Dark maze

Лили лениво подпирает голову кулаком, вжимаясь нежной кожей щеки в костяшки пальцев. Монотонно покачивает ногой, сидя в компьютерном кресле, в лёгком расслаблении наблюдая за рабочими делами Мэй. Та и рада бы уделить побольше времени своей знакомой, но остаётся довольствовать её присутствием, пока гаечный ключ скользит в перчатках, восстанавливая одну из очередных машин. Выходные для Мейлин понятие слишком расплывчатое, и даже когда она убеждена в свободном дне, старичок, заведующий автосервисом, может подкинуть пару тройку срочных дел. Выбирать не приходится, поэтому Мэй исправно выполняет обязанности, но ни в какую не хочет отставать от реальности, царящей вокруг. Особенно теперь, когда они вновь воссоединились с Хэюн, обрели новую противоречивую компанию и почти каждый день сопровождается чем-то интересным, разбавляя им будничную скуку. — Чан писал? — кричит Мэй, морщась от сложности закручивания гайки под тёмным Опелем. — Нет, — качает головой Лили, наблюдая за своим массивным ботинком, словно маятником. Обещал ведь, но так и не появился ни через день, ни через два. Это даже слегка удивляет Хэюн, как и то, что она до сих пор припоминает его раны на лице, но не ей страдать от мужского невнимания, загоняет мысли куда-то далеко за пределы разума. «Здесь и сейчас» — намного предпочтительнее, чем тосковать по кому-то. Скучать — значит ждать, что напишет, позвонит, предложит встретиться, но в ней не находилось никакого ожидания, чего она совершено не приемлет, берёт за основу лишь вольный стиль плавания, по течению бурной жизни среди этой компании. — Странно, я думала, что после того, как ты ворвалась в его комнату отдыха на боях, вы как-то сблизились в общении. Или уже до? Подай, пожалуйста, разводной ключ. Хэюн лениво поднимается, проводя пальцем по грязному полотенцу на столе с россыпью инструментов. Вытягивает губы в подборе нужного и Мэй со входом выползает из под машины. — Который крайний, с правого бока. — Мы не сближались ни до боя, — хмычет Лили, забирая тяжёлый металл и передаёт прямо в вытянутую ладонь подруги. — Ни после этого. — Не может такого быть. — Почему же? — Всё имеет свои градации. И взаимоотношения двух людей тоже. Вы же уже давно не незнакомцы, поэтому вариантов множество: знакомые, приятели, друзья... — И чем же отличают приятелей от друзей? — Я перечисляю, а не вызываюсь пофилософствовать. Но если ты так хочешь, то, — Мэй снова выглядывает из-под машины, прислоняя к подбородку руку в перчатке, строя задумчивую гримасу. — Наверное, есть эта невидимая грань, когда вы чуть ближе, чем знакомые, но ещё не дотянули до друзей. — По-моему название ещё хуже «знакомого». — Каждый горазд на свое восприятие, — Мейлин ныряет обратно под машину, продолжая, — возлюбленные, пара, супруги, любовники, — вытягивает руку с выставленным указательным пальцем, желая внести пояснение. — Я сейчас не об отсутствии супружеской верности, хотя это тоже, а о людях которые спят. — Тогда ты немножко ошиблась с вектором, — тихо бурчит Лили. При слове любовники в её голове лишь одна ассоциация — Хван Хёнджин. Одно имя напоминает об обжигающих касаниях его тонких пальцев по коже. Медовые глаза, наполненные желанием и туманом опьяняющего соблазна. А что кроется под этим словом? Лишь один секс или что-то большее? — И что? К чему ты ведёшь? — Лили подходит ближе, заглядывая под автомобиль. — Что я должна определиться и правильно подобрать слово для нашего общения с Чаном? — А ты можешь? И, конечно, она не может. Застывает с безразличием на лице, пока внутри шестерёнки, поскрипывая, начинают притягивать мысли, давно запертые на