Dark maze

В гостиной висит сигаретный дым, клубами поднимаясь вверх. Дерек пускает несколько колец дыма тяжёлого табака, поглядывая из-под полуопущенных век. Он словно царь этой вечеринки оглядывает всех блуждающим взглядом, не задерживаясь ни на ком ни секунды, кроме Адель, устало подпирающую рукой голову, сидя на кресле. Быть может, она и правда интересует его побольше остальных. Ведь даже в этом хаосе с гулом голосов, пытающихся перекричать друг друга, музыкой на фоне и звоном бьющихся о стол карт, он остаётся спокойным, являясь лишь наблюдателем, задерживая взгляд только на ней. Лили он не очень то и импонирует, как и вся здешняя атмосфера. Слишком много чужаков. Хищно поглядывающих на неё мужских глаз, что смотрят с вожделением. Оно и не удивительно. Хэюн давно к этому привыкла. В таких компаниях сложно говорить о правилах приличия и пытаться выискать в этих личностях хоть что-то интересное. Все они, как один, пытаются показать свой призрачный авторитет, завоевать с помощью напускной крутости и глупой веры в себя. Они представляют себя главными актёрами, но для неё остаются клоунами на арене цирка. Вот только есть одна разница между ними. Актёры, играющие клоунов, позже смоют свой макияж, скинут цветной костюм и пойдут в свою обычную повседневность, здесь же эти ребята застряли в своих образах. Хэюн пьёт уже третий стакан виски с колой, пребывая в лёгком опьянении, и с усмешкой оглядывает помещение. И как её новые знакомые затесались в такую никчёмную компанию? Лили фыркает от собственной критичности и делает ещё глоток. Не в её правилах клеймить людей, пусть даже предположения сами клеятся к ним зелёными стикерами с пометками набора характеристик, они всё ещё остаются домыслами. Лили не эмпат, чтобы читать мысли других, не психолог и не менталист. Она обычный человек, который может оказаться правым или же нет. И тогда смысл гадать? Лили вскидывает бровями и глядит в сторону Феликса. На его лице красуется восторженная улыбка, он поднимает красный стаканчик в воздухе и подмигивает, на что Хэюн усмехается, делая ответный жест. И как он то оказался здесь? Непонятно. Наблюдение сбоку давит тяжким грузом. Она словно ощущает этот взгляд кожей, такой провокационный, манящий и точно знакомый. В том самом коридоре, где часами ранее столкнулись Лили и Чан, подпирая спиной стену, стоит Хёнджин. Как хищник, выжидающий момент нападения, он сосредоточен только на ней и Лили тянет губы в лёгкой улыбке. Пытается загнать её в неловкое положение? Разжечь страсть? Интерес? Нет в этом смысла. Она разрешила себе отпустить поводки несколько часов назад, находясь в миллиметрах от его губ. Той самой девушкой, которая подошла к нему в баре, не желающей ничего, кроме развлечений и неги в этих крепких руках, той самой девушки, с которой он целовался в машине, той самой, что словно открытая книга на чужом языке. — Ну что? — тянет он, стоит Лили подойти ближе. — Всё так же не нравится это место? — А с чего оно должно понравиться? — Но ты ещё не ушла, — язык Хёнджина слегка заплетается, но он всё равно прекрасно понимает и осознаёт ситуацию. Наблюдает за горящим взглядом, тем самым, как в баре «Dark maze». — Из-за меня? Лили облизывает губы и обводит взглядом помещение. Она и впрямь по-прежнему находится в месте, которое не вселяет ей никакого восторга, но почему? Из-за странной компании? Или же просто решила скрасить вечер шумной компанией? Скорее всего и то, и то. Но эти карие глаза, радужки которых покрыты вуалью нарастающего желания, так и манят. Алкоголь распаляет фантазии, а вместе с тем и животные инстинкты. Особенно при виде Хвана, прикосновения и поцелуи которого ещё остались в памяти Хэюн. — Думаешь? — хищно прищуривается Лили и Хван улыбается, делая шаг