Продуманный план

Первый свет осторожно пробивался сквозь прикрытые шторы. Александра проснулась от тишины. Не от звука – а от его отсутствия. В комнате было пусто, и эта пустота звенела в ушах громче любого будильника. Она села на кровати, прижимая к груди край одеяла. Яркие волосы свисали на хрупкие плечи. Саша остановила мгновение, прислушиваясь к себе, а потом встала. Пол был прохладным. Каждый шаг голых ног по холодному полу возвращал её в реальность, но сознание всё ещё цеплялось: за обрывки сна, за тепло одеяла, за то, что случилось вчера. Она вышла из комнаты, направляясь в ванную. Подошла к зеркалу. Александра остановилась напротив, положив ладони на раковину. В отражении на неё смотрела девушка со спутанными волосами, с припухшими от сна губами и глазами, в которых ещё жила вчерашняя ночь. Она вгляделась в своё лицо. В глаза. В скулы. В подбородок. И вдруг перестала видеть себя. Вместо этого она увидела вчерашний вечер. Увидела Аню.

***

Аню – такую простую, такую красивую, такую… Такую настоящую? Девушку, от которой невозможно было оторвать взгляд. Александра помнила всё. Каждую деталь того вечера, каждую мелочь, которая вдруг стала важнее всего на свете. Она помнила то прикосновение так отчётливо, будто оно случилось секунду назад. Пальцы Ани тогда гладили её кожу бережно, словно Саша и вправду была ей нужна…

***

Александра моргнула и в зеркале вновь увидела себя. Бледную, с влажными от нахлынувших чувств глазами, с губами, которые всё ещё помнили тепло чужого дыхания. Она провела пальцами по щеке, повторяя траекторию Аниных пальцев. Закрыв глаза, девушка прошептала в тишину пустой комнаты: – Аня…

***

Серый утренний свет ложился на просторную комнату и задевал открытое лицо Анны. Она проснулась давно. Лежала на спине, глядя в потолок и чувствовала, как внутри плывёт что-то липкое и тоскливое. Аннушка закрыла глаза и увидела мягкое лицо. Такое открытое и доверчивое. С глазами, в которых не было ничего, кроме неё – только Аня, только отражение Ани, только желание быть с Аней. Она помнила всё. Как стояла на лестнице. Как смотрела на младшую. Как подняла руку и коснулась её щеки. Зачем? Щербакова перевернулась на бок, подтянула одеяло к груди. Холодно. Зачем она это сделала? Она знала зачем. Игра. В которой Аня знала свою роль: заставить смотреть на себя так, будто она – центр вселенной. А потом отступить. Потому что так безопасно и так никто не подберётся слишком близко. Потому что так она контролирует всё. Только вот вчера что-то пошло не так. Анна сжала одеяло сильнее, утыкаясь лицом в него. Она помнила, как Саша наклонилась к ней. Так отчаянно, так безнадёжно, так честно, что у Ани внутри всё оборвалось. Саша хотела её поцеловать. Не играя. Не притворяясь. По-настоящему. Она снова вспомнила глаза Трусовой. Светлые, зелёные, в которых плескались чувства, из-за чего становилось страшно. Страшно от того, что это чувство – настоящее. Анна Щербакова впервые верила этим глазам. Она впервые верила в эти искренние чувства. И в то, что эти чувства были дарованы только ей. Той, кто не заслуживает ничего настоящего. – Чёрт – прошептала Щербакова в подушку. Голос прозвучал совсем тихо и как-то надломленно. Она уверена, что контролирует ситуацию. Что она просто играет, просто развлекается. Что Трусова для неё – очередная глава, история, очередное доказательство того, что она может влюбить в себя кого угодно. Но вдруг Саша стала не «кем угодно»? Саша смотрела на неё так, будто Аня была всем. И она готова была провалиться в эту любовь с головой, без оглядки и без сомнений. А Аня? Аня стояла и смотрела в ответ. Чувствовала, как её собственная игра бьёт по ней самой. Потому что в тот момент, когда младшая наклонилась к ней, когда их дыхание смешалось, когда расстояние сократилось до одного удара сердца – Анна забыла, что это игра. Она хотела этого поцелуя. Она хотела его так же сильно, как и Александра хотела. И это было страшнее всего. Девушка резко села, откидывая одеяло. Растрёпанные волосы падали на лицо, но она не убирала их. Сидела и смотрела в одну точку на стене. Она едва не поцеловала Сашу тогда. Не по сценарию и вовсе не ради игры. Просто потому, что перестала видеть в ней объект манипуляции и начала видеть просто – Сашку. Живую. Настоящую. Дрожащую от близости. С губами, которые были так близко, что Аня чувствовала их тепло. Страшно было то, что старшая всегда это видела, но именно тогда это дало трещину. Трещину в её убеждениях, в её рассуждениях. Именно тогда Анна Щербакова поняла, что она не должна приносить людям боль. Нет. Анна Щербакова поняла, что не должна приносить боль Саше.