ключ. Мысли о связи с мужчиной, далеко не сексуальной, а непонятной, влекущей и отталкивающей одновременно. Не тешит своё удовольствие этими встречами, не утопает в исступлении страсти, а лишь больше углубляется в обычное общение, с примесью ярких вспышек нежности и соблазна. Не понимает и не хочет понимать, почему всё так. Не хочет даже подступаться философствовать в этой теме. В её жизни всё понятно и циклично, и не нужны тут лишние эмоции, что способны выбить из привычной колеи. — Возможно, тут вполне подойдет то самое пресловутое — приятели. — Не думаю, — вылезает из-под машины Мэй, поднимаясь на ноги. Снимает перчатки и кидает их к инструментам, отряхивая руки. — За приятелей так не переживают, — играет бровями она и Хэюн усмехается. — Ты нашла себе парня и теперь будешь расписывать мне прелести отношений? Не надо втягивать меня в это. — Во что «это»? — изгибает бровь Мейлин. — «В романтические дебри со сказками про любовь и выбросом эндорфинов, застилающих разум»? — хихикает она, цитируя Лили. — Помнится мне, ты ещё это в школе сказала, — тянет она в мечтательной гримасе задумчивости. — А ты была умна для своих лет. Лили разминает шею, медленно выдыхая и замечает, как за окном мелькает синий Феррари. — Чанбин решил разбавить вашу компанию? — М? — Машина Хёнджина, — она кивает в сторону автомобиля, наблюдая за сосредоточенным профилем Хвана и усмиряет легкую полуулыбку. — А, он иногда заезжает вместе с Бини, и обычно, — хмурит нос Мэй, — он приезжает первым, — не смотря указывает в сторону окна, где машина Чанбина догоняет Феррари. — Против такой тачки не попрёшь. Лили поджимает губы, наблюдая, как Хёнджин роется в бардачке и, захлопывая его, толкает дверь, выставляя одну ногу. Переговаривается с Чанбином и вылезает полностью, продолжая жестикулировать своему другу в ожидании, пока и тот наконец-то захлопнет дверь. Ведёт взглядом по тёмным волосам спадающие на глаза и рубашку, прикрывающую не только футболку, но и верх темных джинс. Улыбка вновь норовит захватить власть на её лице, распаляя воспоминания их ершистых перепалок, в которых чувствует себя достаточно комфортно. Как и впрочем, рядом с Хёнджином вовсе, периодически. Подходит ли категория «любовники» под их отношения? Да. Лили считает, что да, рассматривая знакомые черты лица, но даже здесь в её понимании всё относительно и наполнено противоречиями. В обычных любовников, в отношениях с которыми заложено только желание, не влюбляются. Хотят, пользуются, быть может дружат, заручившись выбором свободных отношений, а некоторые не прочь разделить постель с кем-то ещё. В тех, к кому есть чувства, легко влюбится, погрязнув во френдзоне, страданиях выбора или скрытии чувств. Хэюн запуталась в собственных и не поднимает под какую категорию «любовников» могут хоть на йоту подойти их взаимоотношения. Она находит что-то особенное в Хёнджине, такое манящее и родное. Находит в их отношениях привычное — секс без обязательств, горячие речи, интересное общение, а после и взгляды полные симпатий. Старается не подпускать его ближе. Но чем больше времени они проводят вместе, тем интереснее ей становится. Другие парни, которые встречались в баре несколько дней назад, блекнут на его фоне, а секс с ними и вовсе претит. Хэюн не любит слишком долгие связи, что чревато привязанностью. Здесь же, ей не хочется рвать её, но в некоторые секунды охватывает желание растоптать их в пух и прах. Легче пустить всё на самотек, теша себя редкими случайными встречами, и усложнить их статус «любовники». Хван теряется, замечая знакомый силуэт в окне. Он тысячу раз соврёт, если скажет, что приезжает в этот