Клуб ничегонеделанья

Приступ накатил внезапно. Только что он безмятежно спал в своей постели, а теперь сползает на пол, пока комната сжимается до размеров шкафа, воздух становится густым и липким, словно сироп, а призрачные пальцы сжимают горло всё сильнее. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что он сжал футболку на груди, пытаясь удержать его на месте. - Не сейчас, только не снова, - умолял он себя, но тело не слушалось, перед глазами всё ещё дрожала пелена кошмара, ему хотелось бежать и прятаться, но как, когда ты уже в ЕГО руках. Сколько бы лет не прошло, ОН всегда находил способ добраться до сына, пусть и во снах. Чувство беспомощности, такое знакомое и ненавистное, снова затопило его. Он пытался контролировать свое дыхание, вспоминая техники, которые ему советовали, но паника была сильнее. Каждый вдох казался недостаточным, каждый выдох — последним. Воспоминания становились всё отчётливее, всё реальнее. Та самая ухмылка, разрезающая рот его отца, когда тот вонзал в него нож. Звук капель крови стекающих на пол. Крики матери. Его собственный отчаянный крик. Паника нарастала, превращаясь в неконтролируемую волну ужаса. Нил понял, что больше не может оставаться один. Ему нужна была помощь. Ему нужен был Стюарт. Преодолевая дрожь, он кое-как поднялся и, шатаясь, пошёл к двери. Каждый шаг давался с трудом. Сердце бешено стучало, гулом отдаваясь в ушах. Он открыл дверь в коридор и держась за стену направился к комнате дяди. Дверь в комнату Стюарта была приоткрыта, и слабый свет пробивался наружу. Нил остановился на пороге, переводя дыхание, дрожь в теле усиливалась, и он знал, что если сейчас же не попросит о помощи, то рухнет. Но голос его не слушался. Всё что он смог, это со слабым стуком привалиться плечом и головой к деревянному косяку. - Нил? - мягкий голос прозвучал прямо у двери, прежде чем она бесшумно приоткрылась. Стюарт, всегда чуткий к малейшему шуму в доме, стоял на пороге в мятых пижамных штанах, со взъерошеными волосами как после сна. -Эй, приятель, всё в порядке? Нил не смог ответить. Он просто сделал шаг вперёд, и его тело начало сотрясаться от беззвучных рыданий. Весь его контроль, вся его выдержка, которую он так старательно культивировал, рухнула в одно мгновение. Стюарт мягко подхватил его за плечи, притянув к себе. Медленно потянул, подводя к кровати и усаживая. Нил уткнулся лбом в грудь дяди, вдыхая знакомый запах шампуня, сигарет и чего-то безоговорочно родного. - Дыши со мной, - тихо сказал Стюарт, положив ладонь Нилу на спину, прямо между лопаток, начиная размеренно поглаживать, - Вдох… и выдох. Его голос был якорем в кипящем море паники. Нил прижался к нему, пытаясь унять дрожь, но это не помогало. В его груди всё ещё бушевал шторм. Слёзы, жгучие и неконтролируемые, текли по лицу Нила, оставляя влажные пятна на домашней футболке Стюарта. Он сжал ткань в кулаках, цепляясь за эту реальность, за этот островок безопасности. - Мне...страшно. - через силу выдохнул он, и эти два слова, такие простые и такие тяжёлые, сорвались с губ впервые за долгие годы. - Я знаю малыш. - ответил Стюарт, не отпуская объятий. Его пальцы мягко водили по взмокшей спине племянника. - Я никуда не уйду. Ты не один. В этих словах была только твёрдая, как гранит, правда. Обещание, которое Стюарт всегда сдерживал. Их дыхание постепенно синхронизировалось в тишине комнаты. Нил чувствовал, как ледяная дрожь медленно отступает, сменяясь истощением, а руки дяди тёплым, живым грузом лежат на его лопатках и затылке. Фантомные образы отца начали бледнеть, голос - затихать. Нил был жив. Вопреки всему. - Это был… отец, — выдохнул Нил, когда дрожь стала чуть меньше. - Я снова его видел. Стюарт лишь крепче прижал его. - Я знаю, малыш. Но его здесь нет. Здесь только ты и я. Он никогда больше не причинит тебе вреда. Губы Стюарта коснулись макушки Нила. После чего тот уткнулся лицом в плечо дяди, чувствуя, как слёзы наконец-то начинают течь, не от ужаса, а от облегчения. Объятия Стюарта были не просто утешением, они были теплом, безопасностью и любовью, которые так долго были ему недоступны. - Спасибо. - прошептал Нил, его голос всё ещё был немного дрожащим, но уже более уверенным. - Не за что, малыш. Всегда. - ответил Стюарт, и в его голосе звучала та незыблемая преданность, которая делала его таким особенным для Нила. Они сидели так ещё долго, в тишине, нарушаемой лишь дыханием Нила, которое постепенно налаживалось. Сон всё ещё не приходил, но страх уже не управлял им. Он был здесь, в безопасных объятиях. И это было всё, что имело значение.