Построй свою любовь

Мне не ответили, лишь крепче сжали пальцы на плече. Прикосновение обжигало сквозь рубашку. Открыв глаза, я напоролся на грозовой взгляд серых глаз. — Мы дурно расстались... — выдохнул Драко. Дурно, блядь, расстались?! И тут напряжение, копившееся во мне за все эти дни начиная с просьбы Рона об участии в проекте кончая видом печального Чарли, безучастно смотрящего в пустоту, рвануло. Внутри будто Бомбарда Максима полыхнула! Я даже ослеп на несколько мгновений, не видя перед собой ничего, кроме белого марева. Я понял, что меня трясёт. Зрение прояснилось, обостряясь, и я увидел перед собой ненавидимое и одновременно любимое лицо, изученное до самой крошечной мимической морщинки, до еле заметных веснушек, что обозначались только летом, до шрамика над бровью, что оставило одно из наших сражений за снитч. Мне было ужасно больно. Словно в только-только зажившую рану ткнули, нарушая целостность чувствительной кожицы. — Нет! — заорал я. — Называй вещи своими именами, Малфой! Ты меня бросил! Бросил гадко, подло! На выпускном, в момент, когда я собирался сделать тебе предложение! Это нельзя назвать расставанием, потому что люди расходятся приняв решение обоюдно! А ты меня просто поставил перед фактом, даже не дав права голоса! Я кричал в замкнувшееся лицо Драко, избывая свою боль. А потом резко заткнулся, осознавая, что веду себя как папаша, который начинал драть горло, стоило пойти чему-то не так... Я — не отец! — Я устал, что мной все распоряжаются будто я... вещь, — сипло пробормотал я. Дёрнул плечом, пытаясь уйти от прикосновения, но пальцы сжались так сильно, что я зашипел от боли. — Дай мне объясниться, Поттер! — это была не просьба, а требование. — Зачем?! — я посмотрел на Драко в упор. На узком лице застыл немой вопрос. То есть он реально не понимает?! — Что ты можешь мне ещё сказать, кроме того, что уже сказал?! — прошипел я, сузив глаза. — Я, конечно, идиот, но тогда вполне однозначно тебя понял! — Ты не дал мне шанса на объяснение причин... — движение чувственных губ, на которых я, как дурак, завис взглядом, смазало смысл сказанного. А потом до меня дошло, поднимая новую волну гнева и негодования. — Что мне с твоих объяснений? Разве они отменят боль, разочарование, порушенные надежды и убитую веру в лучшее? Разве вернут мне способность доверять людям?! Разве вернут мне счастливого и наивного меня! — вновь сорвался я на крик. Драко смертельно побледнел и отшатнулся от меня. Я вырвался из хватки ослабевшей руки и буквально убежал в свою комнату, где захлопнул с треском окно и запер дверь на замок. Меня колотило от всколыхнувшихся чувств. Боль, обида, злость и... поганая, уёбищная, не имеющая право на существование, надежда. Что я за тряпка?! Отец был прав — я нытик. Лабрадор, как сказал Барти. Тупая слюнявая доброжелательная псина!

***

Ночь я почти не спал, лелея свои обиды и распиная за трепетность. Давно я так себя не мучил. Накручивал, получая от страданий мстительное горько-сладкое удовольствие. Вспоминал все свои промахи и ошибки. Сожалел о чувствах, которые вкладывал в Драко: я был таким расточительным! Корил себя за доверчивость. Упрекал за любовь, которой делился щедро, буквально утопив Малфоя в урагане эмоций. Пинал за то, что был навязчивым прилипалой. И к рассвету пришёл к выводу, что Драко не мог меня, такого ужасного, не бросить. Кому я нужен? Травмированный, привязчивый, тупой идиот?! Убедив себя, что во всём виноват, я неожиданно успокоился. Я виноват, мне и расплачиваться. А Драко... Я ему благодарен! У меня в жизни был короткий период, когда мне казалось, что меня любят. И это было здорово! У некоторых и этого нет. Но ведь другие люди живут несмотря ни на что. И я не единственный такой уникальный. Значит, рано или поздно я смогу справиться. И раз я выбрал жить, то мне пора тренироваться. Я решительно откинул сбитое влажное одеяло, встал и поплёлся в душ. Ловя губами прохладные капли, я смотрел в синее-синее небо, рассечённое резными листьями кокосовых пальм, и думал, что как бы ни выглядел тяжело предстоящий путь — он всегда начинается с первого шага. Навстречу самому себе. Поэтому я прощаю себя за чувства, пусть они были и отвергнуты, но они были искренними!