автосервис, чтобы составить компанию другу. И сколько раз бы не зарекался, что оставит Лили в покое, искал встречи с ней, пряча резонансное притяжение под маской безразличия. Сам не знает, что за неведомая сила манит к этим тёмным глазам, и почему каждый раз так горько выслушивать слова о их лишь сексуальной связи. Всё равно летит как мотылёк, не боясь обжечь остатки своих поломанных крыльев. Ворчания Чанбина пролетают мимо ушей, Хёнджин тянет дверь автосервиса на себя, не уступая другу дорогу и машет рукой Мэй, стараясь даже не смотреть в сторону Лили. Он должен держать себя под контролем, просто обязан, но взгляд всё равно скользит по бетонному полу, чёрным берцам и длинным ногам, еле задерживаясь на пухлых губах и встречается с глазами, полными спокойствия. Не этого он желает. — Привет, — Хван падает в компьютерное кресло, которое ранее занимала Хэюн, и вальяжно машет рукой Мейлин. Мэй наспех кидает ему приветствие, делая несколько размашистых шагов прежде, чем повисла у Чанбина на шее, утягивая того в поцелуй, погружая их обоих в романтический мир. Вынуждая остальных посетителей сервиса всё же обратить внимание друг на друга. Лили скрещивает руки, поджимая губы и Хван усмехается. — А ты почему так меня не встречаешь? — он кивает в сторону влюблённой парочки и Хэюн давится смехом, склоняя голову в бок. — А должна? — Можно было бы, — с напускным безразличием тянет он, вальяжно поглаживая пальцем подлокотник. — Для разнообразия. Эта игра забавляет Лили, возрождает в ней пущий азарт и кажется, что в этомвзгляде напротив она находит больше близости, чем с кем-либо. Словно в любой момент может обратиться к нему, вылить все переживания и заняться отменным сексом, после чего они снова разойдутся по разным сторонам, поглощённые каждый своей жизнью. Её это устраивает. Полностью. И, казалось бы, его тоже, но это всего лишь иллюзия. — Поедете на гонки?— бросает Бин с легким хохотом, не выпуская подругу из объятий. — Там же дождь собирается, это небезопасно, — ворчит та и тянет его за ворот кожаной куртки, насупившись. — Тебе надо с Чаном подружится, — усмехается Чанбин, мажа легким поцелуем по девичьим губам. — Мы не участвуем в этих заездах. Иначе не оберёмся ворчаний от твоего единомышленника, — заглядывая в глаза Мэй и оборачивается на Хвана. — Да? На лице того таится усталость, словно гонки это вовсе не есть страсть, да и нет ничего, что может разжечь в нём прежние искры, быть может лишь человек напротив. — Ага, — бесцветно бросает он. — Только звёзды этих школьников меня мало интересуют. — Школьников? — изгибает бровь Хэюн. — Я утрирую. — Мальцы, которым дай только на основную гонку попасть, — добавляет Чанбин. — Но к сожалению для них, туда попадёт лишь победитель. И на радость нам, побольше денег срубим. — Ты же сказал, что вы не будете принимать участие? — тут же гневно выдаёт Мэй. — Да не будем, не будем. Хэюн вздыхает, ощущая в кармане вибрацию и выудив телефон, изучает текст от Джебома, который в очередной раз сулит ей парочку выходных, желая сам заняться баром. И непонятно, это действительно любовь к его детищу или же интерес к миловидной брюнетке, которая очень уж зачастила в их бар. Лили это мало волнует. Зарплата её более чем устраивает, от чего и несколько свободных дней не выглядят такой уж плохой идеей. Одно досадно, что нет вариантов, как разбавить её скуку. Хэюн пишет краткое «ок» по пути к выходу из автосервиса и, вдохнув пронизывающий влажный воздух, прикуривает сигарету. Небо заволакивает грозовыми тучами с редкими мерцаниями молний где-то в отдалении, и только проливной дождь не спешит дополнить эту и без того хмурую