вперёд, укладывая одну руку на талию. И когда он осмелел? Всему виной алкоголь и её игривый настрой. Он всеми фибрами ощущает то же самое чувство, что при их первой встрече. Она снова абсолютно раскована и смела. — А ты думаешь иначе? — шепчет он ей в губы, оставляя миллиметры, что электрическими разрядами проходятся по обоим, заставляя желать большего. — Эй, дикий хорёк, — выглядывает из кухни Чанбин. — Иди сюда! Надо поговорить! Хёнджин стискивает зубы и как огненный дракон раздувает ноздри. Ему плевать на такое дурацкое обращение, а вот на то, что после клича Чанбина Лили отстраняется и делает шаг назад с ехидной усмешкой, злит очень сильно. — Иди, — кивает она в сторону кухни. — Не хочу, — отвечает он и видит, как Лили пожимает плечами и вытягивает губы трубочкой, удаляясь куда-то в комнату и Хван выругивается. — Да что тебе? Хэюн тянет губы в победной улыбке. Ей явно нравится эта игра, такого давненько не случалось. Она, ведомая желанием, выстраивает вокруг себя стену, вот только стена эта не что иное, как картон. И если днями ранее она лично начала взращивать фундамент из камня, то несколькими часами назад она благополучно его снесла, закрыв собственные размышления. Хватит с неё странных изменений. Не к тому она привыкла. Не хочет копаться в себе, выискивая логику, мотивы и пытаясь проанализировать чувства других. Для неё нет в этом смысла. Приоткрытая дверь на задний двор так и манит её проветриться. Какой пошёл час вечеринки? Она уже точно и не знает, но уверенно следует к балкону, похлопывая свою куртку в поисках сигарет. Дёргает дверь на себя и прохладный воздух обжигает раскрасневшиеся от интимной беседы щёки. Небольшая деревянная терраса имеет резные перила, а дальше весь двор утопает в маленькой траве, что упорно пробивалась через холодную землю. И только выудив из кармана пачку с сигаретами, Лили поворачивает голову, встречаясь с глазами, полными удивления. — Лили, — хмыкает Адель, поджигая сигарету и Хэюн становится поодаль от неё, опираясь на перила. — Ага. Я. Адель усмехается, разворачиваясь и поднимает голову, разглядывая кромешную темень неба. И если бы не фонари, расставленные по периметру участка, они бы вряд ли разглядели друг друга, но теперь столкнулись лицом к лицу, не понимая, чего ожидать от этой встречи. Да, впрочем, Лили ничего и не ожидает, прикуривает сигарету и выдыхает дым. Голоса из приоткрытой двери не трогают её вовсе, а вот образ Хёнджина в голове так и манит погрузиться в размышления. Что же ей делать? Поддаться собственным желаниям? Уйти с этой вечеринки и оборвать всю связь с ребятами, что колышет её непоколебимость или пустить всё на самотёк, как она и привыкла? Да. Последнее, с приправой из первого пункта, выглядит самым манящим для неё решением. — А где же Чан? — голос Адель ударяет, словно обухом и Хэюн поворачивает голову, изгибая одну бровь. — А я откуда знаю? — Странно. Мне показалось, что вы неплохо так спелись. — Ты сделала этот вывод по тому, что меня позвали на гонки? Адель морщится, словно Лили говорит что-то неимоверно глупое, и усмехается. — Это тоже, но нет, — фыркает она и замолкает. — А вообще я не обязана тебе рассказывать. Тебе не кажется, что ты ему не пара? — Я? — не верит своим ушам Лили. — Не претендую. — Ну да, конечно. — Адель, — Хэюн разворачивает корпус, — это что? Задатки ревности? — Глупости не говори, к кому мне ревновать? Просто пытаюсь предостеречь тебя от необдуманных поступков. Лили усмехается, опуская голову, смахивает ботинком камешек с досок и вздыхает. Ей абсолютно плевать на слова Адель, она не видит в ней конкурентки, потому что ни с кем не соревнуется. Не пытается присвоить себе Чана, а вот её собеседница похоже, напротив, положила на него глаз, что можно было предположить