***

Утром за завтраком я натолкнулся на помятого Чарли, который скрючился на стуле в странной позе. От него несло перегаром, и в целом брат выглядел.... шокированным. Зато у близнецов рожи были совершенно довольные. Чарли сидел между Фредом и Джорджем на "моём" месте, и когда он потянулся за кувшином с соком, скривившись, я заметил на его оголившейся ключице укус. Ох, ты ж, бляха! Я по-новому оценил довольство Уизли. И напряжённую позу брата. Надо будет поговорить с ними. Чарли не из тех, кто склонен к беспорядочным связям, особенно, если приходится подставляться. А то, что Форджи оказались сверху, я даже не сомневался. — Доброе утро, детки! Надеюсь после вчерашних возлияний выжили все?! Впрочем, если кто-то почил в бозе, это автоматически снимает с других угрозу вылететь с проекта в конце недели. Я скривился и посмотрел на вошедшего в столовую Крауча. Барти широко улыбался, и я вдруг подумал, что серьёзным видел Крауча лишь раз — вчера вечером, когда камеры улетели. Сейчас же ведущий буквально цвёл энтузиазмом, охватывая сползшихся к завтраку участников проекта радостным взглядом. — Провидица и болгарин, наверное, всю ночь вызывали духов. Иначе почему из их бунгало раздавались такие жалобные стоны? Оглядев присутствующих, я заметил, что Луны и Виктора действительно нет. — Поттер-младший, а ты чего такой потрёпанный? — хмыкнул Крауч. — Никакой я не младший! — хрипло возмутился брат. — Не спорь со мной, мальчик. Ты, конечно, с палочкой и в форме при исполнении очень грозный. Но это не делает тебя взрослым человеком. — А что делает взрослых взрослыми? Право оскорблять обосновывая данный акт годом даты рождения, перевалившим за плюс двадцать один? Барти хищно улыбнулся, скорее даже оскалился. Взгляд его искрил сильными эмоциями. Кажется, он мысленно проверял розги на хлёсткость. — Умение нести ответственность за свою жизнь; смелость посмотреть правде в лицо; решимость признать неправоту близких или самого себя; навык сказать "прости", когда неправ; отчаяние эту неправоту признать и простить самому себе. — Чего-то я не припомню в своём окружении таких взрослых... Не слишком ли вы идеализируете возраст? — протянул Чарли и отпил из стакана тягучий сок гуавы, оставивший на его губах "детские" усы от напитка. — В твоём вопросе содержится ответ. Не все со временем становятся мудрее, к некоторым возраст приходит один. Короче говоря если человек в молодости мудак , то с возрастом он становится просто старым мудаком. И вообще, хватит бесполезной полемики, у тебя вон, ещё молоко на губах не обсохло! — хмыкнул Барти. — Это не молоко, — брякнул Фред. Чарли развернулся к Уизли, вытаращив глаза, а потом со словами "ах ты сука!" залепил с размаху в лицо. Фред упал навзничь, вместе со стулом, с ужасным грохотом, только босые ноги мелькнули в воздухе. Джордж сзади обнял Чарли и зашептал ему что-то успокаивающее на ухо. Брат бурно дышал, сжимая кулаки, дёргался, пытаясь вырваться из объятий, но потом затих. Уизли встал, прижимая ладонь к лицу и слегка пошатываясь. Окинул Чарли восхищённым взглядом. И выдохнул: — Вау! Не ожидавший подобной реакции брат окончательно обмяк в объятиях Джорджа. Фред приблизился, заглянул Чарли в глаза, а потом осторожно поцеловал в уголок губ, стирая поцелуем остатки сока. Барти, наблюдающий за ссорой любовников с исследовательским интересом выдал: — Феерично! Надеюсь, сегодня вечером вы объявите о создании триады. Развернувшись к охреневшим зрителям, в числе которых застыл и я, Крауч сказал: — Сегодня фотосет у братьев Забини. Вам, лапушки, желательно надеть