Последнее, что осталось в этом Аду

      Он иступлено смотрел в потолок, сквозь выпущенный над своим лицом сизый дым. Темнота расстилалась в пространстве, словно густой туман, лежала на его плечах и голове. Измученное уставшее тело становилось с каждым мигом тяжелее, веки слипались, включалась дезориентация и отключался контроль над своими же руками и ногами.       Снова открывает глаза, когда чувствует сорвавшуюся вниз голову. Обнаруживает догоревшую в пальцах сигарету с серой полосой пепла. Смахнув его на пол, он бросает короткий окурок в кучу других, лежащих в пепельнице на столе, и встает с твердого деревянного стула. Плечи затекли сидеть, немного размяв их, он накидывает поверх обнаженного тела льняную рубашку и выходит на улицу. Все, чего он сейчас жаждал — это свежий воздух и мокрый бриз.       Остановившись у полосы песка видит знакомую пару обуви, аккуратно спрятанную под пальмой. Улыбается. «Опять она босиком» — мысль мелькает словно короткая, но яркая вспышка, и он, последовав дурному примеру, тоже бросает свои легкие тапки рядом, следуя босыми ногами по песчаным следам в глубину пляжа.       Он ведь надеялся застать ее тут. Если бы не эта мысль, он бы ни за что не вышел на улицу. Выкурил сигарету да лег спать, не представляя даже, что собственное подсознание может желать с кем-то встречи в такой поздний час.       Она стояла у края воды, но заходить в нее не спешила. Волны, едва касаясь носков, уходили обратно, прочь. Теплый ветер путал волосы, закидывая за спину, щекотал колени подолом белого сарафана.       — Сегодня без купания? — Она не слышала его шагов, но почувствовала присутствие, когда легким порывом ветра до нее долетел запах мыла и сигареты. Открывает глаза и видит его. Весь его образ был соткан из легкого очарования, что никак не вязался с прогнившей личностью.       — Не знаю. — Ответ его не удовлетворяет и он подходит ближе. В карих глазах отражаются блики волн. — Пока не решила.       — Ну, как знаешь. — Он стягивает с себя рубашку и на этот раз, предусмотрительно, вытаскивает из кармана шорт пачку сигарет. В лунном свете блестит жетончик и Скарлет пристально пытается рассмотреть выгравированный на нем номер. Он сразу же замечает ее любопытный взгляд.       — Ты постоянно смотришь на него. — Эльза — хреновая актриса, не умеет скрывать интерес, смущение. Как открытая книга с бесплатной подпиской. — Спроси уже, хватит постоянно глазеть! — Джерар срывает с шеи жетончик и кидает его Скарлет. Неуклюже выставив вперед руки ей каким-то чудом удается его поймать. «Fernandes Gerard 654-13-2729 RH POSITIVE CHRISTIAN »       Последняя строчка несущая в себе информацию о вероисповедании была от первой и до последней буквы перечеркнута чем-то острым. Эта линия отличалась от множества прочих царапин тем, что была высечена намеренно.       — Разочаровался в Боге? — Эльза протягивает ладонь с жетончиком обратно Фернандесу, и он забирает его тут же натягивая на шею. Джерар снова накидывает на себя одежду, полностью растеряв желание заходить в воду.       — Скорее, это он во мне разочаровался. — Достает из брошенной пачки сигарету, щелкает зажигалкой и она сразу же начинает тлеть на губах, пока выпускаемый дым летит точно в девушку.       — Что ты сделал такого, что Бог, который известен нам своей любовью к каждому своему ребенку, должен был разочароваться в тебе? — Эльза отходит от воды подальше, вспоминая их прошлую встречу здесь. Хотя понимает: если Джерар захочет снова затащить ее в море, то метр выигранного расстояния никак ей не поможет.       — Люцифер — тоже был его любимым сыном, но он прогнал его из Рая в дыру под названием Ад. Впрочем, моя нынешняя жизнь немногим отличается от преисподни, разве что котлов еще не завезли, но на Филиппинах так жарко, что можно обойтись без них. — Джерар крутил в руках сигарету, Эльза внимательно следила за каждым его движением.       — Говоришь, твоя жизнь — это Ад? По тебе не скажешь, что ты страдаешь. Ты окружен людьми, которые уважают тебя и дорожат тобой, есть руки и ноги.       — Они. — Джерар делает короткий шаг в сторону Эльзы. — Оплот моей нормальности, если бы я не нашел их, то вероятнее всего, сидел там же где мой отец, а потом и моя мать или же поймал в лоб пулю. Не знаю, что из этого хуже, а что лучше.       — У всего того, что вы делаете есть конечная цель? — Эльза замечает, что им впервые удается поддерживать разговор в одной теме. Она еще никогда не была так близка к изучению Джерара Фернандеса. Понимает, что весь их диалог может закончится по одному его желанию, но все равно отчаянно пытается узнать его.       — А разве не важен сам процесс? — Джерар садится на песок лицом к морю. Волны с каждым разом приближались к нему, но достать его, коснуться, им не удавалось.       — Процесс важен, но он не может существовать без цели. — Отвечает Эльза. Джерар поворачивает голову в сторону стоящей девушки. В этом белом платье она переставала быть похожей на человека, становилась призраком, сотканным из лунного света, казалось протяни к ней руку и она растает. растворится в воздухе подобно миражу.       Если выбрать из всех существующих в мире слов то единственное, которое сможет в полной мере описать его чувства в данный момент — это будет слово «будоражит». Да, она всем своим существом его будоражит, от кончиков ногтей на пальцах и до взъерошенных на голове волосах, раздуваемых теплым ветром. Каждой клеточкой тела он пропитывается неизвестным ядом. Чувствует, что еще буквально один толчок, и это может перерасти в нечто уже неостановимое и необратимое.       — Ну пойдем, я покажу тебе. — Откидывает со лба пряди. Встает и подходит впритык к Эльзе. Слишком нагло вглядывается своими зелеными глазами в ее карие. Ждет хоть какой-то реакции, возможности потешить свое эго.       — Покажешь? — Отводит взгляд и этим самым дает Джерару возможность ощутить внутреннее ликование.       — Да. — Хватает ее за руку и ведет к вилле.       Весь их короткий путь Джерар держал Эльзу за руку. Она даже успела подумать, что наверняка, со стороны, они были похожи на закадычную парочку влюбленных, прогуливающихся под луной. Как бы не так.       — Мы возвращаемся домой? — На границе пляжа, Джерар дал Эльзе и себе возможность вернуть на ноги обувь.       — Почти. — Джерар ничего больше не говорит. Обернувшись в молчание, он смотрит лишь перед собой, полностью растеряв былую разговорчивость.       — Ответ находится в постройке? — Эльза спрашивает, когда они подходят к знакомому ей, но только со стороны, строению. Джерар предпочитает молча все показать, нежели пытаться объяснить на словах. В темноте, где нет ни одного источника искусственного освещения, он с трудом находит замочную скважину и проворачивает ключ.       Внутри было еще более темно и пока Фернандес не взял с полки фонарь и не включил его, Эльза была полностью оторвана от происходящего, но как только включился свет, она с интересом огляделась: большие деревянные заколоченные ящики и ящики поменьше. Что было внутри них — непонятно, но Джерар быстро развеял эту неизвестность.       — Этот ящик с гранатами, а этот с патронами, здесь несколько глоков и прочего оружия, здесь, если не ошибаюсь, гранатомет. — Джерар на память представлял каждый из ящиков вниманию Эльзы, словно проговаривал детскую считалочку.       — Понятнее не стало. — Отвечает Скарлет. То, что здесь склад с оружием она знала еще от Фуллбастера.       — Тогда идем дальше. — Джерар отодвигает один из ящиков и под ним сразу открывается небольшая железная дверь в полу. Открыв ее с помощью пин-кода, Фернандес посветил фонариком вглубь.       — Дамы вперед! — Джерар улыбнулся, пропуская вперед Эльзу. Та, выхватив из его рук фонарь, пошла первая. Внутри оказалась лестница и, судя по тому, что спускалась она не долго, была весьма короткая. Попав на твердый пол, посветила фонарем вперед и сразу за ней спустился Фернандес.       — Он нам больше не понадобится. — Джерар забрал из рук Эльзы фонарик и включил свет в помещении. От длительного нахождения в темени, с появлениями света, вспышкой появилась боль и резь, но глаза быстро адаптировались к свету.       