ещё на гонках. — А ты разве не с Дереком? — Ага, с ним, — кивает Адель, делая очередную затяжку и медленно выдувает тонкую струю дыма, вздымающуюся ввысь, исчезая. — И что с того? Ты же видела Чана, он хорош собой, — на лице её отображается задумчивость и даже некая мечтательность. — Ответственен, спокоен и рассудителен. Чем не хорошая кандидатура на роль, что занимает вспыльчивый Дерек? — Зачем ты тогда вообще вступила с ним в отношения, — изгибает одну бровь Лили, ощущая, как нить напряжения между ними готова вот вот пойти искрами, вкрадчиво обжигая её стальное спокойствие, — если изначально ищешь кандидата получше? Адель округляет глаза в удивлении и расходится хохотом. — Мы вообще-то с ним уже три месяца вместе. — Так себе повод для гордости, — хмыкает Лили и получает взгляд, полный презрения. — Говоришь так, словно у вас завтра юбилей свадьбы. — И что? — Адель стучит пальцем по толстой сигарете и пепел летит в мусорку. — Для меня — показатель. Почему бы не переключиться на кого-то новенького? — Со вспыльчивого на спокойного? Адель задумчиво вытягивает губы трубочкой, прежде чем они начинают расползаться в колкой улыбке, пропитанной ядом. — Кто бы говорил. Я же не дура, чтобы не понять, что ты находишься примерно в той же позиции, — она тушит сигарету о чёрный борт мусорного ведра и с ироничностью вздыхает, заглядывая в ночное небо. — Хван Хёнджин, — задумчиво бормочет та. — Такой непонятный и закрытый, а на другой стороне угадаешь, кто? — Не претендую ни на одного из них, — морщится Лили, отмахиваясь от этой провокации. — Да? Как странно, мне показалось иначе, — разминает шею Адель, пока Хэюн разглядывает причудливые фонари в форме конусов. — Я тебя раздражаю? — С чего бы? — Ну как минимум с того, что мы похожи. Мы делаем, что хотим, а страдают от этого другие. Хотя, возможно, Дереку будет плевать. Лили хмурится и переводит взгляд на идеальное, словно фарфоровое, лицо Адель. Она красива, с этим поспорит только глупец, говорит едко, прямо и идёт напролом. Вот только есть одно «но»: Хэюн, наполненная спокойствием, уловила каждую подрагивающую нотку её голоса и всё презрение, невидимыми волнами исходящее от девушки. Адель начала наступление на противника сама, исходясь ревностью и желанием стать выше на ступень. Она почувствовала конкуренцию и не желала уступать. — Ты вступила в соревнование не со мной, Адель, — усмехается Лили и, качнув головой, глядя в пол, резко поднимает взор. — С кем ты борешься? Сама с собой? Адель вскидывает бровями и, скрестив руки, тянет губы в улыбке, пытаясь скрыть свою нарастающую раздражительность. — Что за бред? Во-первых, — выставляет указательный палец она, — я ни с кем не борюсь. На этом можно и закончить. — Ну да. — Адель, — слышится голос Дерека и его голова появляется в щели двери. — Там Трент звонит. — Иду. Она медленно обходит Лили и, остановившись рядом, окидывает её взглядом, в попытках придумать хоть что-то, чтобы выйти из этой ситуации красиво. — Адель! — слышится из-за двери. — Иду! — фыркает она. — Потом договорим, — бросает взгляд, полный презрения и, закатив глаза, показательно медленно удаляется, закрывая дверь на замок. Хэюн слышит щелчок ручки и опускает голову, качая. Такие дамы, как Адель, никогда не вызывали ни раздражения, ни агрессии, как минимум потому, что им попросту нечем задеть Лили. Человека, который годами вырывал из себя любые комплексы и чувства. Однако, в чём-то Адель была права. Хэюн общалась со всей компанией этих несносных ребят, но почему-то лишь противоположные Хёнджин и Бан Чан смогли хоть на йоту заинтересовать её. Виной всему либидо, что обострялось рядом с одним или отголоски романтики, задавленные в самую глубь, распаляющиеся с другим. Но оба они взывали к её