***

Щербакова провела ладонями по лицу, откидывая волосы назад. Встала и подошла к окну. За окном только просыпалась улица. – Я Анна Щербакова. С каких пор мне не всё равно на вас? Она наблюдала за людьми. – С каких пор я не хочу чего-либо от вас? – С каких пор мне хочется… Она не искала в своей голове фразу, она лишь боялась произнести её вслух. – С каких пор мне хочется закончить игру? Аня думала долго, глядя на прохожих. Резкие действия, неконтролируемая боль просто кричали внутри. Руки сами потянулись к ручке окна. Она открыла окно нараспашку и со всей мощью своих лёгких крикнула: – Пошли вы все к чёрту! Голос сорвался и тут же утонул в утреннем шуме улицы. Где-то внизу гавкнула собака, кто-то обернулся, но Аня уже не видела ничего. Она стояла и дрожала. Всё её тело дрожало. – Вы все просто противные, в вас нет ничего настоящего! Аня кричала так сильно, что, кажется, сорвала голос. Холодный воздух врывался в комнату, забираясь под мятую от сна футболку. Она кричала в пустоту. Кричала всем, кто придумал этот мир, где она такая. Где она ненужная. Такая ненастоящая… Где единственный способ не быть брошенной – бросать первой. Где единственный способ не чувствовать боль – делать больно. – Ненавижу – прошептала она уже тише, почти беззвучно. Себя или их? Анна закрыла окно. Резко, с грохотом. Ладони заледенели, а пальцы и вовсе не слушались. Она прислонилась спиной к стене и сползла по ней вниз, садясь прямо на холодный пол. Колени подтянула к груди, обхватила себя руками. Она часто так делала, когда была маленькой, когда было страшно. Когда она оставалась одна в большой квартире и думала, что её забыли. Что её всегда будут забывать. Что она недостаточно хороша, чтобы быть здесь. По щеке скатилась слеза. Щербакова даже не заметила сначала. Только когда солёная влага коснулась губ. Поняла – плачет. – Дура – выдохнула она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Поздно реветь. Надо было думать раньше. Когда подходила к Саше в первый раз. Когда улыбалась ей так, будто та – единственный человек в комнате. Когда касалась, зная, что для Саши эти касания значат больше, чем для неё. Знала ведь. Знала и всё равно делала. Аня уткнулась лбом в колени. Перед глазами снова стояло лицо младшей. Глаза. В них столько надежды, столько отчаянного желания, что Аннушке становилось физически больно. – Саша… – прошептала Анна в тишине комнаты. Имя прозвучало как надежда. Как просьба о прощении, которую она никогда не скажет смотря в зеленые глаза. Потому что просить прощения – значит признавать вину. А признавать вину она не хотела. Она не хотела снова ощущать вечную пустоту. Никогда. – Красивая игра, Сашка – сказала она своему подсознанию. – Значит, закончим её должным образом.

***

Она встала, ощущая, как её собственные ноги дрожат. Подошла к кровати и села на край. Взяла в руки телефон. Девушка держала палец над кнопкой «Заблокировать». Долго, прошло уже секунд тридцать. Но она просто не смогла. – Прости меня – прошептала она. Сообщение от Сашки: «Спасибо за вчера» «Это был лучший вечер в моей жизни» Лучший вечер. Для Саши – лучший. Для Ани – просто способ убить время и не сойти с ума от одиночества.

***

Анна лежала на огромной холодной кровати и думала, как, глядя в чарующие зелёные глаза, сказала бы правду. Она представляла вместо пустого белого потолка светлые глаза. Я боюсь, что ты увидишь меня и уйдёшь. А если ты уйдёшь, я этого наверное не переживу. Прости, что у тебя чувства не ко мне, а лишь к моему идеально созданному образу. Прости, что настоящая я – это… Кто я? Кто я? Кто я? Кто такая Анна Щербакова? В голове Ани звучали эти слова каждую секунду. Кто такая Анна Щербакова, не знала даже Анна Щербакова.

***

Аня: «Привет» «Вечер был потрясающим» Аня написала и тут же откинула телефон. Девушке захотелось плакать от самой себя. Она вновь приняла решение делать больно, чтобы ей было хорошо. Она приняла решение играть до конца, для своей выгоды. Как всегда.