картину. Позади слышится колокольчик и Лили уже готова обернуться, пуская в ход дежурную ухмылку, но рядом возникает профиль Чанбина. Он пару раз угукает в телефон и сбрасывает вызов, запуская руки в карманы куртки, равняясь с девушкой. — Будешь? — тянет открытую пачку Хэюн. — Не курю, но тебе нравоучения читать не буду. — И на том спасибо, здоровяк. А где Мэй? — Занялась машиной, чтобы побыстрее освободиться. Сервис тут, конечно, что надо, Ликс был бы в восторге. — Он же тоже автомеханик, — припоминает Лили, — точно. — Ага, — Чанбин ведёт взглядом по серым облакам, пока у него на языке вертетится вопрос. Не привык лезть в чужие дела, но и любопытство разбирает. Видит, что в их компании что-то изменилось, но понять что, не может. — Поедешь на гонки? — Не знаю. — Почему? Закономерный вопрос заставляет сделать очередную затяжку, медленно выдыхая дым и в этом жесте дать себе хоть несколько секунд на размышления. — Погода не совсем располагает для заездов. Одно дело азарт, а другое — безрассудство. — И в какие моменты в тебе просыпается вторая личность? — по-доброму улыбается Чанбин. — Не берусь тебя судить, сам не святой, но согласись, что ты полна противоречий. Лили издает смешок и тянет губы в улыбке. — И это ты мне говоришь? — Поэтому и говорю, — пожимает плечами Бин и смеётся. — Сам такой же. Ладно, — оборачивается он к автосервису, наблюдая за болтовнёй Мэй и Хёнджина через стекло, — пойду я. А ты пока подумай. Хэюн качает головой и до ушей доносится шарканье тяжёлой обуви по асфальту. Ещё одна затяжка рождает слишком нетипичный вопрос в голове и Хэюн оборачивается. — Чанбин? — М? — тут же откликается он и опускает руку, так и не схватившись за ручку двери. — Как там Бан Чан? — выдаёт Лили, пряча удивление от собственного интереса в очередной затяжке и морщится от резко нахлынувшей мелкой мороси дождя, ветром бьющей в лицо. Прикусывая нижнюю губу, Бин погружается в лёгкую задумчивость. Он не видел своего друга уже несколько дней после тяжелого боя, лишь разговаривал с ним по телефону раз пять. Чанбин привык к этому, знает твердый характер Чана и то, как он проживает подобные ситуации, отдаляясь ото всех, или умело скрываясь за безупречным видом стойкости и лживой улыбки. Знает, как тому паршиво и будь его воля, уже давно скинул Лили смской адрес Бана, в надежде, что с ней он будет более открытым, но Бин не привык лезть в чужие дела. Пусть и видел взгляд своего друга на эту девчонку после боя. И понимал, что его друг влип, как и тот, который составил ему компанию в поездке в автосервис и сейчас буравил их взглядом через стекло. — Нормально, — бегло бросает Бин и хватается за металл ручки, открывая дверь автосервиса. Растерянность одолевает Лили тут же, как закрывается дверь. Банальный вопрос с беспокойством едко режет по её стойкости и в добавок идет заинтересованный взгляд Хёнджина. Он смотрит прямо на неё через стекло, слегка наклонив голову. Так пронзительно, словно слышал озвученный вопрос. Хэюн цокает и тушит сигарету и, кинув окурок в мусорку, отправляется под крышу автосервиса. Голоса Чанбина и Мэй тут же впиваются в голову, смешиваясь с её внутренними вопросами, глуша их весёлым смехом. И ноги сами ведут её к столу с инструментами, где находится манящая бутылка воды. Лили делает глоток и, закрутив крышку, опирается бёдрами на край столешницы, хватаясь руками по бокам. Лёгкое касание мизинцем её ладони вынуждает обернуться на расслабленный профиль Хёнджина, вставшего рядом с ней. Вздернув голову, он наблюдал за мерцающими уличными фонарями на фоне темнеющего неба. — Поедешь? — шепчет он, не оборачиваясь. — Не уверена, что