разуму, побуждая на рассуждения, взывая к человечности. Ей интересно, а значит нет преград этому общению и нет засовов, что могли устоять перед разрешением проявлять себя так, как ей хочется. А хочется ли? Конечно. Ведь образ Хёнджина и его опаляющее дыхание слишком глубоко засели внутри. Игра затянулась и виной тому, вынырнувшие из недр её души размышления. Такое ей не по нраву. Она не делает никаких выборов, а идет лишь за своими порывами. Как и было прежде. Лили тушит сигарету и смотрит через балконное стекло на отстранённого Чонина. Их взгляды пересекаются и Хэюн стучит указательным пальцем, кивнув в сторону ручки. Чонин морщится, непонимающе проводя параллели и стоит ему понять просьбу, тут же тянется к ручке. — Ты как так? — его голос впервые обращается к Лили и хищный взгляд Адель сбоку уже вонзает в неё молнии, ожидая ответа. — Не знаю, наверное, ветер, — пожимает плечами Хэюн, уверенным шагом минуя гостиную, ведомая лишь воспоминаниями о пухлых ягодных губах, пока Чонин ещё несколько раз переводит взгляд на ручку. Лили улыбается Мэй, повстречав её на пути и забирает стакан из её рук, делает несколько глотков, выкидывая из головы слова Адель, как фантик от только что съеденного Сникерса. Мелодичная музыка разносится из колонок и кто-то начинает улюлюкать, недовольный сменой ритма. Барабаны отбивают в висках, сиплый голос солиста растягивает слова сладкой патокой, пробуждая внутри истому желания, а звук бас-гитары играет по струнам души, заставляя позабыть о насущном. Хёнджин стоит в противоположном углу, растягивая губы в полуулыбке и прожигает Лили взглядом, подпирая дверь неизвестной комнаты. Взгляды, что соприкасаются в тяжёлых искрах затянувшейся игры, утаскивают их в гляделки, понятные лишь двоим. Лили первая делает шаг, пока изящная рука Хвана тянется к дверной ручке, нажимая на неё и открывая вид на щель, ведущую в полумрак. Хэюн проходит мимо, проводит длинными пальцами по торсу Хёнджина, как гитарист в колонках перебирает струны в сольной партии. Протискивается в небольшую комнату, освещённую лишь фонарными бликами в окнах, и щелчок двери эхом раздаётся по комнате, пока из гостинной ещё доносится влекущая мелодия. Хёнджин ведёт пальцами по её кисти и, ухватив, тянет на себя, припечатывая Лили спиной к стене. Его горячее дыхание опаляет нежную кожу, сконцентрированный на губах взгляд темнеет, позволяя фантазиям разрастаться. — Вернулась, — ухмыляется он, оставляя миллиметры между его губами, и Хэюн прерывисто дышит, в попытке заглянуть в его глаза. — А ты думал иначе? — тянет она, пробегаясь подушечками пальцев по его груди поверх кофты. — Я уже не знаю, что от тебя ожидать, — Хван проводит языком по её губам, облокачиваясь одной рукой об стену. Мучительно медленно вовлекая в тягуче-медовый поцелуй, что выбивает воздух из лёгких у обоих. Они слишком давно желают этого. Ещё с самой первой встречи. Привыкли брать своё и не теряться в этих играх правильности, от чего каждое прикосновение ощущается ещё ярче, обжигая своим жаром. Алкоголь распаляет и без того явное желание, унося их в собственный мир, оставляя лишь отголоски музыки где-то за закрытой дверью. Хёнджин обхватывает лицо Лили обеими руками, ещё сильнее притягивая к себе, упиваясь сладостью её блуждающих по спине рук и сладких губ, вкус которых отдаёт вишней и терпким виски. Ему по нраву и то, и другое, а когда вкусы смешиваются на желанных устах, то и подавно. Его длинные пальцы забираются под чёрную кофту и обжигают кожу, словно на подушечках всплески магмы встретились с ледяными айсбергами. Слишком странная смесь двух молодых людей, совершенно разных и в то же время похожих, выливается в томные вздохи, кружа голову обоим. — Так что насчёт тату? — шепчет Лили, нарочно напоминая