очень узкие плавки, чтобы вы наглядно смогли продемонстрировать озвученные вчера сантиметры. Кстати, почему не дюймы? — В сантиметрах длина звучит внушительнее, — хмыкнул Девон. — Умно! Впрочем, интеллект от вас не требуется. Требуется... другое, и, надеюсь, что оно действительно настолько впечатляющее, как вы рекламировали. — Это зависит от типа эрекции, — скучливо протянул незаметно вошедший Малфой и я дёрнулся от звука его голоса. — О, просветите нас в физиологии, мистер финансовый аналитик? — усмехнулся Крауч. Девон и Блейз переглянулись. Блейз приятельствовал с Драко до начала наших отношений. Но когда мы начали встречаться, Малфой их дружбу купировал. И не потому, что не желал открываться перед Забини. А потому что был ужасно ревнив. И почему-то посчитал, что я могу обратить внимание на того, кто будет околачиваться рядом. — В спокойном состоянии крупный половой член иногда может отличаться от эрегированного на жалкие дюймы. А вот небольшой орган в состоянии покоя увеличиваться почти в два раза во время возбуждения, — скучным лекторским голосом сказал Малфой. — И что же у вас? Колбаса, огурец или фасолинка? — заломил бровь Барти. — А у вас? — спросил Драко флегматично. — Если вы не заметили, я лишь уточнил особенности мужского возбуждения, а не предлагал сличать. Крауч окинул стоящего в дверях Малфоя с ног до головы оценивающим взглядом, демонстративно задержав взгляд в районе паха. — Вы напоминаете мне джарви, которого искупали в Умиротворяющем бальзаме. Гадости он говорить не перестал, но вот на крики уже не способен. — Милая метафора. То, что Крауч и Малфой друг друга недолюбливают, было очевидно. Но по какой причине — я не понимал. Ведь Драко не было в стране три года. Разве за те короткие полгода, что он начал работать в Министерстве, они что-то не поделили. Зато Барти больше не поддевал Чарли. И от меня, наконец, отвязался. — Напоминаю, сегодня будет эфир с близкими у участников выигравшей в квиддич команды . Он пройдёт в бунгало оператора колдокамер. — Без свидетелей? — уточнил я. То, что я хотел сказать Рону, было преимущественно непечатным. — Собрался подрочить перед зеркалом, Поттер? — протянул Малфой. И уловил в его голосе злую ревность. Я ощутил, как к скулам приливает жар. И это был не гнев, а смущение. На каникулах седьмого курса мы с Драко действительно несколько раз занимались виртуальным сексом через связные зеркала. Чарли, заметив мою реакцию, фыркнул, и я злобно зыркнул на брата. Я отодвинул тарелку с жареными колбасками и овощами. После утренних тренировок я обычно предпочитал плотный завтрак и, когда шёл сюда, очень хотел есть. Но сейчас аппетит пропал. Да и один вопрос требовал решения. — Фред, Джордж, на два слова, — сказал я, вставая и намеренно игнорируя и пытавшегося поддеть меня Драко, и веселящегося за мой счёт Чарли. Первый не заслужил, а второй вообще идёт нахуй! Причем совершенно не фигурально! То, что я ему благодарен, не значит, что я перестал злиться. Недавно я понял и принял, что человек может вызывать разнонаправленные чувства. И разрешил их себе! Близнецы вышли за мной на веранду, и я, резко развернувшись к ним, спросил сразу у обоих: — Какого хрена? Что вы сделали с Чарли?! Фред разулыбался, а Джордж попытался хлопнуть меня по плечу, но я, увернувшись, ударил его ладонями в грудь. — Мы подумали, что нам в семье не хватает рыжих! — выдал великую мысль Фред. — Я спрашиваю у вас о намерениях не только потому, что Чарли — мой брат. Но и потому, что знаю вас и знаю его! Форджи посерьёзнели. — Гарри, — понизил голос Фред. — Чарли действительно нам понравился. Вы, Поттеры, такие... — ...