хочу наблюдать, как юные ребята рискуют собой в погоне за крутостью. — Я тоже, — пожимает плечами Хёнджин и Лили вскидывает бровями, наблюдая за его пухлыми губами. — Не люблю ни находиться там, ни участвовать в гонках. — Тогда зачем едешь? — Из-за скуки. На плече ощущается небольшая рука и Мей припадает к ней всем корпусом, вынуждая Хэюн резко двинуться в сторону, сильнее вжимаясь в Хёнджина. Он не двигается ни на миллиметр, лишь кладет руки ей на талию, поддерживая равновесие. — Эй, поехали, — лепечет Мейлин, присаживаясь на стол. — Развеемся. Ладони Хёнджина обжигают кожу, открывшуюся под футболкой. Лили прикусывает губу, и ощущая дыхание на своей шее, но не отдаляется. Косится назад, встречается с хищными глазами, будто попала в лисью ловушку. Внутри что-то ёкает от запаха знакомого парфюма и распаляет тепло по телу. — Поехали со мной, — сверкает взглядом Хван позади и Мейлин довольно кивает, поддерживая идею. Усугубляя давление, которое обычно Хэюн присекает на раз. Но не здесь. — Хорошо-хорошо! — Лили прочищает горло и отстраняется от стола, подбирая пальцами края кожаной куртки, одёргивая их. — Мэй, иногда ты бываешь несносной. — Иногда? — играет бровями она, сцепляя пальцы в замок, укладывая голову на плечо Чанбина. — В последнее время частенько, — цокает Лили и переводит взгляд на Хвана. — Поеду с тобой. Иначе с таким напором боюсь передумать ещё по дороге туда. Улыбка ярким сиянием расползается по лицу Хёнджина. Он прячет её, опуская голову, сам не понимая, чему радуется больше: тому, что застал Хэюн в такой неловкой ситуации, вынужденно сближающей их, или получил новый шанс пробить броню, за которой хотел бы увидеть что-то большее, чем желание оказаться в его руках, тая от вожделения. Хотя и второй вариант слишком сильно привлекал Хвана, чтобы открещиваться от него. Мэй с Чанбином дают друг другу пять. Бин тут же выуживает телефон, печатая СМС. — Тогда нам пора выезжать. — Мне нужно прибраться, — тут же рвётся к рабочему столу Мейлин. — А хотя, какая разница, если я открываю смену завтра? — бросает обратно гаечный ключ и хлопает в ладоши. — Поехали тусить! — Поехали, — смеется Хёнджин, не сводя глаз с Лили и получает легкую ухмылку. Хэюн разворачивается, распахивает дверь автосервиса и морщится, в попытке разглядеть фонарные столбы за стеной дождя. Предложение поехать на пригородную тусовку с юными гонщиками становится всё более неприглядным, но она уже согласилась и вряд ли Мейлин примет прямой отказ без боя, а придумывать оправдания не в стиле Лили. Сама сказала, что имеет свободный вечер и обещала составить компанию в развлечении. Вот оно и нашлось, пускай и слишком своеобразное. — Идёшь? — протискивается рядом Хёнджин, без сомнений покидая автосервис, вступая прямиком в лужи на асфальте. Делает несколько шагов в сторону машины и всё равно оборачивается. — Передумала? Хэюн не видит в этой фразе вызова, а лишь обычный интерес. Удивительно, как игра противоречий резко меняется на обычное общение между ними, подталкивая сделать шаг под ливень, словно его и нет вовсе. Словно и ничего нет вокруг, кроме ожидающего взгляда Хвана, который попутно открывает дверь с водительской стороны. — Ты решил окончательно промокнуть? — улыбается Лили, дёргая ручку пассажирской двери и ныряет внутрь салона одновременно с Хёнджином. — Наравне с тобой, — Хван переключает внимание на панель управления кондиционером и облизывает губы, нажимая кнопку подачи тёплого воздуха. Выпрямляется и расправляя плечи и мысленно улыбается от того, чего не делал уже давно. Слишком сложно наладить нормальный контакт в многолюдных местах, намного проще копнуть