Это было небольшое помещение полностью сделанное из стали. Причем сталь была высокого качества, об этом говорил ее светло-серый цвет.       — Это бункер? — Чтобы изучить это место не нужно было много ходить. Ограниченное пространство давило со всех сторон и о боги, как же Эльза была благодарна тому, что у нее нет клаустрофобии.       — Нет, это сейф.       — Сейф? — Удивилась Эльза. Маленькие размеры для бункера, но большие для сейфа.       — Да. — Джерар подошел к центру комнаты, где стоял небольшой пьедестал, накрытый тентом и скинул его.       Глазам Эльзы открылись три огромных ящика, на каждом из которых было выцарапано имя: «Gray», «Natsu», «Lucy». Каждый ящик был примерно на половину забит банкнотами с портретами дохлых президентов.       — Деньги? — Эльза хотела было разочароваться, но не успела.       — Это их амнистия, Эльза. — Джерар сел на пол, прижавшись спиной к одному из ящиков. Она почувствовала, что сейчас последует длинный рассказ, когда Джерар вновь зажег сигарету. — Ты же знаешь, что на родине Люси известна как дочка богача, отравившая его делового партнера крысиным ядом. Думаешь, кто-то из людей знает о том, что она была в его сексуальном рабстве долгие годы? Нет. Никому до этого не было дела, обвинить молодую девушку с пустым карманам проще, чем толстосума. — Последовала небольшая пауза, в которую Джерар скинул повисший пепел на сигарете и снова продолжил. — А Грей? Родители пытались убить его еще подростком, одержимые мыслью, что их сын — демон. Он убил их сам и сбежал в Россию, где его выследила сектантка из той же секты, в которой были его родители. Она внушила ему, что хочет помочь и когда он снова кому-то доверился, его опять попытались убить. Ему было шестнадцать, Эльза. — Снова пауза, в которой она с трудом вспоминает прочитанную ей статью. Захотелось найти того журналиста и оторвать ему руки или голову. — Нацу, в отличии от этих двоих, сразу родился в семье, где закон не писан. Его брат — Зереф, просто скопление всего греховного, что может быть в мире: от продажи оружия и наркотиков до людей. Скажи, Эльза. Ты знаешь, почему мы встретились именно здесь? На Филиппинах. — За длительным повествованием, Скарлет не сразу замечает вопрос, но немного поразмыслив, отрицательно качает головой. — Здесь нет экстрадиции. Властям плевать на то, скольких мы убили до прибытия сюда. Другое дело, что здесь мы тоже уже успели прославиться и вопрос сколько мы еще будем оставаться безнаказанными уже упирается в спину. — Джерар замолкает. Скарлет проходит мимо, осматривается. Чувствует как в груди что-то колышется.       — Почему здесь нет твоего ящика?       — Моего ящика? — Джерар удивляется. Он не ожидал такого вопроса, но стоило Эльзе его задать, перед глазами, словно падающая звезда, пронеслась мысль о собственном втором шансе. Она была мимолетна и быстро растворилась в голове. — Увы, но мне второй шанс не светит. — Отвечает Фернандес. В глубине души, он не верит тем словам, которые сейчас произнес. Надежда о прощении, как тяжесть его грехов, шла с ним нога в ногу на протяжении всей жизни и поэтому сейчас, озвучив впервые свои мысли вслух, он с замиранием ждет, что скажет Эльза.       — Думаю, что человек, который поставил эти ящики, в надежде дать близким второй шанс, тоже его заслуживает. — Джерара растрогали эти слова и, как ему показалось, даже стало легче дышать. Вот только, слова Эльзы ничего не меняли. Они сработали как обезболивающее, но были не способны вылечить гниющую рану. — Это и есть те твои двадцать процентов хорошего? — Скарлет вспоминает сказанную Джераром в баре фразу. Фернандес улыбается, но улыбка эта больше оттеняет грустью, ведь за этими двадцатью процентами хорошего, стоят восемьдесят плохого.       — Да. — Он двумя шагами уничтожает дистанцию между ними, обхватывая лицо Эльзы двумя своими ладонями. И целует. Вновь в который раз поддавшись собственному эгоизму.       На удивление, Эльза не отталкивает. Расслабившись, она неловко отвечает на поцелуй, чувствуя как в груди что-то сгорает.