их первую встречу, от чего Хёнджин усмехается, опуская губы на изгибы её шеи. — Для тебя мне будет нужно усердно поработать над эскизом. — Может, сначала поработаем без эскиза? — прикусывает губу Лили и кожаная куртка летит вниз, складываясь под её ногами. — Этим и занимаюсь, — Хёнджин цепляет края её кофты, мучительно медленно потянув их вверх, открывая вид на чёрное белье и как хищник, что не охотился уже несколько дней, впивается взглядом в её плоский живой и аккуратную грудь, что прячется под тканью. Не удержавшись, он прикладывает одну руку поверх ткани, сжимая и вновь припадает к желанным губам. Слишком горячо. Слишком интимно. Лили сглатывает. Внизу тянет от переполняющего желания. При помощи Хёнджина её джинсы летят вниз, а по комнате разносится звон упавшей на пол пряжки ремня. В этот раз Хван не медлит. Боится вновь упустить ту химию, что снова воцарилась между ними и была прервана в первый раз. Он не готов упускать этот шанс и сам не знает, на что рассчитывает — то ли на сближение, то ли на удовлетворение, которое позволит освободиться от оков мыслей о ней. Ведет её к заправленной коричневым пледом кровати и, повалив на матрас, нависает сверху, выцеловывая живот, срывая с губ непристойные стоны, что теряются в музыке из гостиной. Вновь тянется к устам, проводит рукой по бедру, касаясь кружева белья и резко выдыхает, когда пальцы Лили так и норовят забраться под резинку его боксеров. Она больше не может ждать, тянется к его паху, теряясь в ощущениях от умелых пальцев, ласкающих её под бельём. Кусает губы и чужие, и собственные, ёрзая по кровати, и лишь шуршание фольги на секунды разделяет их неистовую тягу друг к другу. А полетевшее на пол бельё срывает все барьеры, позволяя получить желаемое. Хэюн прогибается в спине от ощущения наполненности, когда Хван замирает в ней, утыкаясь лбом в плечо и выдыхает, словно овладеть ей была необходимость, мучавшая его с первой встречи. Но так и было. Медленные движения перерастают в ритмичные. Музыка из гостиной смешивается с тихими сдержанными стонами, когда на лбу Хёнджина выступают первые капли пота. Он вкладывает всего себя в эти движения. Кусает губы Лили, сминает её бедро, и её взгляд из полуопущенных век устремляется прямо на него, доводя до истомы. Лили цепляется за его лопатки и ей абсолютно плевать, что они сейчас находятся в чужом жилье. Тату салон, машина или дом его знакомых, — да какая разница, если больше нет сил выносить этот лисий взгляд, что раз за разом так и манил, рисуя в фантазиях как она тает в его умелых руках. И она действительно тает, тянется навстречу его губам, покусывает мочку уха и упивается этой страстью. Хван Хёнджин, бурей накрывший её, утянувший в водоворот страсти. Его движения становятся медленнее, и он запускает руку к бедру, большим пальцем пробираясь ниже, помогая ей быстрее достичь такой желанной разрядки, со звёздами перед глазами. И сам ускоряется, доходя до предела. Утыкается Лили лбом в плечо, не в силах выровнять дыхание и замирает. Фонарный свет падает на матовую тюль, преломляя жёлтые блики. Лили ведёт пальцами по голой спине Хвана и прикусывает губу. Они добились своего. Познали друг друга в этом буйном течении страсти и теперь, казалось бы, должно отпустить, но почему-то Лили думает, что она собственноручно угодила в ловушку. Теперь ей кажется, что всё полетит к чертям и однажды она снова захочет ощутить эти губы на вкус. — Всё же мне придется сделать тебе тату, — улыбается Хван, аккуратно убирая прядь взмокших волос с её лица. — А ты как хотел? — Так и хотел. Хёнджин оборачивается на дверь, вспоминая, где они находятся и ещё раз глядит на Лили, вновь обретая ту самую душевную нерешительность в желании поцеловать её. Он слезает с кровати, собирая одежду