глубже, выводя на откровения наедине. — Едем? Лили оборачивается назад, наблюдая, как машина Чанбина выезжает с парковки сервиса, скрываясь за поворотом. — Ну да, едем, — выдыхает она, расслабленно прислоняясь к спинке сиденья, вытягивая руку к кондиционеру. Тёплые потоки воздуха обдают кожу в ласковых касаниях. — Или хочешь, посидим тут? Лили бросает на него хмурый взгляд, и смех срывается с пухлых губ. — Хорошо-хорошо, — выкручивает руль Хёнджин. — Едем так едем. Дворники усердно протирают стекло, как только автомобиль выезжает на трассу рядом с автосервисом. В воздухе витает запах персика от свисающего диффузора и салон заполняет тишина. Хван усердно сжимает руль, украдкой поглядывая на Хэюн, которая распахивает куртку из-за жары. — Убавить кондей? — он находит в этом тему для разговора, шанс уцепиться за контакт её глаз и налаживанию прежних взаимоотношений, который будто таял между ними с каждым днём, оставляя дыры прежней странной близости. — Да, — Хэюн жмет пальцем на кнопку, опуская окно, оставляя небольшую щель, через которую просачивается свежий воздух. Не понимает, почему в салоне вмиг стало так жарко, а воспоминания вечеринки у Дерека так и норовят ворваться в её сознание, напоминая, как в действительности манит человек рядом. — На самом деле, — разрывает тишину своим голосом Хёнджин, пока его самого рвут на части слова, засевшие с самого начала вечера, которые он никак не решится озвучить. Ловит паузу в рёве мотора и каплях, барабанящих по стеклам и крыше. — Я не так уж и хочу ехать на гонки. Отблески ночных фонарей, врываются в салон, мельком освещая его и сосредоточенный мужской профиль. И снова он теряет свою броню рядом с ней. С детства привык защищаться за безразличием и насмешками, но здесь раз за разом он терпит крах. Нашёл в них спасение, оберегая собственные чувства. Но не с Лили. Каждый раз ругает себя и сам не понимает, что именно правит им в минуты откровений. Своим холодом и статью он мог заполучить любую девушку, насытиться вдоволь и разойтись, не имея сожалений, потому что и чувств особых в его сердце не находилось. Здесь всё пошло иначе с самого начала и эти чувства катком проезжаются по его пониманию, как и девушка напротив, полная противоречий. — Тогда зачем едешь туда? — А ты? — Чтобы Мэй не выедала мне мозг чайной ложечкой, — отворачивается к окну Хэюн и слышит усмешку сбоку. — Не поверю, что тебе есть до этого дело. Или что-то изменилось за время, пока мы не виделись? Лили поджимает губы, разглядывая мокрые улицы. Изменилось ли? Что-то внутри неё ёкает при анализе, но понять, что именно, она не способна. Она снова начинает проникаться другими людьми, хоть и пытается с этим бороться, выставляя границы лишь случайными встречами. И всё равно вновь оказывается в машине Хёнджина. Опять рядом с ним. — Могу задать встречный вопрос тебе. Почему ты едешь? Если не хочешь? — У меня свои причины. — Какие? — поворачивает голову Хэюн, наблюдая сосредоточенный профиль. — Ты. Слово, брошенное пухлыми губами, видится ей таким откровенным и искренним, что внутри всё сжимается. Не привыкла видеть Хёнджина таким. Сама ограничила их общение и не знает как отделаться от навязчивого ощущения тепла после услышанного. — Мы же расставили границы. — Столько же раз, сколько и нарушали их, — бодро парирует Хван, чуть сильнее сжимая руль от раздражения. Окутывая его вуалью, оно разрасталось, вступая в неистовую борьбу с внутренним контролем. Не хочет он слышать ни о каких границах, когда видит, как Лили реагирует на него. Задирает, взбрыкивает, но не проходит мимо, как с остальными. Тает в его руках, а позже рубит все канаты