манкие... — выдохнул Джордж. Лица у обоих Уизли стали мечтательными, и мне захотелось стереть это выражение кулаками. — Я вам сейчас въебу! — рыкнул я. — Да что такого-то?! — поднял брови Фред. Джордж закивал, поддерживая брата в непонимании моего негодования. — Я сейчас пойду и предложу Джинни потрахаться. А потом вы будете лицезреть на сестре засосы. Так достаточно наглядны мои чувства?! — Гарри, мы собираемся объявить себя с Чарли пар... трио! — выпалил Фред. — И не для рейтинга! — добил меня Джордж. Я замер. Близнецы были ветрены по одной простой причине — самыми главными людьми они всегда были исключительно друг у друга. И я переживал не за то, что у моего брата случился опыт ménage à trois, а за то, что он воспримет всерьёз несерьёзное. — Если вы разобьёте моему брату сердце, а разобью вам рожи! — предупредил я. — Очень мило, что ты меня защищаешь, — протянул сзади Чарли, и я резко развернулся. Брат стоял в дверном проёме, прислонившись к нему плечом и сложив руки на груди. — Но я уже большой мальчик и сам решу, с кем мне быть. — Отлично! — разжал кулаки я. — Я рад, что ты научился принимать решения сам, без папы. Чарли побледнел и дёрнулся ко мне, но между нами встал Фред. Он положил брату руки на плечи и заглянул в глаза. Лицо у Чарли сразу поглупело, взгляд расфокусировался, он поплыл. Ой... Кажется, я зря полез в это. Впрочем, именно такой наглядной демонстрации чувств мне не хватало. — Прошу прощения, — буркнул я и свалил. Пока солнце не стало в зенит, искупаюсь. Позже будет слишком жарко.

***

Вытянувшись на песке под пальмами, закинув руки за голову, я смотрел в небо сквозь ресницы и удивлялся, как непредсказуема жизнь. В школе близнецы считали моего брата придурком и немало гадостей ему наделали. Справедливости ради стоит сказать, что доставалось от Форджей всем, даже собственным братьям. Они не трогали лишь меня и девочек. Я им сразу понравился, как только Рон нас познакомил. Девочек они просто уважали. Ещё бы не уважали. Матриарх клана — Молли Уизли — дала бы в таком случае просраться любому из своих многочисленных отпрысков. А тут вдруг на берегу океана между Чарли и братьями вспыхнула страсть. Я похихикал, представляя, как будет полыхать жопа у отца, который надеялся подсунуть Чарли кого-то из чистокровных, вроде Гринграссов или Булстроуд. А бабку Юфимию, так вообще, кондратий хватит. Уизли были почище кровью чем прочие. Но печать предателей крови на старшем поколении портила репутацию младшему, хотя проклятие уже исчерпало себя. Я ненавидел пуризм и все заморочки, связанные с чистотой крови. Довольно мне было неприятия от Флимонта и Юфимии за то, что мама выходила замуж беременная мной. Будто я мог это контролировать! И то, что родители не научили моего папашу контрацепции, вменялось в вину мне, а не им! Снобы! — Гарри, — мурлыкающий голос заставил меня сесть. — Ты не против, если я нарушу твоё уединение. — Привет! Нет, конечно! Лаванда улыбнулась, расстелила полотенце поверх шезлонга и села рядом со мной. С её волос текла вода, делая их более тёмными. И я подумал, что русый идёт ей больше, чем блонд. Но в то же время блонд отлично скрывает её острый ум и предприимчивость. Браун откинулась на локти, глядя вдаль и спросила: — Когда у тебя сеанс связи? Я махнул рукой, активируя Темпус. Лаванда подняла брови. Беспалочковой магией волшебники редко владели. Но леди Вальбурга — мать крёстного — обучила меня некоторым заклинаниям. Я, конечно, не Дамблдор и не Реддл, в оперативе были самые простые чары вроде