по полу и кидает ей. — Спасибо, — присаживается Лили, надевая белье и кофту, пока Хёнджин ищет свои вещи и тишина завладевает пространством. И о чем им сейчас говорить? Когда собственные устои рухнули в один момент, путая ещё больше. Но Лили это не беспокоит, она молча одевается, завязывая волосы в хвост и блаженно выдыхая. Украдкой глядит на Хёнджина и подходит к окну, наблюдая, как несколько ребят садятся в машину такси и понятия не имеет, что делать теперь. — Что дальше? — Хван всё же задаёт вопрос, мучавший обоих. Вскидывает бровями, опаляя лёд в глазах напротив. — А что дальше? — Лили отворачивает голову к окну, вглядываясь в тёмное небо. Хёнджин моментально ловит её настроение, поджимает губы, пока внутри него надежды застывают арктическими ледниками. Он и сам не понимает, чего хочет от неё. Отношений? Хван не любит обязательств, но мысль, что она перестанет как фурия врываться в его повседневность, пугает ещё больше. Он и сам не разобрался в своих чувствах. Запутался в этом ворохе новизны, без шанса на просветление. Может быть, позже, но не сейчас. Он запускает руки в карманы, разглядывая щели, что образовались между досками паркета, как и бреши в его собственном понимании себя. А было ли оно когда-то? Он привык к своей повседневности, что заключалась в друзьях, смене девушек, гонках и эскизам тату в глубокой ночи, когда он мог обнажить своё нутро, вырисовывая очередной пион, что поистине ассоциируется с нежностью. Но каждый раз он добавлял шипы роз, острых как лезвие, что слыли защитниками чувств. Он каждый раз заглядывался в плавные линии, зависая над скетчбуком, и сам не понимал значения рисунка. Как же тогда объяснить его другим? Да и кому вообще понравится подобное? Он вырывал листы, комкая их в кулаке, и отбрасывал в урну, из которой вываливались десятки подобных. И всё равно рисовал. Была ли Хэюн олицетворением этого рисунка? Быть может, он и сам подсознательно искал кого-то такого? Девушку, что разожжёт в нём страсть и даст старт к поиску истинного я. Блуждающий среди темных огней азарта и отрешённости, ночью на него обрушивались потаённые мысли, а затем и одиночество с изящным рисунком пиона и шипов. Нет. Она явно не подходила, как бы Хёнджину ни хотелось верить в это, не было в ней той безразмерной нежности. Так может он сам скрывался под маской из шипов? Не ясно. — Это было здорово, — качает головой Хван и уголок его губ растягивается в полуулыбке. Он не может проиграть ей сейчас и разбить себя. Он только встал на первую ступень к пониманию, а значит пусть всё идет свои чередом. Он забыл о своей свободе, погряз в непривычных для него мыслях. Хёнджин делает глубокий вздох, полностью принимая ситуацию. Она не его и непонятно, будет ли когда-то. Нет смысла переживать об этом, если можно наслаждаться моментом. — Надо будет как-нибудь повторить. Просто так, не подумай, — наигранно морщится Хван. Хэюн поднимает на него взгляд с таящимися нотами удивления. Вот он, тот Хёнджин, которого она повстречала. Хищный взгляд, ершистые речи, страсть, без желания усложнять. Тот самый Хван, что зацепил её схожестью и дурманил харизмой. — Я рада, что мы понимаем друг друга, — улыбка озаряет лицо Хэюн и она еле слышно выдыхает. Как бы ей ни симпатизировал Хёнджин, сколько бы страсти он не дарил, этого недостаточно для отношений. Отношений. Глупые сказки для влюбленных, чтобы закрыть бред собственного одиночества — таковы убеждения Лили, что остаются неизменными и по сей день. Хван прикусывает губу, оглядывая её силуэт и изгибы тела, по которым ещё пару минут назад он проводил рукой, очерчивая каждый миллиметр кожи. Пухлые, слегка покрасневшие от поцелуев губы и гордую осанку. Он всё понимает. Она — дикая кошка, что бродит в одиночестве темными