. Он не должен был так реагировать на Сонхва. Не сейчас, и уж тем более не здесь. Но тело предательски тянулось вслед за тем, кого уже связало с безопасностью. Сонхва вернулся с ещё одной тарелкой в руках и сел обратно к гибриду. Минуту они просто ели в молчании под глухой стук посуды. Даже странно, как эта тишина не одному ни казалась неловкой. — Я плохо помню ночь, — нахмурился наконец Минги, — Мне кажется, или… нас довёз охотник? — Ёсан, — кивнул Сонхва, — Если бы не он, не представляю, что бы мы делали. Минги тоже не представлял. Мысль уйти к заводам тогда была скорее инстинктом, и времени задуматься о последствиях у него просто не было. — Он называл твоего мужа капитаном, — вспомнил Минги, — Ты не говорил, что твой муж капитан. — А что бы это поменяло? — отозвался Сонхва, — Ты знал, что он охотник, а звание это формальности. — Эта формальность могла стоить мне жизни, — осторожно заметил Минги, поднимая глаза. Сонхва посмотрел на него в ответ. Его беспокойство было понятным, но и своего мужа он знал вдоль и поперёк. — Прошлой ночью что угодно могло стоить тебе жизни, — тише сказал он, — Я просто решил, что шанс выжить здесь у тебя выше, чем на заводском складе. Он бы тебя не тронул. — Правда? — усмехнулся Минги, — А я помню, как ты закрывал меня от его пистолета. Сонхва улыбнулся и опустил глаза. — Рядом со мной ничего бы не случилось, — мягко ответил он, — А я всё-таки был рядом, поэтому переживать было не о чем. Минги снова тихо усмехнулся и качнул головой. Отношения между ними двумя становились всё большей загадкой. Он посмотрел на Сонхва, и заметил, как его тёплая улыбка понемногу гаснет, словно он вспоминает что-то тяжёлое. — Он не злой человек, правда, — уже тише добавил Сонхва и снова взглянул на него. Но Минги помнил другое. — Он на тебя кричал, — осторожно сказал он, — Я хорошо запомнил его голос. Почему он вообще на тебя кричит? Вопрос вырвался раньше, чем он успел подумать, имеет ли вообще право его задавать. Но Сонхва не рассердился, и только поджал губы и отвёл глаза. — Он испугался, Минги, — негромко объяснил он, — Я должен был вернуться домой гораздо раньше. Он обыскал весь район, а когда вернулся… увидел, ради кого я рисковал. Сонхва медленно поднял на него взгляд, явно не желая, чтобы эти слова прозвучали жестоко. Но Минги и без того уже виновато опустил голову. Он впервые посмотрел на всё это глазами Хонджуна. И картина вышла неприятной. Сонхва пропал перед самым туманом, в городе, полном охотников, патрулей и голодных волков. Не вышел на связь. Не вернулся вовремя. А потом нашёлся дома рядом с тем, кто однажды уже на него напал. Минги выдохнул и невольно сжал пальцы на краю тарелки. Глупо, но сильнее всего почему-то раздражало даже не это. А то, что у Хонджуна действительно было право волноваться. Злиться, искать, требовать объяснений. А у него — нет. — Вы могли бы отвезти меня к тому охотнику, — предложил он, — У тебя бы не было столько проблем. — К Ёсану? Вряд ли, — ответил Сонхва, — У него съёмная квартира и очень нервные соседи. Раненого гибрида там бы быстро заметили. — Но если меня заметят здесь… Минги не договорил. Ухо вдруг дёрнулось, уловив что-то новое в привычном уличном шуме, и он кинул взгляд в сторону источника. — Во дворе машина, — сообщил он. Сонхва прислушался, и действительно различил глухой рокот мотора. — Хонджун вернулся, — спокойно сказал он, — Он тебе раны обработал утром? — Да… — отозвался Минги, — Это было странно. Сонхва мягко улыбнулся. — Это не самое странное в нём. Замок на входной двери щёлкнул, и они оба замолчали, ожидая, когда зайдёт Хонджун. В коридоре послышалась возня. Минги сам собой весь собрался, плечи поднялись, и по всему позвоночнику прошло тревожное напряжение. Хотелось обернуться к двери, чтобы держать охотника в поле видимости, но раны не позволяли даже просто сидеть прямо без тянущей боли в боку. Хонджун вошёл в комнату и встал в дверном проёме. Минги сидел чуть скрючившись, опираясь на спинку дивана, с тарелкой в руках, а рядом с ним устроился Сонхва. Оба, очевидно начали ужинать без него, и сидели, по мнению Хонджуна, неоправданно близко. Он молча посмотрел на них обоих по очереди и только потому прошёл ближе. — Я ведь просил его не трогать, — прозвучал ровный голос. Но Сонхва продолжил спокойно есть. — Я и не трогал, — мягко улыбнулся он, — Просто поесть принёс, ему силы нужны. Хонджун скривился, недовольно сжав губы, и остановился рядом с волком. Он наклонился, чтобы осмотреть утренние повязки. — Сел уже, — он поддел одну из полосок тканей и подтянул