их близости заострённым мачете собственной боли, что сидит внутри. Хван не верит, что ей нет до него дела. Уверен в обратном, но каждый раз её подобные речи режут слух, вызывая злость. — Ты хочешь верить, что это просто развлечение? Так почему мы не ощущаем лёгкости? И парировать тут нечем, Лили это прекрасно понимает, но принимать не хочет. Она заигралась, сама не замечая того момента, когда пропустила тот самый решающий миг, в который обычно без сожалений расставляла границы, а если не могла этого сделать, то разворачивалась без сожалений. Глядя в миндалевидные глаза напротив, она не может сделать ни того, ни другого. Ни принять чувства, что спутанными клубами кочуют внутри неё, ни отвергнуть. Знает, что не хочет отношений, но и терять Хвана тоже. Впервые ощущает себя законченной эгоисткой и набирает больше воздуха, чтобы сказать хоть что-то. — Потому что не надо всё усложнять. — Усложнять? — с удивлением поворачивает голову Хёнджин и резко выкручивает руль на одинокую парковку рядом с закрытым магазином, выбивая Хэюн из равновесия. Он откидывается на спинку, сильнее сжимая руль, и медленно выдыхает прикрывая веки. — Усложнять, — повторяет он, не в силах посмотреть в девичьи глаза. Сам не может понять, что его злит и пугает одновременно. Не хочет больше этой игры в сарказмы и иронии, но и встречать её как обычную знакомую не представляет возможным. Она уже больше, чем просто знакомая. Намного больше. И это злит. Не привык к таким чувствам. Дождь барабанит по металлу капота и крыши, но не доходит до ушей Лили, скрываясь за гулом мотора. Сильнее только стучит пульс в её висках, пока на лице отражается спокойствие, которое становится всё сложнее контролировать. Впервые она видит Хёнджина таким. Знает, что он вспыльчивый, может плеваться ядом, сильнее закрываясь от глаз чужаков, не позволяя пробираться в его внутренний мир, и так легче. Ей легче. Привычнее. Комфортнее. Открыто возвращаться в эту прелюдию из сарказма, позже тонув в омуте его глаз и колких слов, пусть они и закончатся ироничной бравадой, лёгким поцелуем или жаркими прикосновениями к оголенной коже. — Хёнджин, — вздыхает Хэюн, — мы вроде не в отношениях, а ощущение, будто лет десять делили семейный быт и теперь дошли до критичной точки, — устало проговаривает она, не найдя ничего лучше глупого сравнения, промелькнувшего от их раздора, и замечает легкую усмешку на лице рядом. — Так всё же я усложняю наши разговоры или стиль нашего общения? — парирует Хван, цепляясь за нелепую ассоциацию, брошенную дабы заткнуть тяжёлую тишину, осевшую на панельные приборы и тягостью под рёбрами двоих. — Ты не хочешь отношений по каким-то собственным причинам, я понял, но при этом не против нашего общения. Окей, — кивает он, уставившись прямо в лобовое стекло на размытые отблески фонарных столбов в толще водного потока. — Но и просто тусоваться мы не можем и общаться нормально, как ты общается с Феликсом или Чанбином. Я где-то за чертой? Лили тянет губы в скудной улыбке, в надежде скрыть за ней сухость в горле от тяжести собственных противоречий. Хёнджин и впрямь где-то за чертой, странной и жирной, которая мерцает, словно проведена люминесцентным маркером и проявляется при ощущении любых чувств. Не может быть с ним такой же, как с другими. Видит, что он тянется к ней и не хочет причинять ещё больше боли. Впервые логика перевешивает эгоизм, вместе с тем, как вздымается её броня при любом проявлении мыслей о нём и сближении. — За чертой твои желания. — Какие? — хмычет Хван, постукивая подушечкой пальца по кожаной обивке руля и разворачивается всем корпусом. — Секс? Лили выдыхает, обессилено