ночами и делит свою постель с тем, с кем захочет, и его это вроде бы устраивает. Только вот «вроде бы» является ключевым в этом предложении. — Вот и отлично. Ну, увидимся? — кивает он. — Ага. Хёнджин закрывает за собой дверь, припадая спиной к косяку и протирает лоб ладонью, выругиваясь, пока Лили, оставшись в одиночестве, продолжает буравить взглядом фонарный свет, очерчивающий круги на асфальте. Их связь, что раньше воспринималась как игра со стороны обоих, уже не кажется такой забавной, а только лишь оставляет уйму вопросов, ответы на которые им только предстоит найти. Лили вздыхает и уходит из комнаты в шумный зал, ведет взглядом по веселым ребятам и балконной двери, за которой опять виднеется силуэт Адель. Хэюн усмехается и дергает ручку входной двери, делая шаг за порог и выдыхает, наслаждаясь свежестью воздуха. Именно этого ей и не хватало, чтобы скинуть с себя расслабляющее блаженство от близости с Хёнджином и слегка привести разум в порядок. Она тянется к своей сумке и вытаскивает сигарету, замечая сбоку кого-то ещё. На лавочке, спинка которой примыкает к дому, расположился Бан Чан, задумчиво склонившись и упирая локти в широко расставленные ноги, сцепив руки в замок. Хэюн вскидывает бровями и, прикуривая, садится рядом. — Грустишь? — привлекает его внимание она, и Чан поднимает голову, округляя глаза и тут же усаживаясь нормально. — С чего бы это? — выдавливает слабую улыбку он. — Просто задумался. — О чём? — Не бери в голову, — отмахивается Чан и словно оживает. — Как вечеринка? Хэюн пытается сдержать улыбку от ещё свежих воспоминаний и пытается сконцентрироваться на происходящем в гостиной. — Так себе. Компания оставляет желать лучшего, — бесцеремонно бросает она, делая очередную затяжку. — Согласен. — Согласен? — удивляется Лили. — Но ты же здесь. — Как и ты, — улыбается Бан и пожимает плечами. — У каждого свои причины. — И какие же у тебя? — с легким безразличием бросает Хэюн, хотя внутри неё зарождается интерес. — Тебе правда интересно? — с недоверием изгибает одну бровь Чан и забрав банку с колой, что стоит рядом с ним, делает глоток. — Пятьдесят на пятьдесят. — Ну вот, — улыбается он и Лили вновь вскидывает брови. Неужели он и впрямь не расскажет ей? Недостаточно интереса? Или же доверия? В любом случае Хэюн одолевают сомнения. С одной стороны ей хочется узнать больше, с другой не хочется снова впускать в свою голову и мысли о том, что кто-то снова может стать ей близок. — Ну и ладно, — отмахивается она, заставляя утихнуть своё зарождающееся любопытство, делая очередную затяжку. — Как бровь? — Бровь? — Чан хмурится и, вспоминая прошлый бой, машинально прикладывает пальцы к месту, где когда-то виднелась рана. — Нормально. Кстати, я тогда звонил. — Да. Я помню. — Хотел предложить сходить куда-нибудь, — глядит вперёд Чан. — В какой-нибудь бар. — Просто так? — также вглядывается в ночное небо и дома, что раскинулись спереди, Лили. — Просто так. Развеяться. Хэюн прикусывает губу, теряясь в размышлениях и воспоминаниях их встречи с Крисом в коридоре. Его слова тут же кажутся сомнительными, ведь в его взгляде она тогда увидела больше, чем «просто так». Она тушит сигарету и кидает её в мусорку, попутно вытаскивая телефон. Заходит в приложение с такси и оборачивается на Чана. — Я поеду. — Я могу подвезти. — Ты пил. Бан берёт жестяную банку и демонстрирует её Лили. — Кола. — В следующий раз, — улыбается Лили, поднимаясь со скамейки. — Ты можешь передать Мэй, что я уехала? — Конечно, — кивает Бан, с улыбкой принимая её ответ. — И да, — глядит Лили в значок приближающейся машины такси, которая по счастливой случайности оказалась рядом, и переводит взгляд на Чана. — Насчёт бара. Я знаю неплохое местечко, так что подумаю над твоим предложением.