повыше, — Надо будет тебя тогда нормально перевязать. У Минги внутри всё непроизвольно сжалось. От охотника тянуло холодным уличным воздухом, металлом и чем-то химическим. — Ты на заводах был? — догадался Минги. — Так и ты вчера там был, — выпрямился Хонджун, — Ёсан мне рассказал всё. Но об этом потом, сейчас есть разговор важнее. Он взял стул, поставил его у дивана так, чтобы видеть лицо гибрида, и сел. Ещё раз скользнув взглядом по повязкам и по тем ранам, где бинтов не было, он тяжело выдохнул. Бежать было уже некуда. И чем быстрее они договорятся, тем быстрее это всё закончится, и они с Сонхва снова смогут жить спокойно. — Нам надо решить, что делать, — наконец сказал он, — Ты не можешь оставаться здесь вечно. — А так хотелось, — отозвался Минги с лёгкой усмешкой. Ничего подобного он говорить не хотел, но одно только присутствие охотника не давало ему сидеть молча. Он поднял глаза на Сонхва, и тут же их опустил — тот смотрел прямо на него и явно просил быть повежливее. Хонджун на секунду прикрыл глаза, будто собирая терпение. — Давай сначала, — начал он, — Тебе есть куда потом идти? Давно ты в городе? Минги нахмурился, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то определённое, но при таком образе жизни счёт времени быстро терялся. — Не знаю… — замешкался он, — На улицах сложно следить. Месяц, может, два. — Не знаешь? — переспросил Хонджун, — Про регистрацию, значит, можно не спрашивать. — Какая регистрация? Хонджун глубоко вдохнул и перевёл взгляд на Сонхва. Тот понял без слов. Он чуть сдвинулся ближе и мягко положил ладонь на бедро Минги. Хонджун на секунду задержался взглядом на этой руке, но всё же сдержавшись, только отвёл глаза в сторону. — Если ты хочешь жить в городе, тебе нужно будет сходить на базу и получить бумаги, — спокойно объяснил Сонхва, — Это не сложно. — Добровольно пойти в руки к охотникам? — посмотрел на него Минги. Хонджун раздражённо усмехнулся. — Ну да. Лучше людей грабить, чтобы с голода не подохнуть. — Хон, — негромко одёрнул его Сонхва и снова посмотрел на Минги, — Так ты сможешь найти работу и жильё. Мы займёмся этим, когда туман осядет. — Почему не сейчас? — спросил Минги. — Потому что дружки твои слишком хитрые, — перебил их Хонджун, — Приходили в туман, получали документы, а потом свободно ходили с ними по городу и убивали. Проходили уже. Больше так не ошибаемся. — Какие вы молодцы, — буркнул Минги, не поднимая взгляда. Хонджун сжал зубы и снова посмотрел на него, на этот раз дольше, мысленно прикидывая, сколько ещё терпения у него осталось. Но Сонхва уловил это раньше. — В любом случае, этим мы займёмся позже, — мягко вставил он, — Сейчас тебе главное восстановиться. — И шансов у тебя всё меньше, — добавил Хонджун, не отрывая от гибрида взгляда. Минги сжал зубы. Поддаваться эмоциям сейчас было не лучшим позывом, но что-то, сидящее глубоко внутри, инстинктивно защищалось. Эта часть в нём никак не собиралась мириться с тем, что рядом сидит охотник и спокойно диктует свои условия. Он медленно, почти незаметно вдохнул глубже и промолчал. На его счастье, Хонджун и сам не продолжил. Больше правда потому, что он уже попал под укоризненный взгляд Сонхва и предпочёл перевести разговор в более безопасное русло. Он ещё раз посмотрел на глубокие порезы гибрида, рассыпанные по всему боку, и наклонил голову, оглядывая остальной торс. — Почему все раны с одной стороны? — спросил он. Минги машинально повёл плечом, проверяя, насколько те ещё болят. Болели сильно. — Не знаю, — поморщился он, возвращая плечо на место, — У него одна рука повреждена, бил в основном правой. — Я ему нож в ладонь всадил, — спокойно добавил Сонхва, — Видимо, из-за этого. Волк с охотником одновременно замерли и даже коротко переглянулись, прежде чем медленно повернуться к нему. — Ты... что? Сонхва чуть пожал плечами. — Ты же сам учил ножи с кухни брать в случае чего, — напомнил он, — А когда я Уёну дверь открывал, тот гибрид успел руку в проём сунуть. Ну и... думать времени не было. В комнате стало тихо. Двое смотрели на него так, будто впервые видели. Его чистые глаза и спокойный голос совсем не вязались с его словами. — Ты точно школьный учитель? — не удержался Минги. Но Сонхва только как всегда мягко улыбнулся. Хонджун продолжал смотреть на него, и его глаза медленно наполнялись странной, тихой гордостью. Мысль о том, что Сонхва всё это время не просто слушал его, а действительно запоминал, тоже неожиданно приятно отозвалась где-то в груди. Он вдохнул поглубже и отвернулся, возвращаясь к разговору. — Ладно... — тряхнул