прислоняясь к изголовью сидения. — Я не столь наивна и неопытна, чтобы не понимать, что нравлюсь тебе. — Могу ответить тем же, — губы тянутся в легкой улыбке озвучивая мысли, пришедшие в эту же секунду, закрывая собой все тяготы сомнений. — Поэтому есть граница? — Нет, — открыто врёт Лили и Хёнджин улавливает как девичий взгляд прячется от контакта, обращая внимание на приборную панель. — Это всё очевидно, — усмехается он. — Вряд ли бы мы сидели тут без симпатии, но это ничего не означает. Я лишь хочу общения, обычного. Дружеского, — перенимает эстафету лжи Хван и расплывается в лукавой улыбке, встречаясь с карими глазами напротив, ощущая, что начинает нащупывать ту нить, по которой поздно выбраться из направленного на него холода, — но с привилегиями. Лили оглядывает острый подбородок и пухлые губы, ведет взглядом дальше и останавливается на карих глазах, в которых виднеется небывалое тепло с нотками лукавства. Хёнджин манит. Очень сильно. И если обилие людей становилось оберегом от гаммы чувств, то оставшись с ним один на один, вся броня падала на пол, отдавая звоном опасности. — Друзьями, — прыскает смехом она, не сводя глаз с лица напротив и тонет, но из всех сил старается кинуть себе спасательный круг. — Хочешь самовольно застрять во френдзоне? — А кто сказал, что я в ней застряну? Я не хочу отношений с тобой, — новая ложь дается Хвану слишком легко. Сейчас он готов сказать всё что угодно, лишь бы дать себе шанс на понимание собственных чувств. Дать шанс им двоим. Дальше будет видно. И даже если он и окажется в этой чёртовой френзоне, как и пророчит Лили, когда-то он обязательно остынет. Обязательно. — Просто хочу избавиться от этого груза непониманий и весело проводить время. Его речь выглядит вполне убедительно и даже легко, но Хэюн щурится, не понимая, насколько можно верить словам. Прядь чёлки, спадающая на глаза Хёнджина, становится дополнительной преградой для понимания, закрывая обзор на карий омут. Лили тянет руку касаясь пальцами мягких волос и заводит их в сторону, пока Хёнджин не сводит с неё взгляда, ожидая ответа. Он сам снял все ограничения. Больше не надо ни о чем думать. — Хорошо, — шепчет она и Хёнджин резко ведет головой вниз, мягко мажа пухлыми губами по запястью руки. Прядь волос снова падает на лицо, вынуждая Лили вновь попытаться завести её за ухо лёгким движением. — Хорошо? — вторит Хван и тянет губы в улыбке облегчения. Сейчас ему достаточно и этого. — Да. Он садится прямо качая головой, скрывая за волосами то, как прикусывает нижнюю губу от царящей радости. Лили усмехается, расслабленно падая спиной на сиденье и мысленно благодарит Хёнджина, более не испытывая тяжести. Наблюдает, как он, занимая неловкую паузу, заглядывает через переднее стекло в небо и морщится от сильного дождя, бьющего по машине. Им необходимо привыкнуть к изменениям и это оказалось не так уж и просто после бурного выяснения отношений с финальной точкой, устраивающей обоих. — Может не поедем на гонки? — кривится он, поворачивая голову. Лили смеётся, качая головой, разряжая небольшую неловкость, ощущая, как вокруг них выстраивается неведомое ранее чувство освобождения от сомнений и нотами парящей легкости. И это её устраивает. Полностью. Смотрит в глаза напротив и больше не испытывает той жажды провести какие-то грани. Всё стало проще. Так, как она привыкла. Без обещаний и собственноручно возложенной ответственности за чужие чувства. Ловит в чужом взгляде что-то притягательно манящее, что пробирается под кожу теплом и улыбнувшись, откидывается на спинку сиденья, пристегивая ремень безопасности. — Придётся. Мы уже согласились.