Акцио, Темпуса, Агуаменти, но всё же кое-чего мог. — Через сорок минут, — ответил я. — А. Хорошо. У меня через тридцать. С кем собираешься поболтать? — лукаво улыбнулся девушка. — С Роном, — не стал скрывать я, понимая к чему этот вопрос. — О! Передавай Бон-Бону привет, — хихикнула Браун. — Непременно! — хмыкнул я, находящийся в предвкушении. Я немного остыл, но всё ещё много хотел сказать Уизли шестому. — Я думала, это будет твой парень... — подошла, наконец, Лаванда к главному. — А почему не девушка? — удивился я. Маги, за редким исключением, либо бисексуалы, либо пансексуалы. — Ну... Болтали, что у тебя роман с Джинни, но я же вижу, что нет между вами никакого напряжения. Или ты вдруг воспылал страстью к лучшему другу? Меня затошнило. Я и Рон?! Буэээ. И дело не в том, что Рон был непривлекательным. Просто инцест — это не про меня. Уизли, всех без исключения, я воспринимал исключительно как родню. Мы и были роднёй, просто очень далёкой. Все в мире магии так или иначе связаны кровными узами. Даже с Драко мы какие-то там родственники. Что, впрочем, не мешало нам... А, чёрт! — Нет! — выпалил я. — О, понятно... Выходит, ты ни с кем сейчас не встречаешься? Сделав вид, что только сейчас до меня дошла истинная цель разговора, я после небольшой паузы спросил: — Ты хочешь составить со мной пару? — Я бы не отказалась, — кивнула Лаванда. — Забини? — предложил я альтернативу. — Шлюханы, каких поискать. Папа меня убьёт. А ты — надёжный. Хм... Ну да, Крам уже определился, Форджи и Чарли тоже, отношение к Забини Лаванда только что озвучила. Седрик... — А что не так с Малфоем? — неожиданно для самого себя спросил я. Браун фыркнула. — Ему никто не интересен, — не раздумывая, ответила Лаванда. — А зачем тогда он тут? — вяло удивился я. Размышлять на тему того, что Драко явился на остров строить с кем-то любовь было неприятно. Я вспомнил, что вчера уже размышлял, за каким хреном Малфой сюда припёрся. Но так и не понял. Ведь спонсоры ему не нужны — богаче Малфоев только Реддл. А найти себе любовь он может и вне проекта. Чистокровный богатый красавчик влечёт людей, как свет — мотыльков. И даже мерзкий характер не отпугивает. Это только я его любил не за что-то, а вопреки всему. Наверное, привык, что внимание тех, кто тебе важен, даётся не просто так. — Понятия не имею! — слишком быстро выпалила Лаванда, и я понял, что предположения, как минимум, у Браун есть. Но меня это ебать не должно! — Лаванда, ты меня прости, но я... — ненавидел отказывать. — Не хочешь? — уточнила девушка, повернувшись ко мне. — Рон, и вообще... Я не просто не хотел. Не мог. — Извини, но Седрик тебе подойдёт больше, — выдавил я. — Седрик хороший, — кивнула сама себе Лаванда, подумав. — Ладно, пойду. Пока его не заарканили сестрички Патил. — Удачи! — пробормотал я Лаванде в спину и упал спиной на песок, переживая горькое осознание. Пора признаться себе: моя ориентация — Драко Малфой, и я до сих пор не мог себя представить рядом с кем-то другим. Попытки были... До меня стабильно домогались Форджи, Терри Бут как-то пригласил на свидание, Чжоу Чанг вполне мило флиртовала, когда мы пересекались на общих мероприятиях. Но каждая попытка заканчивалась тем, что я осознавал, что мне невыносимо скучно. Не так. Я оправдывал себя тем, что у меня проблемы с доверием. Но на самом деле чужие поцелуи казались мокрыми, чужие запахи — отталкивающими, чужие прикосновения — возмутительными. И что мне с этим делать, предстояло решить здесь и сейчас! Может я не прав, что уклоняюсь от попыток Драко поговорить? И стоит дать шанс нам обоим?