он головой, — Какие-то ещё травмы? Уён сказал, что стрелял куда-то в ногу. — Да, в бедро, кажется, — кивнул Минги, — Он сильно хромает, меня это и спасло. Добивать не стал, пошёл наверх… видимо раны зализывать. Хонджун нахмурился, переглянувшись между ними двумя. — Куда наверх? — На второй этаж бассейна, — сразу ответил Сонхва, — Я... туда Минги отвёл. Ты сам говорил, что к школе вы больше не пойдёте. Он чуть поджал губы, но непослушные уголки всё равно потянулись наверх. Хонджун набрал полную грудь воздуха и провёл рукой по лицу, задержав пальцы на переносице. Только теперь картина начала складываться. Сонхва всё это время не просто скрывал, а умудрялся действовать прямо у него под носом. Аккуратно, тихонько, обходя все ловушки и капканы, которые так старательно расставлял Хонджун, не замечая, как сам же прокладывал ему дорогу. В голову закралась мысль о том, как далеко вообще Сонхва пришлось зайти, лишь бы не беспокоить его. — И как много я ещё не знаю? — спокойно спросил он. — Не так много на самом деле, — ответил Сонхва, — Пару раз я уводил тебя от него, когда он оказывался рядом. Контейнеры с едой тоже для него были. И после школы я задерживался, чтобы к нему сходить, если не успевал до домашних занятий. Хонджун медленно закусил губу, не отводя от него взгляда. Сонхва наконец тоже смотрел прямо, не отворачивался и не опускал глаза, пытаясь что-то скрыть. Просто говорил, как есть и от этого становилось только тяжелее. Всё это время он так рисковал, потому что рассказать было ещё опаснее. И самое неприятное — он был прав. Если бы Хонджун узнал о гибриде раньше, если бы тот не был так изранен тем же, за кем они гоняются несколько месяцев, если бы не Сонхва — волк бы уже не дышал. Правда теперь ему приходится терпеть этого пса под собственной крышей и перетягивать ему раны, но под спокойным, открытым взглядом мужа меркло даже это. Хонджун покачал головой. Казалось бы, Сонхва столько всего сделал за его спиной, но это не вызывало ни раздражения, ни злости. — И всё ради одного гибрида? — спросил он. Сонхва только пожал плечами. — Большего я сейчас не могу, — тихо ответил он. Хонджун на секунду замер. Фраза зацепила что-то настолько давнее, что-то, что им давно пришлось оставить в прошлом. "Большего сейчас не могу". Перед ним снова сидел не тот школьный учитель, которого он привык беречь, а тот, с кем когда-то не было страшно идти в толпу, спорить, кричать, стоять до конца просто потому, что иначе уже было нельзя. Тот, с кем тогда казалось возможным встать против всего этого города и не проиграть. Тот, кого он однажды позвал замуж — и кто почему-то не отказал. Он вдруг протянул руку и взял его ладонь в свою, осторожно проводя пальцем по обручальному кольцу. Второй день его не отпускала мысль о том, что из них двоих похоже изменился только он. И, возможно, не в лучшую сторону. Минги заметил это маленькое движение и золотой отблеск на пальце Сонхва. Он опустил глаза в тарелку, медленно перемешивая в ней еду. В горле внезапно встал ком, и есть совсем расхотелось. — Пойдём, — тихо сказал Хонджун, не отпуская руку, и кивнул в сторону кухни, — Давай поедим нормально. У меня ещё есть пара вопросов, может поможет нам с поисками. Сонхва тепло улыбнулся, кивнул и чуть сжал его руку в ответ. — Я ещё вернусь попозже, ладно? — мягко сказал он гибриду. Минги быстро кивнул, не поднимая взгляда. — Конечно. Они поднялись и вместе вышли в коридор. Через несколько секунд за стеной раздался тихий звон посуды и тихие переговоры: как прошёл день, какие новости у охотников на базе, какие планы у Сонхва дома на период тумана. Всё было вполне обычно, нормально… по-домашнему. Очень правильно для тех, кто много лет живёт вместе и носит обручальные кольца. Минги опустил вилку в тарелку, а её на колени. Всё в груди сжимало и тянуло, и то самое ощущение необъяснимой тоски, снова забралось под самую кожу. Он выдохнул и провёл языком по пересохшим губам. Как и тогда, в день своего рождения, Сонхва не выбирал между ними, и последовал за охотником, стоило тому позвать. Ему и не надо было выбирать. Свой выбор он сделал задолго до встречи с волком. Минги прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе то самое ощущение покоя, которое давало одно только присутствие этого человека рядом, но теперь оно предназначалось другому — тому, кто сидит рядом с ним на их кухне, в их собственном доме. Он сжал зубы, пытаясь унять эту тянущую боль, но ничего не выходило. Пока это только мысли. А мысли, как он уже успел убедить себя утром, никому вреда не причиняют.